Страшилка

... Тёмный густой лес. Полночь... В самой глубине этого леса стоит избушка. Вопреки ожиданиям, она не на курьих ножках. Но по старому высокому дубу, стоявшему около неё и котлу, возле которого стояла старушка, вы всё же можете догадаться кто здесь хозяйка...
Ведьма хохотала, помешивая вар в котле огромной ложкой, держа её в своей костлявой руке. Вокруг забора толпилась и выла нежить. Чудовища рычали и пытались пробраться во двор, но магия ведьмы их не пускала.
- Рано, родимые! - говорила она и снова заливалась жутким смехом.
Возле дуба, прикованная к нему цепью, сидела девушка в длинном тёмно-зелёном платье с вышивкой по краям. Девушка была так запугана всем происходящим, что уже не кричала... Лишь кристально прозрачные слёзы текли по её щекам.
- Отпустите меня, прошу вас!.. Я не хочу... не хочу тут находиться!.. Мне страшно...
И опять её слёзы падали на тёмную землю.
Уханье филина заглушало голос девушки.

Где-то, вне Мира и вне времени, есть Приют. Старый, одинокий и мрачный, он пустил в себя детей - чтобы дать им дом, и взрослых - чтобы присматривали за детьми.
У этих детей нет ни прошлого, ни будущего - только настоящее. Они называют друг друга только по кличкам, живут в стаях, дружат, воюют, учатся, ходят в Лабиринт и Лес, рассказывают сказки, пишут друг другу письма на стенах и боятся только одного. Все они боятся выпуска. В этот день им придётся уйти в жестокий и равнодушный Мир. А может, лучше остаться в Лабиринте, где всё то же самое, но проще и понятнее? Каждый выберет то, что ему ближе. Но то, что происходит в Лабиринте, в Лабиринте и остаётся.

Идёт дождь. Я стою перед дверью, пожалуй, самого загадочного дома в нашем городе. О нём рассказывают много легенд, но никто ничего не знает наверняка. И сейчас я стою на пороге этого знания. Мне нужно только толкнуть дверь и войти. Я не уверен, хочу ли знать больше, чем рассказывают люди, но всё равно поворачиваю ручку. Двери с отвратительным скрипом открывается и... я ничего не вижу. Только темнота. Я включаю фонарик и делаю несколько осторожных шагов вперёд. Изнутри дом выглядит ещё более странным, чем снаружи. Даже не странным, а каким-то... нездешним. Он словно отгородился от остального мира чем-то вроде брони, которую ещё никому не удалось пробить.

Здравствуйте. Я хочу написать самую типичную и банальную историю! Как вы помните, во всех банальных историях есть черный и красный цвет, день рождения, ведьма, смерть, кровь, лес, дневник, гроб и девочка. Вот это всё я перемешаю, что бы сделать самую банальную, но самую страшную историю (P.S. Про "самую страшную историю" был сарказм)!

У девочки Зины как-то случился праздник, 31 февраля (в её день рождения) мама подарила ей чёрный планшет, а папа сказал:
- Чё за отстойный подарок? Спорим, что я лучше подарю?
- Спорим!
- Папа! - Ввязалась дочь, - А что ты мне подаришь?
- Это секрет, доченька, я не скажу! Иди спать!
- Но сейчас только 9 утра...
- Марш спать!
Зина, повесив голову, зашла в свою спальню и захлопнула дверь.

Мне лижет пятки безжалостный огонь,
Треща в тиши ночной, играет пламя,
Разносится палёной кожи вонь,
Тугими руки перетянуты узлами.

Кричит неистово довольная толпа,
Всю ненависть свою мне отдавая,
Клубится дым, впиваясь мне в глаза,
И кровь бурлит, неумолимо закипая...

Знаете, я не помню, как я появился на свет. Помню лишь тёплый бок матери, да и то... Всё это кажется мне далёким и уютным сновидением, которое, возможно, всего лишь плод моего воображения...

Но я никогда не забуду тот холодный осенний вечер... Спасаясь от пробирающего до косточек ветра и проливного дождя, который стучал по стенкам ржавого бака, в котором, свернувшись в клубочек и тихонько вздыхая о своей тяжёлой щенячьей доле, лежал я.

Вдыхая ноябрьский ледяной воздух, я пытался унять пробиравшую всё моё тело дрожь... Пытаясь хоть как-то согреться, я, высунув свой маленький язычок, усердно чистил лапы, которые насквозь промокли и неприятно пахли всепоглощающей сыростью.

Неведомо отколе Васька, человек неписанной грации, изящества явился. Разумели лишь, что сиротою был он. Выходила его сызмальства Настасья Петровна, доярка, отжившая свой век, едва стукнула Ваське десятка.
Лачуга держалась на маленьком Василии, в нитках которого бурлила кровь надежного, самостоятельного мужчины. Не покладая расцарапанных сильных рабочих рук, горбил спину он. За труд свой снеди желал, отнюдь не денег. С харчами шествовал почивать в доме. И так изо дня в день...
Возмужал Василий и не укладывается в голове, что некогда клопом визжащим что есть мочи снисканным был, а ныне очами подобными небу, густыми, мягкими кудрями дивит девиц, пленит сердца ликом невиданной красы. И возымели по сему жажду избранницею его стать младые отроковицы, но пали духом, едва ступила спешно по селу молва о том, как девчурка тутошнего синяка Ванька оковала душу путами любви. А звали деву Марией. Ежели покинет обитель Марья Ивановна, добрая, искренняя, не ленивая девушка, то убогая, на чудом не валящаяся хата, но на удивление чистая, ибо не жалея себя мыла усердно она каждую гнилую половицу, посудину, развалится. Ибо батя чудного Бога творения упивается водкою, то и дело побивая чадо, не находя силы даже сам растопить печь.

22 декабря 1989 года, моему сыну Мите исполнилось бы 18 лет. Он не дожил до совершеннолетия каких-то два дня и в этом есть и моя большая вина, которую искупить я не смогу и на том свете. С тяжёлым сердцем я расскажу вам эту несчастную историю моей нелёгкой жизни. Вы даже не представляете насколько тяжело мне собраться с мыслями, даже спустя столько лет эти события до сих пор стоят у меня перед глазами, будто это случилось только вчера.
Когда мне исполнилось семнадцать лет я безнадёжно влюбилась в одного молодого человека, что неудивительно, кроме меня таких воздыхающих невест были ещё половина села. Женя был самый завидный жених в нашей небольшой деревушке: красивый, высокий, сильный да ещё и состоятельный. Жил то он сам в городе с матерью, а в село приезжал проведать свою бабку с отцом. Днём по хозяйству им помогал, а вечерами по селу гулял, девушек развлекал игрой на гитаре или по ночным сельским клубам с друзьями своими бегал. На что ему деревенские простушки? Когда в городе есть дамы и посимпатичнее, да и вообще, высшей касты. Мне с ними и не ровняться. Я была обычная, сельская девка, с длинной тугой косой до пояса. Застать меня можно было либо где-нибудь в поле пасущей коз, либо дома где я в огороде вся в земле вымазанная стою или ещё за какими-нибудь хозяйственными делами.

В юности меня жестоко предали и растоптали. Комплексы я прятала глубоко в себе, но все равно в любом обществе становилась изгоем. Я не переношу человеческое лицемерие, чувствую его за версту и очень от этого страдаю. Наверное, потому моя восприимчивость стала такой отточенной. Да, я борец за справедливость, осуждаю людей за малодушие, и если понадобится, могу целиком принести себя в жертву. (Ну, вот, например, 14 дней без еды и воды, просто чтобы понять, на что мое тело способно. Чем вам не жертва? Так же и душа). Но всю жизнь невозможно оставаться в недотрогах, наблюдая за страданиями души, поэтому другая часть меня продолжала приспосабливаться к окружающему миру, и превратилась в ведьму.

Я просто ведьма, из простых (черную магию не практикую). В подъезде все об этом знают и стараются быть со мной вежливыми, а то вдруг не так посмотрю, еще сглажу. Только мне от этого не легче. Все их мысли проходят сквозь меня, и я чувствую, как они смеются надо мной в своих квартирах или осуждают, но на словах - ни-ни, "уважаемая", "Ульяночка Сергеевна". Лицемеры. Ну и как я должна к ним относиться? Стараюсь всех великодушно прощать. Они еще дети, сколько бы им ни было лет.

Как-то раз, мы с другом решили поехать ко мне на дачу. Она находилась на окраине города, а весь дачный участок уходил вглубь леса. В этот лес никто не ходил, кроме егерей, и то только когда солнце было высоко. Поговаривали что там странные вещи творятся, и что это очень опасно.

Мы с Серегой не верили ни во что сверхъестественное, и изрядно выпимшие пошли в лес. Время было около десяти вечера, как раз уже были сумерки. Подходя к калитке, которая вела в лес из дачного участка, и, рассмотрев её лучше, мы немного ужаснулись. Она была на столько старой, что если её толкнуть то она рассыпется. Я ещё пошутил, что могли бы и новую поставить, раз так сильно боитесь выходить в лес. Пройдя наверно около двух или трёх километров, я услышал шуршание, но не предал этому значения, ведь мы же в лесу, бог знает какой зверек мог пробежать. Пройдя ещё немного, Серёга остановился и встал как вкопанный. Я спросил его: "Что случилось?", но он молчал. Подойдя на его уровень, я увидел гору... огромную гору костей, похожие на человеческие. Я пришёл в ужас, но, взяв себя в руки, я пошёл дальше. Но, пройдя метров десять, я услышал как Серёга, говорит мне
- Тише, тише.

Это случилось в тёплый летний день... Я лежал на зелёном сочном лугу. В воздухе пестрил запах диких цветов. Голубое небо гоняло белоснежные облака. Ветер приятно игрался с моими волосами. Ласкал шейку. На губах чувствовался вкус абсолютной свободы и лёгкой влюблённости. Когда ко мне подошёл розовый единорог, я... Стоять! Эту скотину я на прошлой неделе забил! Какого хрена зелёного он тут делает! И вообще, что я тут валяюсь в такой неприлично-романтичной позе и сладкой обстановке! Ой, не по-мужицки это... Ой, срамьё бесстыжее. Ой! Ещё и сверху покапало. Ой! Кажется, дождь собирается?!

- Иван! - раздался громкий ор.
Я открыл глаза... Рядом стояла крепкая знакомая бабулька с ведром в руках. Сам я лежал весь зачуханный посреди перекрёстка, да ещё и абсолютно мокрый. Видимо, вода из ведра и был тот дождь, что закапал во сне. Хмм... А единорог значит... Ой.