Страшилка

Была в одном месте одна деревня, и по этой деревне ходили страшные слухи про заброшенную усадьбу, которая находилось в глубине леса. И ходило поверье, что если вечером найти эту усадьбу, то из нее уже не сможешь выбраться.

И вот однажды в эту деревню приехала одна семья: отец, мать, дочь и сын. И как-то вечером они собрались прогуляться по лесу. Местные жители предупредили их не ходить в лес так поздно, но семья их не послушала.

Идут они по лесу и видят впереди какое-то здание. Они решили посмотреть что это такое. Как только они подошли к зданию, начался дождик, и семья решила спрятаться в здании. Дождь становился все сильнее и сильнее, тогда они решила осмотреть здание и остаться в нем на ночь.

Моя работа связана с квартиросъемщиками. Городок у нас небольшой, и поэтому о многих людях знаешь: кто въехал, кто умер, кто продал и т.д. И вот история про одну нехорошую квартиру.

Когда я только пришла работать, при мне пришли делать расторжение по этому адресу, т.к. квартиру продали. По какой причине продали - нас не интересует. Новые хозяева туда въехали, но жить там не смогли, переехали к родителям. Пустили квартиросъемщиков, семью: муж, жена и двое детей. Через год опять расторжение, сказали что муж повесился. Я эту семью знаю, оба на хороших работах работали, семья дружная. Чего ему не хватало? Приходили платить бабки с этого подъезда, ну, между собой разговаривают, что уже второй висельник в этой квартире.
Через год приходят новые хозяева, купили эту квартиру по ипотеке. Жить тоже не смогли, съехали.

И вот приходит одна моя знакомая оформляться...

Помню спор, их ложь и обвиненья,
Приговор, палач и эшафот...
Всё ушло тогда по мановенью,
И ничто вновь к жизни не вернёт.

Труп в петле раскачивает ветер,
Расклевали вороны глаза.
Запах тленья - липкий запах смерти.
Верьте, верьте люди в чудеса...

Я гнию народу в назиданье,
На груди висит табличка - вор.
Преступленье, вот и наказанье -
Пусть все видят "честный" приговор.

Моя киска любит играть!
Всегда и со всеми.
Когда и сколько хочет!

Что я меньше всего люблю в работе учителем — так это из года в год задавать детям на лето ахинею под названием «Ожившая история». Суть проекта в следующем: ученики сидят со своими бабушками-дедушками и записывают (в тетрадь, на диктофон или на камеру) их самые давние воспоминания, якобы для будущих поколений, — на самом же деле это просто лёгкий способ поднять свой средний балл.

Это продолжалось семнадцать лет подряд. В очередной раз получив от учеников выполненные проекты, я ожидала, что они будут такими же нудными, как обычно, — и это ещё в лучшем случае. Н-да, далеко не самый блестящий мой класс.

Итак, пришла я домой, налила вина и приготовилась к длинной ночи из сплошных «А вот в твои годы у меня было только две пары штанов» и прочих «Моего брата как-то раз драли газетой за то, что он загнал мяч на соседскую лужайку». И как же в таких историях без типичных для стариков комментариев — по уровню сексизма или расизма порою доходящих до абсурда.

- Да вы шутите... - севшим голосом произнес Иван, уже сжимая в зубах долгожданную сигарету, - и куда нам по вашему девать ее?
Полицейский на его вопрос только развел руками.
- Наша задача доставить, а вы тут уже сами разбирайтесь.
Алексей стоял рядом и, хмурясь, слушал разговор. В коридоре морга, тускло освещенного бледными мигающими лампами, собралась целая толпа уставших врачей и не менее измотанных полицейских. У самой стены стояла каталка с телом, накрытым обычным шерстяным пальто. Оно и было причиной раздора.
- Издеваетесь! – срываясь на крик, не унимался Иван. – Мало того, что в окружной заморозка полетела, и у нас в холодильниках уже места нет, так вы еще на нас свою работу повесить пытаетесь!
На последних словах он ткнул пальцем во врача скорой помощи, который нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
- Наш вызов был формальностью, и вы это сразу поймете, если удосужитесь взглянуть, наконец, на труп, - резко заявил он.

Дело было, когда мне было около 8 лет. Жил в обычной пятиэтажке. Это был обычный двор на два дома — всё, как у всех. Так вот, была у нас компания моего возраста — человек десять, вместе везде ошивались, учились в одной школе. И жил в нашем доме один паренёк помладше нас — лет шесть, наверное. Его все обижали. Не потому, что он был убогий какой-нибудь — просто он был приёмным ребёнком, хотя и был неплохим парнем. В футбольной секции занимался, помню, с самого детства. Жил с приёмной матерью, без отца. Мать его, к слову, была человеком странным — слушок был, что она ведьма, бабкины сплетни такие. Но выглядела она действительно странновато: кучи всяких ожерелий, браслетов, колец...

Так вот, обижали этого паренька дети с соседнего двора, а наша компания, насмотревшись фильмов про Геракла и всяческих рыцарей, постоянно защищала его. И ведь смех в том, что он нас действительно считал кем-то вроде рыцарей, ходил за нами хвостом, во всём старался нам подражать, да и мы к нему как-то привязались. Жили мы с ним в соседних квартирах, и между нашими комнатами была стена, которая как раз таки разграничивала квартиры. Звукоизоляция в старом доме была плохая, и перед сном у нас была традиция: три стука от него по стене — три от меня в ответ. Это был условный сигнал, что всё хорошо. И так было почти каждую ночь.

Как-то раз летом меня родители отправили в Бурятию, не помню как город называется. Ну я и поехал туда с другом. Я бы не сказал, что это город, это полугород-полудеревня. Так вот, в нём много недостроенных и полуразрушенных зданий, и как только мы стали знакомиться с местной ребятнёй и при этом спрашивать есть ли у них на заброшенных зданиях призраки, они тут же кивали на заброшку общежитие, которое находилось в нижней части города.

Я и мой друг в это сразу же не поверили, и мы решили напугать местную ребятню. То заброшенное здание состояло из двух этажей, в каждой комнате было по окну, кроме той комнаты, в которой, по словам ребятни, жила девочка, повесившаяся от невзаимной любви, и с тех пор она ищет своего возлюбленного. Так вот, мы с другом решили, что он соберёт ребятню и поведёт в заброшку, а я тем временем спрячусь в той комнате. Так и решили.

На следующий день мой друг пошел за мальчишками, а я пока спрятался в той комнате, сел в углу. Сидел я там минут 10, потом я почувствовал, как будто что-то сжимается на моей шее...

Безусловно, убийство - это страшное преступление, страшнее него может быть только самоубийство. Не буду вдаваться в религию, что это страшный грех.

В лесопосадке был обнаружен подвешенный на дереве труп. Все выглядело как самоубийство, в кармане покойного была найдена записка, в ней он жаловался на жизнь и просил в своей смерти никого не винить.
Казалось, дело можно закрывать, но не все так очевидно, как кажется на первый взгляд.
Повешенным оказался местный житель двадцатипятилетний Иван Мамчур.

Опросив его родственников и друзей, сложилось впечатление, что этот жизнерадостный, веселый, не глупый парень не мог покончить с собой.
Предсмертная записка была написана действительно его рукой, уверенным почерком, это исключало возможность, что он написал ее принудительно.

Одна знакомая рассказала однажды историю, которая с ней произошла. У неё на работе была приятельница, с которой она дружила, часто общалась и делилась маленькими секретами. Они вместе обедали, мило беседуя, приятельница частенько угощала её кофе. Она была добрая, жизнерадостная женщина лет 35-ти. У неё была семья: муж и ребёнок. А у моей подруги на то время ещё семьи не было. Но они сблизились и рассказывали друг другу, что было вчера или, как проводили детство и всё такое. Постоянно шушукались.

С первого взгляда на приятельницу подруги можно было сказать, что она обычная женщина, как все остальные. Весёлая, добродушная, жизнерадостная. Хотя никто не знает, что делается в голове у других людей. Какие скелеты таятся у них в шкафу. Почему я так говорю? Потому что в один прекрасный день эта приятельница, лет 35-ти, не вышла на работу. Моя подруга думала, что может она заболела, с каждым бывает, выздоровеет и снова приступит к работе. Но на работе та женщина не появлялась уже три дня.

Ночью подруге снился сон, что она спустилась в метрополитен, чтоб ехать куда-то. Среди толпы людей она увидела свою приятельницу и с радостью направилась к ней. Заодно она во сне хотела узнать, почему та не выходит на работу. Подруга с трудом пробиралась сквозь толпу людей, но стояла на месте, а её приятельница не шевелилась, как столб, и смотрела вдаль. Подруга, понимая, что к ней трудно пройти, стала громко звать её по имени, но та стояла – ноль эмоций.