Страшилка

Одному мальчику, когда ему было ещё только девять лет, не повезло. Он заболел защемлением нерва. Ему пришлось лечь в больницу. Родители у него были не очень богатые, но они очень любили своего сына. Поэтому поместили его в очень дорогую больницу.

В этой дорогой больнице было всё красиво, чистенько. Врачи были очень вежливы и ко всем пациентам обращались на "вы". Даже к пятилетним. Каждый мальчик или девочка находились в собственной одноместной палате, без соседей. В каждой палате был туалет и ванная комната. Ещё стоял телевизор, а на стене висела настоящая большая картина, рисованная масляными красками.

И вот мальчик лежит в своей кровати поздно вечером, не спится ему. Смотрит на картину. На картине нарисована осень, поле и женщина с косой. Эта женщина косит траву и вяжет эту траву в небольшие снопы. И вот она косит, косит, а снопов всё больше, а травы всё меньше.

Тут она докосила до самого края картины. Задела косой холст картины. Он и порвался...

Я и Саша вошли в коридор. Вроде бы все было спокойно, вот только вместо ярко-желтого электрического света, нас встретило легкое зеленоватое мерцание под потолком. Это было странно, но тогда я не придала этому особого значения, ведь я еще не знала всего...

Тут Саша обернулась. Её лицо было бледно как мел, а в карих глазах беспокойно метались искорки страха. Она прошептала, обращаясь скорее к самой себе, чем ко мне:
- Неужели началось?... Я думала, мы успеем... Еще рано...
Затем, она сказала уже немного громче, видимо, стараясь ободрить меня:
- Не волнуйся. Я с тобой. Главное поскорее миновать этот коридор. Так что давай живее.
И она ускорила шаг.

Я промолчала, не зная как реагировать на такое, и просто продолжила идти за сестрой, полностью доверившись ей. Но и мне было неспокойно. Я еще раз оглядела стены коридора, бросила взгляд на пол, потолок, и ужаснулась.

Ровный, без единого пятнышка цвет стен, сменился грязно-желтой плиткой с кровяными разводами. Над плинтусам плели паутину толстые черные пауки. Временами, из черных дыр в стене выскакивали крысы с длинными голыми хвостами, провожающие нас тяжелыми взглядами. Зеленоватое сияние под потолком стало еще ярче и как будто начало двигаться. Клубы тумана текли из-за поворота. Как раз оттуда, куда мы направлялись!

Электрический свет ударил в закрытые веки, и я открыла глаза. Память возвращалась обрывками. Прямо надо мной висела тускло-желтая больничная лампа, освещавшая стандартную больничную палату. Около двери с местами облезшей краской, стоял умывальник. Над ним висели несколько квадратиков синей кафельной плитки. Рядом с моей неширокой кроватью стояла ветхая деревянная тумбочка, а напротив нее сидела моя старая школьная подруга – Ирка Марина - невысокая брюнетка с бледными глазами.

Она с беспокойством посмотрела на меня, и спросила:
- Ну как ты?
Я нервно сглотнула, и спросила:
- И давно я тут?
Мой голос прозвучал хрипло.
Ира громко вздохнула.
- Уже три дня. Мне врач сказал, что тебя завтра выпустят.

И тут память прояснилась окончательно: старый чердак, разбитая стена, глаза вампирши...

Но воспоминания не принесли облегчения. Мой мозг уже интенсивно работал после перенесенного сотрясения. Наверняка эта голодная нечисть не собиралась оставлять меня в покое. А пока она думает, что меня могли специально послать за ней, она и подавно не отстанет.

- Здравствуй, Эрик.
- ...
- Почему ты молчишь? Ты не хочешь поговорить со мной?
- Хочу..., но...
- Что такое, Эрик? Что тебя так беспокоит?
- Они здесь... Они все видят...
- Тише. Успокойся. Не стоит так нервничать. Почему ты говоришь шепотом?
- Потому что они слушают, а я не хочу, чтобы она нас слышали...
- Мне тоже говорить шепотом?
- Да. Вы же не хотите, что они нас слышали?
- Конечно, нет. Я буду говорить шепотом.
- Спасибо, доктор.
- Не за что. Скажи мне, пожалуйста, Эрик, чем ты так напуган?

У нас на улице Орловской в Тюмени, стоит больница, которая была построена в 1957 году. Мне говорили про эту больницу много нехорошего. Я верила и боялась этих слухов, а мне говорили что-то вроде того, что там по ночам пропадали дети. И то, что по ночам в отделение приходили незваные гости, а ещё что по ночам скамейки сами двигаются. А утром все просыпаются и до обеда ставят скамейки в нормальное положение, никто не знал, что творится в этой больнице.

Мы с девчонками - Юлей и Ангелиной решили заболеть и лечь в эту больницу, но конечно жутковато, но любопытно!

Мы легли. Поначалу всё было нормально - даже супернормально! Дети там весёлые, еда на обед, ужин и полдник была вкусная! (на завтрак я тогда не знала, потому что мы приехали туда вечером). А ночью всё совсем не так: все запирают палаты и отделения, и даже окна с форточками. Ну, мы тоже! Мы не понимали зачем.

Ночью все девчонки тихо лежат и не спят. Мы пытались с ними поговорить, но они ни звука. Тогда ровно в 12:00 мы услышали звуки в туалете, мы вышли из палаты, потом увидели что из туалета на нас идут какие-то странные люди, типа мёртвых. Мы испугались, закрыли палату и легли в постель.

Не так давно у одной моей знакомой случился обморок прямо в школе и ее увезли в больницу. Месяц назад я пришла ее навестить - и вот что случилось.

Больничные коридоры были похожи на лабиринт. Я бы не удивилась, если бы заблудилась на обратном пути. Когда я вошла в палату, Ира лежала на кушетке с закрытыми глазами. Она очень сильно похудела с нашей последней встречи. Сейчас подруга была больше похожа на мумию без бинтов, чем на человека. Лицо ее было такого синюшного оттенка, который обычно изображают художники на лицах висельников.

Я с ужасом продолжала разглядывать полу-покойницу. Вдруг ее веки дрогнули и это непонятное существо заговорило голосом моей подруги: "Зло грядет. Оно уже близко. Ты никого не спасешь Странница. Смирись, уже поздно".

Тут она слегка наклонила голову и я смогла заглянуть в ее глаза. Холодные, с зеркальной радужкой, иссиня-черного цвета. А ведь еще недавно Ирка хвасталась своими изумрудно-зелеными глазами! Я не смогла снести тот ужас, хлынувший из глубин этих дьявольских глаз, и выбежала в коридор.

В техникуме он был незаметным, очкастым и очень смекалистым в математике и физике. Ученый Мыш - звали его все за глаза, и бегали за помощью. Он знал свое прозвище, но не обижался и всем делал "шпоры" по тем самым предметам. Мне и самой не раз к нему приходилось "кланяться".

- Здравствуй Андрей, не ожидала тебя тут увидеть.
- Да вот, друга пришел проведать, - кивнул Андрей на памятник. На гранитной стеле был изображен молодой парень со спокойным, умным лицом.
- Сожалею, давно он умер? - спросила я.
- Не в этом дело, он мне жизнь спас, - ответил Андрей. - Я недавно себе мотоцикл купил. К нему еще не успел привыкнуть, обкатать, так сказать. И вот ехал я чуть под вечер. Дорога мокрая была, дождик моросил. Выехал я на особо каверзный участок дороги, там на обочине постоянно висел венок и корзина с траурными лентами. Я как ворона вытаращился на новый венок и через мгновение перед моим носом возникло дерево. Удар был такой, что я слетел с мотоцикла и пролетел метра три. Головой ударился и в горячке сел. Перед глазами все плыло, словно я катался на карусели. Тут ко мне подскочил какой-то парень и стал тормошить.

- Спокойно, сейчас в больницу поедем, с тобой все будет нормально.
- Как тебя зовут? - спросил я.
- Серега. Зовут Серега, скорую звать не будем, тут до больнице два шага.
Мои ноги вдруг налились тяжестью и Серега буквально взвалил меня на себя.
Я еще сказал, что не брошу мотоцикл.
- Брось свою железяку, на этом чертовом участке дороги много людей на тот свет отправились, но тебе повезло, его я патрулирую. Ты пива хочешь?

Давным давно моя мама работала медсестрой. В терапевтическом отделении ее больницы часто лежал парень лет тридцати. Звали его Николай. У него было очень большое сердце (врожденный порок). Парень был очень красивый, веселый.

И вот однажды в эту больницу (сразу после окончания медицинского училища) пришла работать молодая восемнадцатилетняя девушка. Звали новую медсестру Тоней. Она заходила часто к подругам в терапевтическое отделение, где ее и увидел Коля. Тоня ему очень понравилась и он начал оказывать знаки внимания, дарил цветы, духи.

А однажды надел на палец колечко, и сказал:
- Выходи за меня замуж.
А Тоня ему шутя:
- Ты же все болеешь, вот умрешь - останусь я одна...
А он отвечает:
- Я тебя одну не оставлю, с собой заберу.

- Савкин пристает, на полном серьезе, - сказала Лена Лицкая.
- Какой Савкин? - не сразу понял Сережа Лицкий.
- Зав отделением, - сказала Лена.
- Тварь! - крикнул Сережа. - Пойти ему морду набить?
- Лежи! - сказала Лена. - Лежи спокойно, куда ты пойдешь, миленький, ты что! - и она погладила ему голые почти бесчувственные ноги.

Разговор шел в больничной палате. Сережа потихоньку приходил в себя после автокатастрофы. Доктор Савкин - известный, кстати, врач - пообещал, что ноги вернутся. Постепенно. Нужно только время. И весьма интенсивная терапия.

- Зачем ты мне это сказала? - Сережа чуть не заплакал.
- Я всегда тебе доверяла, - сказала Лена. - И сейчас доверяю абсолютно.
Сереже не понравилось это холодное слово.
- И что? - тоже холодно спросил он.
- И то, что у нас кончаются деньги. Мы ведь гордые, мы ведь не хотим, чтоб наша жена бегала по приемным Минздрава. Мы ведь богатые, мы привыкли сами за все платить.
- У нас есть еще четыре миллиона рублей.

В психиатрическую больницу родители меня возили три раза, но положенный срок я отсидела только два.

Первый раз меня там закрыли в семнадцать лет. Зимой 2001 года, не помню точно в каком месяце, я была в своей комнате как неожиданно в квартиру ворвались три здоровых мужика в белых халатах. Они мне перегородили выход и начали говорить: "Какая интеллигентная девушка и больная". Пришли мои родители, сказали: "Одевайся!" - и кинули мне на кровать одежду. Я ответила, что никуда не поеду. Врачи продолжали: "Одевайся по хорошему..." Я хотела выйти из комнаты, но они меня схватили и поволокли. Я сопротивлялась, цеплялась руками за стену. Они отрывали мои руки от стены. Выволокли с квартиры. Отказывалась идти, легла на грязный пол. Они меня взяли за руки и ноги, понесли в лифт... Сорвали кофту. Я орала: "Помогите! Полиция!". В моем доме есть полицейский участок, но они даже не выглянули в коридор посмотреть, что происходит. Босиком без кофты и тапочек тащили по улице в машину. На улице холодно, снег. В машине я расплакалась. Люди мимо проходили, смотрели. Пришли родители, закинули в машину тапки. Отвезли.

В психушке меня врач позвала к себе в кабинет, у неё вид больной, глаза вытаращенные лезут из орбит, а под ними синяки черные. Как заорала на меня: "Отвечай, как дело было, тебе голос свыше приказал?!". Какая-то врач сказала: "Да у неё по глазкам видно, что она больна".

Стояли там коляски инвалидные. На полу лежала женщина, которая под себя ссала, шевелиться не могла. Уколы ей делали без конца, а потом на носилках унесли. Дверь железная на замке, ключ у врачей в кармане.