Страшилка

Жила одна бабушка в селе, очень верующая была. Как-то в ночь на Пасху, когда святили кушанье, чтобы разговиться, случилось вот что: бабки и женщины разложили свои нехитрые харчи возле церквушки, где Батюшка проходил с ладаном и святил паски. В это время между двумя женщинами (одна из которых та самая бабушка) проскочила старуха в чёрном. Все узнали в ней местную ведьму, которая занималась порчами и приворотами, вызывая страх у односельчан. Все её сторонились.

Когда же бабушка (которая верующая) пришла домой, то обнаружила у себя в котомке вместо пасхальных яиц, паски и сала - большой кровяной кусок мяса. С тех пор та бабушка слегла. Видимо, ведьма сделала ей "на смерть", но, так как бабушка была очень верующей, то выжила. И ведьма тоже слегла. Сильно болела, мучалась и не умирала.

Вскоре верующая бабушка умерла, Господь призвал её душу. А ведьма мучилась ещё долгие годы.

Это было довольно давно. Мне рассказывала об этом бабушка за чашкой чая, говорила она о некой Зое Карнауховой, имя которой я случайно увидел в старом журнале.

"Я была тогда молодая, жила в Самаре. Лишь в тридцать лет переехала я в Москву, а до той поры жила в старом Куйбышеве. Домик у меня был маленький, жила с маменькой, а папа больше в центре города промышлял: работал, на рынке сидел, продавал всякое. Я жила на Чкаловой, дом 82, а напротив - 84. Там же пристанище нашла Клава Болонкина и сын её, Николай. Николай чаще по тюрьмам шлялся, нежели дома сидел, знала его я плохо, но прекрасно понимала, что негодяй он эдакий.

Зое повезло не сильно: стал Николай ей женихом. Но несмотря на все его выходки, она с ним жила. Однажды решили они отметить прошедший Новый Год, пригласили маму и меня. Домишко изнутри казался меньше, чем снаружи: две комнатки и большая прихожая. Весь дом был развешен иконами, вениками. Большая печь стояла в дальнем углу, покрылась многократными слоями пыли. Казалось, печь-то вся чернющая! В общем, на ней редко кто спал, обычно, только кот.

Может быть, какая-то заблудшая душа вселилась в куклу...

Примерно три года назад, ночью, под Пасху, мой двоюродный брат гулял со своими друзьями по нашей деревне. То ли со спиртным переборщили, то ли от ничего делать, пришла кому-то из них мысль пошутить. В общем, принесли ребята кто что смог - кто шапку, кто куртку, кто ботинки, а кто старые брюки... Всё это набили сеном и получилось у них чучело, похожее на мужика. Назвали они его Федькой.

А шутка состояла вот в чём: они бросали Федьку на дорогу и разбегались, а потом ждали, спрятавшись, когда поедет очередной ночной грузовой рейс. Так они и бегали со смехом с одного места на другое и Федьку за собой таскали. Водители один за другим со скрежетом тормозов останавливались, чтобы помочь бедняге, а как только обнаруживали, что стали объектом чьей-то дурацкой шутки, уезжали, чертыхаясь и проклиная шутников.

И вот очередной дальнобойщик не сдержал эмоций, облил Федьку чем-то горючим (может бензином) и поджёг. Федька вспыхнул ярким пламенем, а потом вдруг... встал и побежал по дороге!

История, о которой я хочу рассказать, произошла в девяностом году, через некоторое время после того, как Михаил Сергеевич произнёс свою крылатую фразу: "Процесс пошёл" и как по мановению волшебной палочки стали как грибы расти ларьки, бандиты и всяческие кооперативы.

Как раз в то время я отслужив в армии, вернулся на гражданку. Не зная как приспособить себя к новой экономической политике и совершенно не имея никаких навыков торговать и барыжничать, я решил пойти работать в милицию. Не скажу, что это было моим призванием, скорее просто хорошая возможность адаптироваться в новом обществе. Приняли меня на службу во вневедомственную охрану.

Было это в одном из городов Калужской области. Коллектив у нас был немалый примерно 70 человек. Общались мы в основном в кругу своего отделения. И были у нас дежурные ПЦО, которые принимали сигналы о сработке сигнализаций. Об одном из таких дежурных я и хочу рассказать. Фамилий, по соображениям этики, я называть не стану. Звали его Слава.