Страшилка

Дампир приземлилась на пол и, отряхнувшись, бегло осмотрелась: снова недостроенное помещение с огороженной рабицей небольших аварийных участков – она почти на месте; музыка становилась только громче, и Рейн усмехнулась: надо же, у её новых подруг неплохой вкус. Девушка коснулась наушника, пищащего входящим вызовом – на связь снова вышел Северин:
– Они уходят.
– Я знаю. Что между ними и мной?
– Как «что»? Знаменитый клуб «Стрейджес».
Вновь отключился.

Рейн мельком слышала об этом заведении, но никогда здесь не была до этого момента; много всякой информации ходило вокруг клуба: и то, что здесь раньше был наркоманский притон, потом его перестроили в один из дорогих борделей; здесь заключали сделки самые опасные люди города; здесь когда-то перестреляли толпу народа, чтобы поднять вокруг себя шумиху... Лучше бы «Стрейджес» закрыли, но место приносило неплохой доход, и нет человека, который не любил бы деньги.

Рейн хваталась за Кестрел сильнее, не отпускала от себя, но чёртова полукровка разомкнула смертельные объятия острыми когтями на ногах, оттолкнув от себя противницу; девушки не знали, сколько по времени они падали, но смогли слышать лишь отчётливый металлический скрежет, а потом почувствовали удар о твёрдую поверхность: Кестрел упала на спину, а прямиком на неё – убийца её сестёр. Дампир тут же спихнула с себя ненавистную и надоедливую полукровку, пока та не пришла в себя, и, распахнув металлические крылья, побежала в сторону выхода, думая, что наконец-то сможет от неё избавиться, ведь всё это было подстроено для той, которая уже давно должна гнить под землёй. Кестрел резко вскинула обе руки, и два сюрикена, рассекая воздух, влетели в электрические щитки, прорезая их металл, как бумагу; под раздачу попали и провода, находящиеся под напряжением, что тут же заискрились фейерверком, и Рейн, приходя в себя, успела заметить, как Кестрел уже была в нескольких метрах от неё, и за ней захлопнулась решётчатая дверь. Агент Бримстоуна схватилась за рукояти клинков, вставая в боевую стойку – запахло горелым.
– Мы уходим, – бросила полукровка Рейн за решётчатой дверью, – но ты скоро своё получишь, – улыбнулась она и облизнула свои длинные когти на руке, а после бросилась в путь в неизвестном направлении.

Старый заброшенный железнодорожный вокзал, в который вошла Рейн, отворив массивную дверь со скрипом, выглядел ещё более пустым, чем прежде; раньше это место славилось среди молодёжи, шатающейся по городу без дела и любящим проводить своё время в таких местах, несмотря на то, что здание славилось, прежде всего, притоном для бездомных и наркоманов. Но теперь здесь и постоянных «местных жителей» не было видно и слышно – по разбитому кафельному полу тянулись кровавые отпечатки лап, похожих на инопланетные, больше – птичьи – в сторону выхода к перрону. Дампир медленно шла по горячим следам; стук каблуков эхом отскакивал от старых стен, изрисованных граффити и похабными сообщениями, адресованные призрачным гостям, и одной единственной живой – самой Рейн. На глаза попадались пустые картонные коробки, служащие для бездомных их личным домом, горящие бочки, различный строительный мусор... а крови становилось всё больше и больше. Рейн поспешила; что сёстры Кестрел забыли здесь? И почему Северин дал неверные данные? По крайней мере, пока что она не встретила ни одного живого существа, за исключением, пожалуй, премерзких крыс, пищащих громко, путающихся под ногами и убегающими в свои норки. Рейн шла дальше; один коридор, второй, третий – везде пусто, но вот следы становились отчётливее – значит, она у цели. Девушка поднялась по небольшой лестнице, пока не наткнулась на ширму из полупрозрачной старой клеёнки с оторванным низом – за ней скрывалась дверь, а над ней висела разбитая табличка с надписью «выход» – вот и путь к платформе. Дампир, отворив двери, вышла на улицу и... совершенно не удивилась, когда увидела на станции нагромождение из вагонов, перекрывших все доступные пути ко второму крылу здания. Кестрел успели предусмотреть абсолютно всё – даже это.

Дампир приземлилась около горящих мусорных баков; бездомные, стоявшие и греющиеся в холодную ночь, увидев на своей территории чужака, сразу бросились бежать – им проблем с тем, у кого на руках закреплены острые лезвия, иметь не хотелось. Рейн, отряхнувшись и поправив пряди волос, сбившиеся с причёски, осмотрелась: луна, вышедшая из-за туч, облизывала бледным светом крыши небоскрёбов, тёмные улочки, железную дорогу метро, проходящую через мост несколькими уровнями выше... И кроме шелеста огня, пожирающего с аппетитом мусор, ничего не слышно: ни шума от уличных проходимцев, ни симфонии сирен, ни гула машин... Если бы не те бомжи, то Рейн бы подумала, что город внезапно вымер.

Лишь стук колёс проезжающего мимо поезда разбавлял гнетущую тишину заснувшего мегаполиса.
– Творческий подход, Рейн, – в наушнике послышался голос Северина.
– Ну да, я стараюсь.
– Наблюдается активность в районе старого мясокомбината «Мясопродукты Рей Рея».
– Звучит аппетитно.
– Доберись туда и разведай обстановку.

Она ненавидела этот город; эти улицы, сточные канавы, зеркальные здания, похожие друг на друга, словно близнецы, серую массу людей, вечно недовольных и хмурых – всё раздражало до зубного скрежета. Шпили высоток разрывали небесное полотно, как ножницы – бумагу; облака, словно мочалки, выжимали из себя влагу, и на сухом асфальте начали появляться первые дождевые кляксы. Мир будто плакал, тоскуя по тому самому яркому городу, которым он когда-то старался казаться; дождь начал мелко покрапывать, затемняя и без того мрачные тона улиц мегаполиса. Нужно успеть добраться до места назначения, пока не начался ливень. Дампир, укрываясь от непогоды ярко-красным плащом, шла быстро в сторону одного старого заведения, где планировала встретиться с напарником; окружающие, понуро свесив головы, толкали её, задевали плечами и локтями, шли по одному маршруту и казались теми самыми живыми мертвецами из старых кинолент в жанре «ужасы»; Рейн старалась не выделяться среди них, но ярко-красное пятно на выцветавшем полотне многочисленных улочек трудно не заметить. Она шла мимо старых домов, магазинов, газетных лавочек... На неё с билбордов лучезарно пялились красивые мужчины и женщины, рекламирующие что-то, что обязательно не работало – всё это ложь. Как и этот мир, эта вера в то, что всё будет хорошо.

— Госпожа, что случилось?! — Вероника шустро подбежала к окровавленной вампирше. Та, облокотившись о Джона, еле переставляла ноги. Мужчина подхватил её за руку, сжимая кисть. Темноволосая женщина держалась за рану в животе, а левая рука свисала с плеча гробовщика. Неизменные взгляды были прикованы к её телу, истекающее кровью. Кровавые дорожки лились в три ручья, в животе виднелась огромная дыра. Джон, чуть заметно осёкся, придерживая королеву. Взгляд снова пал на запёкшуюся на руках кровь. Кристина хваталась за живот правой рукой, словно пытаясь зажать кровоточащую рану. Она простонала, склонив голову вниз.
— Кто с вами это сделал?! — Лицо раба вытянулось. Метнувшись взглядом, он был растерян.
— Ничего, я выживу. — Сипло произносит вампир, по правому бедру стекали ручейки. Простонав, она протяжно выдыхает, после чего, сквозь не могу, опрокидывает голову назад, терпя боль. Было видно, с каким трудом ей давался каждый шаг. — Если бы мне было суждено, я уже давно была бы мертва.

На чёрном шёлке ночного неба взрывались точки; перемешалось всё: звёзды, звери, монстры... Над именным особняком грандмастера Зерински вырос настоящий ураган из живых существ: он тут король, он приглашает всех неверных на свой торжественный пир! Стоя на балконе одной из многочисленных построек на недостроенной вертолётной площадке, он хохотал во весь голос, видя, как его очаровательная сестрица пыталась спасти свою никчёмную жизнь, сражаясь с его подданными при помощи двух ножей и оружия из личной коллекции – Карпатские Драконы изрыгали огонь на недругов, но так и не могли их ранить – Локдауны, летучие мыши... Вампиры-гибриды намного сильнее игрушечных пистолетиков! Его армия, личная свита кружила над его самопровозглашённым дворцом; прекрасное зрелище, и от этого кипела кровь в его жилах. Дэрил широко улыбался, демонстрируя той крохотной точке у себя под ногами острые клыки; он – полукровка, даже больше истинный вампир, чем та рыжая моль, танцующая среди ореола мутантов. Зерински знал, что его сестрица будет сражаться до последнего... Тупая сука! Хотя он знал, что рано или поздно этому представлению придёт конец – театр закончится лишь тогда, когда главный актёр бездыханно падёт на вымышленной сцене. Пусть так! Дэрил готов наблюдать за мучениями защитницы смертных целую вечность...

Свежие раны на руках неприятно зудели, но Рейн старалась не концентрировать внимание на неприятном чувстве; в конце концов, её собственная кровь – не особо большая плата за легендарное оружие – больше было пролито на охоте за ними. Карпатские Драконы действительно чудесны и необычны: они не ощущались в руке, прекрасно ложились в ладони и, конечно же, должны были стрелять особенно метко. Жаль, что проверить новую игрушку не на ком: все слуги Зерински будто в одночасье разбежались кто – куда, а симфонический оркестр, чьё эхо мягкими волнами окутывало весь особняк приятными слуху мелодичными звуками, неожиданно стихло – стало вообще как-то не по себе: пусто и немного даже тоскливо. Спустившись по ступеням, дампир прошествовала к двери и, открыв её, вышла в длинный коридор, украшенный картинами и огромными чучелами животных: медведей, тигров, павлинов... Если Дэрил хвалился гостям о том, что в свободное время любил поохотиться, то отчасти он вешал им лапшу на уши: стрелять он явно не умел, а вот питаться... Ублюдка надо срочно остановить.

Бледный диск луны на иссиня-чёрном полотне, усыпанном множеством звёзд-веснушек, освещал убранства внутреннего двора особняка мистера Зерински, разбрасывающегося деньгами то тут, то там: ему было всего мало, душа лживого филантропа и известного миллионера требовала больше, вот он и воплощал свои безумные идеи в реальность: домашняя вертолётная площадка есть отнюдь не у каждого жителя этого города. Рейн, осматриваясь, вышла на балкон; у её сводного брата был недурной вкус, но вот он не знал, когда нужно остановиться: будь у него столько средств и желаний, то он бы всё своё именное убранство покрыл бы золотом или, ещё лучше – платиной. Главное, чтобы всё сверкало, чтобы радовало глаз гостей, чтобы он сам лучился в золотистом свете, мерцал в блеске, отбрасываемом драгоценными камнями и металлами. Больше всего, больше! И как душка Зерински ещё не лопнул от такого раздутого самомнения? Рейн подошла к перилам и, оперевшись на них, глянула вниз: там, под тенью строительных лесов, помостов и вышек, прогуливалась местная охрана, вооружённая чем угодно, но только не огнестрелом: у двоих были биты с забитыми в ней гвоздями, у других двоих – лом и ржавая труба, третья группа ходила с лопатами; кое-кто совершенно не заботился о своей безопасности. Хотя, быть может, Зерински специально так делал: если оглушат жертву, а не изрешетят её пулями, то и крови останется больше, да и полиция особо ничего не заподозрит. Пропал человек и пропал – что тут такого? Дэрил тут совершенно не причём. Рейн фыркнула собственным мыслям и отошла в сторону, ближе к стене, возле которой возвышались мраморные статуи греческих богов, чтобы дальше, по-тихому, исследовать огромнейший особняк. Как некстати с ней именно сейчас связался её любимый напарник, который уже довольно длительное время не выходил на связь. Интересно, что ему удалось отыскать?

Двери в тайную комнату открылись, впуская Рейн в апартаменты, будто бы книгу раскрыли на нужной странице по мановению волшебной палочки: кабинет был так же роскошно обставлен всякими статуями различных животных, древнегреческих богов; стены увешаны массивными картинами-портретами в золотистых рамах с изображением родовых древних вампиров, пламя камина играло бликами на настенных мониторах, что установлены в каждом углу, а также танцевало оранжевым светом на мраморных бюстах, изображающих одного человека… Нет, существа, чудовища, которого дампир уж точно никогда не забудет.

Комната, изначально являющаяся офисом мистера Зерински, больше походила на алтарь поклонения древнему вампиру: помимо скульптур с каждой стороны огнедышащей печи, стилизованной под дракона, над камином также возвышалось огромное картинное полотно – портрет, написанный искусными мастерами, знающими толк в своём деле, которые воспроизвели лик великого тёмного господина с фотографичной точностью: аристократическое бледное лицо, короткие аккуратно уложенные чёрные волосы блестели не то из-за красочных мазков, создающих подобную иллюзию, не то из-за отсвета горящих свечей; форма офицера SS начищена, выглажена, ярко-голубые глаза смотрели на незваного гостя высокомерно, с толикой брезгливости, а тонкие губы, окантованные бородкой, растянулись в улыбке, демонстрируя два острых белоснежных клыка. Рейн скривилась от отвращения и нахлынувших воспоминаний о детстве и о том, как она вырезала год за годом своих единокровных братьев и сестёр, чтобы учение Кейгана наконец-то прекратило своё сосуществование, но оно, подобно едкой плесени в чашке Петри, разрасталось с каждым днём всё больше и больше, как будто грибку давали подпитку живыми бактериями. Жаль, что нет такой формулы, которая бы истребила эту заразу раз и навсегда, вот и приходится уничтожать её собственными руками потихоньку, чтобы оно не разрослось окончательно и не захватило своими ручонками оставшихся. Хорошо, что главный рассадник грибка, изображённый на холсте, уничтожен. Но жаль, что его убила не сама Рейн.