Страшилка

Карминовый рассвет дотлевал за окном, и солнце озарялось на небе, как болезненный румянец у чахоточного, его тусклые лучи тщедушно целовали переплёт окна, поцелуи застывали на замёрзшем стекле в виде кружевных узоров. Нежные лобзания пробуждающегося солнца напоминали жадные поцелуи грешника, который раскаивался, стоя на коленях у образка со свечой. Смущение, искупление и стыд отпечатались на оконном стекле. Мрачная комната с антикварной мебелью медленно наполнялась венозно-голубым светом.

Гораздо раньше рассвета проснулась бледнолицая дама. Она скрывалась за тяжёлым балдахином тошнотворного алого цвета и неподвижно сидела на простынях из чёрного шёлка, будто впала в летаргию вампира. Её кукольный, лишённый осознанности взгляд наблюдал за ползущей по стене сколопендрой, чьё тельце напоминало оживший рыбий позвоночник. Причудливое насекомое заползло в щель. Дама скучающе подняла глаза наверх и стала рассматривать толстую паутину в потолочной дыре. В искусно сплетённые сети попала хрупкая бабочка. Она тщетно пыталась освободиться, как фея, ненароком пойманная любопытным энтомологом. Мясистый паук, учуяв жертву, мгновенно подполз к ней и зажевал первое крыло. Бледно-голубые кусочки крылышка подхватил слабый ветерок, и они, закружившись в вихреобразном вальсе, легли на кровать дамы.

Я не знаю, сколько зим нужно мне ещё пережить.
Я не знаю, когда смогу вместо крови воды испить...

Сколько ляжет бескровных тел от моих холодящих рук
И когда я закончу этот бесконечный безмолвный путь?

Под моими ногами мрак, словно сетка паучьих пут,
С каждым шагом ползет вперёд, чтобы в ад свой затянуть.

Но с натурой своей гнилой я не трону святой души.
Я охочусь за теми, кто сеет смуту в ночной тиши.

Таксист был пьян. Немного. Но, наверное, с этого все и началось.

В стареньких "Жигулях" стояла довольно дорогая стереосистема. На всю громкость орала какая-то поп-музыка. Певица визгливым голосом вещала, что ее мужчина "бог, спустившийся с Олимпа", и его имя самое великолепное, какое можно вообразить. Не очень приятное звуковое сопровождение, но и не самое худшее.

Маша как можно понятнее объяснила, что ей нужно добраться до вокзала. Весьма потрепанный небритый мужик кивнул, показал на пальцах, что цена вопроса - 200 рублей, и повез пассажирку к цели. В салоне ощутимо воняло перегаром. Мария Надхорцева старалась не дышать и, когда автомобиль заносило на поворотах, закрывала глаза.

Девушка вздохнула с облегчением, оказавшись в зале ожидания, поставила сумку на пол и села. До поезда оставалось три часа.

Был обычный осенний вечер. За окном дул слабый ветер, а ветви деревьев теряли свои листья. Наташа, сидела в зале и дочитывала книгу. Вдруг раздался телефонный звонок, и она вздрогнула от неожиданного и резкого звука мобильных гудков. Звук доносился из кухни, и девушка, скинув с себя теплый плед, быстрыми шагами направилась на кухню. Найдя телефон на кухонном столе, Наташа нажала на кнопку "ответить на вызов".
- Алло, кто это?
- Привет, Наташ, это я, Игорь.
- Привет.
- Помнишь, ты говорила, что любишь заброшки всякие?
- Ну и что с того?
- Ну, так вот, я слышал, что недалеко от города есть деревня и там дом заброшенный. Дом этот двухэтажный, и про него легенды страшные ходят, типа там тетка сумасшедшая жила и у нее пять детей было, которых она убила. Когда местные жители узнали о том, что она детей убивает, они ее на чердаке повесили и глаза выкололи.

В бесконечность устремился стройных силуэтов длинный ряд.
Так похожи друг на друга тесною семьей стоят.
Хрупкой тишины бесценные остатки как семейные реликвии храня,
С давних пор они не отличают день от дня.

Здесь вдали от шума городов, кошмаров снов и ты нашел покой.
Здесь никто не царь, не бог, не гений, не герой.
В молчаливо-строгой тишине здесь можно только листьями шуршать,
Здесь тебе никто и ничего не сможет доказать.

Вместо глупых разговоров, жадных глаз и надоевших лиц.
По утрам тебя встречает пенье птиц.
Вместо пыльных фонарей - манящий свет от миллиардов звезд,
И лишь только летняя роса напомнит каплю слез.