Страшилка

Некогда жила семья по прозвищу Эльдивинг. На самом деле фамилия была Зин, но многие называли их так, потому что они были скупые и жадные, да и к тому же злые. Эльдивинг, по-ихнему, означало "Коварство". Дети Эльдивинг были ворами, отбирали у людей всё, что можно было. Сами родители могли спокойно взять у человека его имущество и присвоить себе. Большинство соседей боялись семью Эльдивинг, но лишь немногие были смелые и не боялись даже войти к ним в дом.

Как-то раз один сосед Эльдивинг - Брет Уиллоус, сапожник, решил выяснить, почему семья так себя ведёт. Дом Брета находился за 200 метров от дома Эльдивинг. Уиллоус решило поскорее выйти к дому Зин и поэтому пошёл по вытоптанной людьми тропинке. Вела она через лес, окружённый высокими деревьями со страшными зверями. Брет раньше учился стрелять, мог бросать копья, ранить диких животных для него было раз плюнуть. Он решил во что бы то ни стало выяснить, что это за "семейка чиканутых".

Саша внимательно вглядывалась в тёмноту окна. Она ждала его. Ждала уже несколько часов. Но её единственный друг не приходил. Для молодой девушки, наблюдавшей гибель семьи от рук маньяка, доверия к людям уже просто не существовало. Окружающие превратились в сплошную угрозу. И только он пришёл к ней на помощь, освободил от оков собственной паранойи.

Заметив движение за окном, Александра приоткрыла створку.
- Ты пришёл! - радостно крикнула девушка, кинувшись на шею вошедшему.
Как же это приятно: его тепло, его защита, даже его молчание: всё было ей знакомо до мельчайших деталей.

Они сели на мягкий диван; Саша говорила о том, как она по нему скучала, о том, что каждая секунда без него тянулась час. Он молча улыбался, беззвучно смеялся и гладил её по волосам. Обнявшись, они сидели ещё час. Саша все больше успокаивалась, но тут он встал, нехотя оторвавшись от девушки. Александра знала, что он не хочет уходить, но так надо. Слеза скатилась по бледной щеке, но она постаралась улыбнуться. Её друг должен знать, что он не зря к ней приходит, и она любит его.

В черном небе ветер свищет,
Льется лунный свет из туч.
Волк в селе добычу ищет,
Он и страшен и могуч.

А в тумане по полям,
Легко, тихо и незримо,
Духи бродят там и сям,
Пропуская звезды мимо.

Эта ночь одна из многих,
Самой жуткою была.
По словам старушек строгих,
Всех молитва не спасла...

Может тут кто поможет?! Недавно я заметил одного непрошенного гостя у себя дома. Я бы попросил бы его уйти, но он вечно куда-то девается. Каждую ночь я ложусь в свою кровать. И каждый раз не могу уснуть из-за этого жутковатого скрипа двери шкафа. Этот леденящий душу звук объявляет мне о прибытии этого гостя. Я его точно никогда не опишу так, как он приходит только в темноте, но в свете луны можно было разглядеть его черты: ростом под 2 метра, его мех серебрился в холодных лучах спутника земли, рот был усыпан множеством острых зубов.

Каждую ночь гость открывает дверь моего шкафа, приближается к моей кровати, но не трогает меня, будто со мной играет. Вот паршивец! Если я начну засыпать, он начинает издавать крик, который пускает по моему телу мурашек. Разумеется, Морфей пугается и не приходит ко мне. Если я включаю свет, то он исчезает. Но при таком освещении комнаты мне не удаётся заснуть. Выключаю - опять он. Словно проклятье на меня наложили. Позвать переночевать со мной... Странно звучит?!

Никто не знает, что появилось раньше - Приют или Лабиринт. Никто не знает, исчезнет ли Лабиринт вместе с Приютом. Но все знают, что в Лабиринт можно попасть через собственную тень или просто позвав его. Не все в это верят, но верить и не обязательно. Все знают, что у Лабиринта есть хозяин. Обычно его называют Кукловодом или, в шутку, Кукольником. Говорят, у Кукловода есть сын. Его не называют никак, но для Ищущих он Скрипач. У знатоков насчёт Скрипача разгораются настоящие споры. Одни говорят, что он вовсе и не сын Кукловоду, а всего лишь Проводник или Путешественник, не нашедший дороги в Приют или решивший остаться в Лабиринте. Другие утверждают, что нет никакого Скрипача, а паренёк, которого некоторые видели в Особняке Кукловода, просто один из жителей Лабиринта, зашедший в гости к соседу. При этом никого из последних не волнует, что жители Лабиринта боятся Особняка не меньше, чем Приютские, и скорее умрут от голода, чем попросят еды у такого"соседа".

Кукловод очень богат. В его Особняке можно найти самые диковинные предметы. У него есть сапоги-скороходы, скатерть-самобранка, ковёр-самолёт, волшебный клубочек, который приведёт хозяина куда угодно, ножницы, которыми можно отрезать чью-то тень, иголки и нитки, которыми её можно пришить, наливное яблочко на тарелочке с золотой каёмочкой, молодильные яблочки, перо жар-птицы, золотая клетка, в которую можно запереть что и кого угодно, шапка-невидимка, летающая метла, летающая ступа и многое другое.

Я шел по темным улицам города, вокруг не было ни одного человека, что собственно не удивительно, ведь комендантский час до десяти вечера, а уже было часов так двенадцать. Последний патруль уже прошел, так что я ни рискую быть замеченным кем-то из представителей местного закона и порядка. Возникает довольно логичный вопрос... Почему же люди трясутся с наступлением темноты, в страхе запирая двери на все замки? Что заставляет их забиваться по своим норам словно крыс?
Да просто, человек больше не вершина эволюционной цепи, появились хищники пострашнее... Они сильнее и умнее людей, это совершенно другой уровень развития, прихоть эволюции, которая, как известно, не стоит на месте. А может просто месть природы сильно зазнавшемуся человеку? Ха-ха спустили с небес на землю, хотя человек всегда был беспомощен перед силами природы. Просто не желал признавать этого, вознося себя чуть ли не богом. Из бога в крысы так себе карьерка...
Ладно не об этом сейчас... Эти хищники высшего порядка или как их еще называют Гости... Всегда, если честно, задавался вопросом почему они получили столь странное название? Ну согласитесь логичней предположить, что это мы всего лишь гости, которые отживают свой век уже совершенно на чужой земле... Хотя что-то я опять от темы отошел...

После присвоения нового звания, Полковнику было выделено жилье в виде старой хаты - пятистенка, не весть что, но уже своё, не коммуналка и не казарма. Полковник был человеком военным и особым эмоциям не был подвержен, поэтому скромно обмыв новоселье, уже через неделю полностью обжился в своем новом доме. Еще через неделю началось...

Вечером Полковник сидел-лежал на своей кровати и читал, но его отвлек странный шорох с чердака, но это был скорее не шорох, а шаги, сильно шаркающие шаги старого человека, и было впечатление, что эти шаги ходили по чердаку от края до края в случайном направлении. Полковник уже думал пойти проверить, что за чертовщина такая, но его мысль перебили старые часы с кукушкой, оставшиеся от прежнего владельца. Когда часы откуковали 8 часов вечера, шагов уже не было слышно. Но Полковник все равно пошел на чердак проверить, но на чердаке никого не было, только пыль, да ветошь. На следующий день история повторилась, и на следующий - тоже.

То, что описано в рассказе произошло на самом деле, лично со мной в 97-м году. Тогда у нас в Казахстане, как и по всему Союзу, царил полный развал, безработица, и все дружно перешли на рыночные отношения. Я тоже не была исключением и занялась коммерцией, хотя мало что в ней понимала. Чтобы как-то раскрутиться, пришлось переехать в областной центр.

В пригороде через знакомых мы с братом сняли почти за бесценок большой дом, который пару лет уже сдавался, но квартиранты не приживались и дом в основном пустовал. Говорили, что хозяйка дома умерла, сам хозяин на заработках в Астане, а единственный сын сидит в тюрьме. Пригородный поселок вплотную примыкал к городу, и границы, как таковой, не было. За поселком раскинулись сельско-хозяйственные поля, в то время уже бесхозные. Их пользовали для выпаса местных овец и коз. Дом располагался на крайней улице, дальше шли те самые поля, а за ними бескрайние степи.

Снаружи жилище выглядело весьма добротно, все было в приличном состоянии, но когда увидели то, что творится внутри, ахнули. Окна и двери давно некрашеные, стены не белены, пахнет сыростью и мышами. Бедная печка была почему-то разобрана наполовину. Видно лазили добрые соседи за красным кирпичом, да утащить не успели, тут мы не вовремя объявились.

Потустороннее всегда рядом. По крайней мере, рядом со мной. Может, даже, нет никакой "той стороны", а лишь разные слои одной необъятной реальности, постоянно проникающие друг в друга и перемешивающиеся.

Ночью, с 28 на 29 августа 2015 года произошло одно из таких "проникновений". Я лежал на диване в моей квартире, залитой холодным светом прожектора с соседнего дома. Липко-теплый воздух лениво струился в распахнутые окна, и только угольно-черные тени деревьев неутомимо танцевали под military EBM, тихо пульсирующий в динамиках ноутбука. Рудольф был на даче с маман, так что я был один. У меня отдельное жилье, только даче с родителями общая, маман и Рудольф живут там почти всё лето, а я и отец - по очереди, поскольку у нас с ним холодная война. Впрочем, у себя дома я никогда не бываю один - подозреваю, что именно, поэтому эта уютная хата досталась мне по такой низкой цене. Да, здесь живет домовой, но мы сразу нашли общий язык и вполне довольны таким порядком. Это единственное место, где я чувствую себя в безопасности. Но в поле моего восприятия попадают время от времени, многие другие... сущности.

Сигарета подошла к концу. Следующая разделила ее участь. Черт, а я ведь нервничаю. Может быть, я все-таки двинулся? Но нет - не успел я докурить, как мой новый знакомый вошел в комнату и уверенно двинулся к стулу. Не знаю, что меня дернуло затушить сигарету - уж не знакомый ли каждому страх перед преподавателем, заметившим тебя курящим на территории заведения? В тот момент так мне и показалось, и я уверенно кивнул своему наставнику, показывая, что готов внимать.

Если бы не отсутствие рта, учитель бы улыбнулся, но за неимением оного решил сообщить мне о своем одобрении, просто подмигнув. Яркие воспоминания нахлынули на меня - вот я, стоя перед всем классом, краснею от гордости и смущения, когда учительница русского и литературы нахваливает мое сочинение. Как там она сказала? Юное дарование, молодой Сэлинджер. Мне было лет двенадцать, и я понятия не имел, кто такой Сэлинджер, но слово внушало мне невероятную гордость.