Страшилка

В магазин зашел Дьявол. Он выглядел совершенно как обычный среднестатистический покупатель. Серо и незаметно прошелся по магазину, подошел к мясному отделу, оглядел выбор колбас, ветчины и прочего мяса. За прилавком стояла надменная толстая Продавщица, не знавшая и не желающая знать, что покупатель всегда прав, ибо платит деньги. А продавец – всего лишь посредник между изготовителем и потребителем.

- А можно мне сто грамм вот этого рулетика, - скромно ткнул пальцем в стеклянную витрину Дьявол.
Могучая Продавщица смерила его презрительным взглядом, молча вытащила палку мясного рулета, отмахнула ножом толстый ломоть и кинула его на весы.
- 210 грамм, - сообщила она.
- Вот, - обрадовался Дьявол, - половинку от этого мне как раз.
- Нельзя, - отрезала Продавщица, не глядя на Дьявола, - куда я кусок дену?
- Отрежьте заново, тоньше, - дал ей шанс Дьявол, - а тот возьмет кто-нибудь.
- Не получится, - сурово сказала Продавщица, - ну что, берёте или нет?
- Двести грамм много, может, всё-таки сделаете поменьше кусочек, а? – попросил Дьявол.
- Уже не выйдет поменьше, - твердо стояла на своем Продавщица.
- Но вы же не первый день за прилавком, знаете ведь сколько и как отрезать?
- Так получилось, - совершенно без эмоций произнесла Продавщица.

Глава 1: Жуткий вечер

Всем известно это ужасное чувство, когда на душе скребут кошки. Неспроста это выражение так охарактеризовали – когда человек здоров, но внутри него, особенно в области живота, пылает дикая боль. Одновременно сосет под ложечкой, одновременно желудок лезет наружу от тошноты. Такое часто можно почувствовать перед экзаменом или же после расставания с любимым человеком. Однако все эти бытовые ситуации не заставят этих самых кошек скрестись на душе так сильно, как они могут это сделать в такой ситуации...

В этот ужасный апрельский вечер, когда вечернее небо вместо замечательного багрового заката и синего звёздного небосклона покрылось каким-то странным грязно-сизым цветом. Было не холодно, пожалуй, единственное приятное за сегодня. В воздухе стоял запах дыма, который доносился откуда-то с конца улицы. Собаки неистово лаяли из-за соседских заборов, надрывая глотку и выплёскивая ярость. В высокой и нестриженой траве стрекотали сверчки, издавая странный звук, напоминающий жалобный стон или плач чего-то маленького после большой беды. На улице было не светло, но и не мрачно. Фонари включать пока что не спешили, поэтому, зайдя в темные уголки частного сектора, можно было погрузиться в темноту. Противная атмосфера. Именно все эти факторы предвещают всю чудовищность вечера, давая намеки о том, что вся эта жуть прячет за собой жуткие происшествия.

Взошел на княжеский престол антихрист черный,
С небес низвергнутый, лишенный пары крыл,
Хулу творящий, на устах неизреченный,
На оскверненные святыни ополченный,
Всеядный идол, господин Сатаниил.

Простер вокруг свое всевидящее око
Сквозь камень, землю, тын железный, божью шаль.
И в честь его вершили зверства и пороки
Небожьи твари, мракобесы, лжепророки,
И кровь невинная стекала на алтарь.

Когда я в бурном море плавал
И мой корабль пошел ко дну,
Я так воззвал: «Отец мой, Дьявол,
Спаси, помилуй, – я тону.

Не дай погибнуть раньше срока
Душе озлобленной моей, –
Я власти темного порока
Отдам остаток черных дней».

И Дьявол взял меня и бросил
В полуистлевшую ладью.
Я там нашел и пару весел,
И серый парус, и скамью.

Наступала золотая красавица осень. С деревьев плавно падали золотистые листья. Я со своей семьей жил в частном доме. Мои мама и папа очень любили меня. Когда мне было три года они постоянно вертелись возле меня и постоянно покупали, что я хотел. Вскоре мне стало скучно одному играть, я попросил родителей родить мне братика или сестрёнку. Родители сказали, что когда настанет удобный момент у меня обязательно появится братик или сестрёнка. Я был очень рад этому, но ненадолго. Когда я только пошёл в школу, мои друзья рассказывали мне, что у них есть братики или сестренки и они уже очень устали от них. Несмотря на рассказы моих друзей я все равно очень хотел себе братика или сестрёнку. И вдруг однажды когда я пришел уставший со школы, родители сообщили мне на тот момент прекрасную новость, что у меня будет сестрёнка. Я очень сильно обрадовался и стал готовиться к этому моменту.

И вот наступал уже девятый месяц. Осталось ждать всего несколько недель, но папе срочно нужно было поехать в командировку. Из-за этого мы с мамой очень огорчились, что папа возможно не увидит свою дочку, но папа сказал, что он скоро приедет.

И однажды когда мама спускалась по лестнице она нечайно упала на свой живот. Доктор сказал, что возможно будет выкидыш. Мама сказала: я все равно буду бороться за её жизнь. Когда маму выписали из больницы, она постоянно ходила к всяким гадалкам. И однажды одна гадалка сказала: ты должна срочно избавиться от этого ребёнка, он принесёт только тебе несчастье! Моя мама не верила.

Жил-был один молодой человек, который отличался тем, что до безобразия любил деньги. Когда в универе все в столовую шли, он не шел, не желая потратить даже те копейки, которые у него со стипухи оставались. Доходило до маразма, что даже копейки с полу бывало подбирал, не стесняясь, на глазах у всего универа.

Однажды юноша ночью возвращался домой, зашел в подъезд, зашел в лифт. И туда же зашел кое-кто еще, с черным дипломатом, в черном костюме, с черными металлическими глазами и странными ногами, колени которых выпирали назад как у кузнечика, а не как у людей. Когда наш юноша, его, между прочим, Максимом звали, взглянул еще пониже, сомнений не осталось - копыта. Перед ним был сам Дьявол.

Он не просто так зашел с Максимом в лифт, у него было к нему предложение, сделка с Дьяволом, причем очень заманчивая для такого падкого на деньги человека, как Максим. "Я дам тебе столько денег, сколько ты захочешь, но возьму плату, хоть и никчемную: лоскут твоей кожи размером с копейку за каждый день, прожитый в богатстве". Максим не долго думал. Его жадность взяла над ним верх, не оставив места никаким сомнениям.

Холодное солнце медленно покидало горизонт, уступая пламенеющий трон тихой ночи. Синяя кромка леса стала едва различима, вместе с тенью на землю опускался туман. Двоица запоздалых путников торопливо шагала по пустынной равнине к своему одинокому пристанищу. Вот уже несколько столетий подряд, вместо полчищ беспощадных врагов, лишь ветра и грозы осаждали эти стены.

— Доводилось ли тебе бывать здесь прежде? — обратился рыжебородый толстяк к сыну, едва их взорам предстали руины замка.
— Нет, — угрюмо отозвался Ханс. Отчего то останки каменного исполина порождали в душе непонятный страх.

В сумерках всё стремилось отогнать редкого гостя, наделяя каждый уцелевший угол причудливым подобием затаившейся жизни. За криками ночных птиц и шёпотом трав мрачная громада ревностно хранила свой покой. Если б юноша мог выбирать, то предпочёл бы провести всю ночь в пути, нежели беспечно «сомкнуть глаза» у древних развалин.

Пришлецы разожгли костёр на острове сторожевой башни и, устроившись подле тепла, принялись за нехитрую трапезу. Давеча им случилось помочь одному старику, за что были «щедро вознаграждены» двумя дюжинами яблок и горстью сушёной репы.

Чаще всего в сказках говорится о героизме и величии. Юноши отправляются на поиски приключений и становятся героями. Они побеждают зло, спасают принцесс и мир заодно. И в конце концов отважный герой находит любовь всей своей жизни и живёт долго и счастливо. Но некоторые сказки не только обходятся без счастливых концов, а откровенно тревожат или пугают. Таков, например, почти весь скандинавский фольклор.

1. Как сироту принесли жертву, Швеция

В город Далланд пришла болезнь. Многие жители умерли, многие — бежали. Горожане боялись, и никто не знал, как остановить мор. И однажды в город вошёл старик из Финляндии, знавший, как победить болезнь.

Он сказал жителям, что спасти их может только жертва: нужно было закопать в землю живое существо. Жители городка были в отчаянии, потому и вняли совету старика. Они закопали в землю живого петуха, но болезнь продолжала свирепствовать. Тогда они похоронили живьём козу, но и это не помогло.

Карминовый рассвет дотлевал за окном, и солнце озарялось на небе, как болезненный румянец у чахоточного, его тусклые лучи тщедушно целовали переплёт окна, поцелуи застывали на замёрзшем стекле в виде кружевных узоров. Нежные лобзания пробуждающегося солнца напоминали жадные поцелуи грешника, который раскаивался, стоя на коленях у образка со свечой. Смущение, искупление и стыд отпечатались на оконном стекле. Мрачная комната с антикварной мебелью медленно наполнялась венозно-голубым светом.

Гораздо раньше рассвета проснулась бледнолицая дама. Она скрывалась за тяжёлым балдахином тошнотворного алого цвета и неподвижно сидела на простынях из чёрного шёлка, будто впала в летаргию вампира. Её кукольный, лишённый осознанности взгляд наблюдал за ползущей по стене сколопендрой, чьё тельце напоминало оживший рыбий позвоночник. Причудливое насекомое заползло в щель. Дама скучающе подняла глаза наверх и стала рассматривать толстую паутину в потолочной дыре. В искусно сплетённые сети попала хрупкая бабочка. Она тщетно пыталась освободиться, как фея, ненароком пойманная любопытным энтомологом. Мясистый паук, учуяв жертву, мгновенно подполз к ней и зажевал первое крыло. Бледно-голубые кусочки крылышка подхватил слабый ветерок, и они, закружившись в вихреобразном вальсе, легли на кровать дамы.

В испуге закричал художник.
"Месье, ну что вы, осторожней! -
Так начал речь Владыка Мрака. -
Недолго вниз упасть, однако.

Самоубийц в аду немало,
И с ними быть вам не пристало.
Я вижу в вас талант особый,
Вы человек не твердолобый,

Давайте мы пройдем в шантан,
Ведь моден он у парижан,
И там в спокойной атмосфере
Мы все обсудим в полной мере: