Страшилка

Жизнь – это война со смертью. Кто-​то из нас на стороне жизни. А кто-​то...

Костя ждал. Вот из ближайшего подъезда вышел не очень опрятного вида мужчина в футболке и синих джинсах. Направился в сторону Константина. Костя ещё какое-​то время стоял неподвижно, потом сделал два шага в сторону, преграждая путь мужчине. Тот поднял мутные глаза.

Константин любил этот момент: посмотреть в глаза противнику. Достал руку из кармана. В глазах неопрятного мужчины появились удивление и страх при виде оружия. Константин поднял руку с пистолетом и выстрелил.

На следующий день ждать пришлось гораздо дольше. Но вот из-за поворота вывернул черный Мерседес с симметричным номером, подъехал к частному дому. Из машины вышла изящно одетая женщина в очках. Достала из багажника два больших пакета и двинулась к дому. Под крышей висела камера наружного наблюдения. Константин натянул медицинскую маску повыше, раскрыл зонтик и вышел из укрытия. Секунду боролся с желанием окликнуть женщину. Наконец достал пистолет и выстрелил в спину.

В 1976 году конфликт между Китаем и остальным миром достиг высшей точки. Именно поэтому было отложено празднование двухсотлетнего юбилея американской независимости. Спутались, смешались и были отсрочены по той же причине многие другие планы народов Земного шара. Мир словно вдруг очнулся, осознав возникшую опасность: а между тем в течение свыше семидесяти лет события незаметно вели именно в этом направлении.

Логическим началом процесса, который спустя семьдесят лет потряс весь мир, был 1904 год. В этом году произошла русско-японская война, глубокомысленно названная историками того времени началом вступления Японии на международную арену. В действительности же это событие стало началом пробуждения Китая, которое давно и тщетно ожидалось. Западные народы пробовали разбудить Китай, но им это не удавалось. Несмотря на весь свой оптимизм и расовое самолюбие, они вынуждены были признать, что задача невыполнима, что Китай никогда не проснется.

А между тем они упустили из виду то обстоятельство, что между ними и Китаем нет общего психологического языка! Мыслительные процессы обеих рас коренным образом различались между собой. Не существовало между ними словаря доверия. Западный ум, проникнув в китайскую душу на небольшую глубину, оказался в запутанном лабиринте. Китайский ум проник в западную душу на столь же короткое расстояние и уперся в глухую, непонятную стену. Решающим оказался вопрос языка. Не нашлось способа внедрить западные понятия в китайскую душу. Китай продолжал спать. Материальные достижения и прогресс Запада были для него книгой за семью печатями; и Запад не мог раскрыть этой книги.

В начале 2000-х годов на курсах профессиональной переподготовки в Питере я познакомился с Екатериной. Как-то сразу у нас с ней сложились доверительные отношения. Наверное, потому что в группе, собранной со всей России, только мы двое оказались земляками.
После успешного завершения учёбы и возвращения в родной город, наши добрые приятельские отношения сохранились.

К сожалению, примерно, через год после знакомства Екатерина серьёзно заболела. Даже попала в больницу. На неотложке, причём. Там женщине сделали операцию. Когда можно стало навещать, я пришёл к ней с апельсинчиками-витаминчиками и поддержать морально. Катина хворь оказалась очень серьёзная, и настроение у прежде жизнерадостной знакомой было весьма подавленное.
За разговором она разоткровенничалась, так что я узнал предысторию заболевания.

Незадолго до этого она была на похоронах одной из сотрудниц управления, где служила. Совершенно случайно перед тем, буквально за день-два, приобрела в обувном магазине обновку – чёрные лаковые туфли. А тут так совпало, что к траурному платью и надела их первый раз.
Той же ночью Екатерине приснился странный, неприятный сон. Будто пришла она на какое-то мероприятие в большой дом. Гостей много. Все в прихожей снимают обувь и проходят дальше, разбредаясь по комнатам. То же сделала и Катя - сняла новые лаковые туфли (а она была в них) и прошла в глубину дома.

В помещении стояла гнетущая тишина, изредка прерываемая стонами. В воздухе витал ужасный смрад разложения, над завернутыми в черные полиэтиленовые мешки роились мухи. Нелицеприятную картину дополнял тусклый мигающий свет лампы, одиноко свисающей с потолка. Дышать было практически невозможно, затхлость и вонь вызывали непреодолимую тошноту и сильную головную боль.
Он шел медленно, шатаясь, держась одной рукой за стену, а второй прижимая к лицу уже окровавленную тряпку. Из многочисленных язв на его теле сочилась кровь, вперемешку с гноем, то и дело спина вздрагивала от очередного приступа кашля, и алые ручейки протекали между пальцев, покрывая пол отнюдь не ковровой дорожкой.
Кожа невыносимо пекла, будто обожженная огнем, глаза были прищурены, так как малейшая попытка их раскрыть шире оборачивалась давящей болью, от которой хотелось собственноручно лишить себя зрения. Он мало походил теперь на человека – больше на гниющий труп, который по неведомым законам природы продолжает двигаться, будто механически – сначала правая негнущаяся нога выдвигается вперед, будто кончиками пальцев ощупывая благодатное для ступни место, и лишь потом следом подтягивается левая. В этом существе практически не осталось разума – лишь инстинкт заставлял его прикрываться абсолютно бесполезной тряпкой и двигаться, не останавливаясь. Ведь остановившись, он упадет и подняться больше никогда не сможет. Даже сейчас зачатки инстинкта самосохранения превалируют над остальным.

Боль. Пятую ночь дочь не спит. Надежда покинула. Страшно. Отец бредит, бессвязно хрипит. Стонет. Очнувшись, о важном о чём-то пытается сказать. Отключается вновь без сил. Лишь понятно одно слово – «мать». Дочь рыдает – только бы жил!
Сгущается мрачное время, старый дом замер от горя. Всех настигнет смертное бремя. Хозяин представится вскоре... Понимает всё грустный сад, нудный дождь истязает ветки. Жаль, жизнь не повернуть назад. Душа вот-вот взлетит из клетки...
Бледна заплаканная дочь. Поникла над его постелью не в силах старику помочь. Когда-то он над колыбелью её сидел, от счастья млея... Дочь молится, отца жалея, былые годы вспоминая. Исход мучений ожидаем...
Пожить не довелось беспечно. Исчезла в пятом классе мать... Они её устали ждать. Беда сроднила их навечно. Он жил для дочери любимой и труженик неутомимый колхозу столько лет отдал... Встречался, но жён не искал.
Сквозь пятилетки, перестройку, нелёгкая судьба вела. Но уложила болезнь в койку. Всё. Завершаются дела... Жизнь прожита. Финал печален. Пытает горький самосуд. Мама, иконы, Ленин, Сталин со стен глядят... Чуда не ждут. Всё. Завершается страданье грешной, измученной души. В своём последнем устремленье отец что-то сказать спешит... Хрипит, глаза полузакрыты, невнятна скомканная речь. О чём дорогом, зарытом, о том, что не сумел сберечь...

18 декабря 2008 года я поехал на рынок, чтобы купить себе зимнюю одежду. Там ко мне подошел незнакомый мне дедушка и спросил, не нужна ли мне зимняя одежда по низкой цене, вытащив из пакета очень изящную и модную зимнюю куртку, которая была украшена сверкающими камнями. Даже несмотря на пасмурную погоду, камни переливались и искрились. Мне еще ни разу не доводилось видеть такую сверкающую куртку, и я поинтересовался ее ценой. Цена была очень низкой, и я купил её.

Довольный удачной покупкой, я вернулся домой и тут же стал примерять новую куртку, которую купил у дедушки. Несмотря на небольшие размеры, она была довольна просторная. В ней были три отделения и кармашек для сотового телефона, карман для ключей и еще два кармашка, которые закрывались на "молнии". Там-то я и обнаружил приколотую на булавки, сложенную вчетверо бумажку. Вначале я подумал, что это рекомендация по уходу за замшей, но, развернув листик, понял, что это какая-то молитва. Написана она была церковным шрифтом и довольно мелко. Я надел очки, но даже в них я с трудом разобрал текст, от которого мне стало, мягко говоря, не по себе. "Кто эту вещь в руки возьмет, тот с головы моей хворь заберет", – прочитал я. Там было еще что-то написано, но очень мелко и неразборчиво. А в самом конце текста было слово "аминь". Покрутив в руках странную бумажку, я решил ее сжечь.

В детском лагере есть колодец, рядом со сторожкой. Деревянный сруб с домиком-крышкой. На крышке написано: "Техническая вода". Объясняли, что такую воду пить нельзя, её используют только для полива огорода, клумб и деревьев. Крышку надо было обязательно закрывать, чтобы в колодец не попадала грязь. Естественно, ребята периодически забывали это делать. Никакие напоминания не помогали.

И вот однажды, когда все сидели за обеденным столом, в столовую вошел сторож и ледяным голосом сообщил, что только что нашел в незакрытом (а сколько раз говорили!) колодце дохлую мышь. Народ отреагировал вяло. Сторож продолжал тем же тоном, каким говорят дикторы в новостях: «Я сделал ей анализ, эта мышь больна туляремией». Мы как-то насторожились. Слово незнакомое, но звучит неприятно. Из дальнейшего сообщения стало ясно, что болезнь передается людям, она неизлечима. Поскольку все брали воду из колодца, а когда туда попала мышь, неизвестно, велика вероятность, что мы смертельно больны. Инкубационный период — две недели. Потом несколько дней мучений — и конец.

Это была настоящая немая сцена, как в «Ревизоре». Кто-то шепотом подсчитывал, успеем ли добраться до дому, попрощаться с родителями. Одна девочка закашлялась. «Первый признак туляремии», — прокомментировал сторож. Девочка уже кашляла так неудержимо, что у нее началась рвота, истерика.

Лет десять назад довелось путешествовать на поезде в интересной компании. Вернее, интересным рассказчиком там был один дедушка. Уже не помню, как его звали точно, кажется, Василий Фёдорович. Остальные – благодарными слушателями. Разговорился дедок после получасовой стоянки на вокзале Кирова. Там всегда к поезду местные спекулянты приносят продукцию кировской игрушечной фабрики. Видимо, насмотревшись на разнообразных плюшевых мишек и лупоглазых кукол, старичок и вспомнил этот случай...

Он оказался моим земляком. Из Новосибирска. Но, в отличие от меня, прожил там всю свою жизнь. События, о которых поведал Василий Фёдорович, начались в конце 60-х годов прошлого века.
К тому времени у него с родным братом Иваном уже были собственные семьи. У обоих сыновья подрастали. Вроде, живи да радуйся. Но, к сожалению, в семье брата обстановка оставляла желать лучшего. Разногласия с женой, порой перераставшие в скандалы, начались спустя всего год после свадьбы. А когда их совместному ребёнку исполнилось три годика, неверная супруга и вовсе умотала с очередным любовником в неизвестном направлении. Оставив сынишку Валерика на попечение отцу и его матери-бабушке.

Водная процедура

Пронзающий скрип двери, в тёмную ванную проникли лучики света из кухни. На неосвещённой стене я нащупал выключатель, нажал на кнопочку и включил свет. Я прошёл в комнату, снял с себя всю одежду и залез в ванну.
Я медленно открыл кран, вода стремительно вылилась мне на голову. Тонкие струйки воды словно сливались в одну мощную волну, что била сильным потоком, увлажняя всю мою кожу. Сегодня выдался довольно тяжёлый день, остаток которого я хотел бы провести лёжа на диване и просматривая любимые сериалы на очередном стриминговом сервисе. Но для начала нужно было закончить водные процедуры, так как, признаться честно, воняло от меня довольно дурно. Трудно было описать, что за запах шёл от меня — то ли пот, то ли сальные волосы издавали такие вот благовония, но всё же, они были, а задумываться как и откуда они были мне явно не хотелось. Хотелось просто поскорее принять горячий душ, смыть с себя все эти неприятности и со спокойной душой выйти и заниматься своими делами.

Когда я училась в выпускном классе, то всегда мечтала знать, что же меня ждет в будущем: поступлю ли в университет, встречу ли своего принца и так далее. Это также занимало мысли моей лучшей подруги, поэтому мы реши сходить к местной гадалке.

Прекрасно помню, как мы зашли в ее старенький домик - пожилая женщина лежала в кровати, почти до глаз укутанная одеялом. Она посмотрела на нас и сказала моей подружке присесть к ней на кровать, а мне остаться у двери. Потом она объяснила, что очень болеет, и у нее нет сил гадать. Мы извинились, попрощались и только собирались уходить, как она сказала, указывая на меня: "А ты, деточка, пахнешь болезнью, заразная у тебя болезнь, плохая". Наверное, поэтому она и сказала мне оставаться у двери.

На тот момент я и не догадывалась, что у меня чесотка. Только через день-два мама обратила внимание на то, что я начала сильно чесаться и отвела меня к врачу. Мне запомнились слова пожилой женщины о том, что я пахну болезнью. Вскоре я сама начала улавливать запах простуды. Он очень похож на запах лука или чеснока. Я считала, что этот запаха слышат многие и воспринимала это, как само собой разумеющееся. Но однажды я узнала, что запах болезни чувствуют далеко не все.