Страшилка

Лежу однажды в кровати, читаю фанфики по крипипасте. Смотрю на часы, а уже 1:37. Вдруг слышу крик из комнаты родителей. "Что за хрень?" - думаю я и иду смотреть, что произошло. Пока шла, подумала: "А вдруг они меня разыграли, ведь они меня всегда разыгрывают".
Зашла в родительскую комнату:
- Мам, Пап, что фигня тут у Вас творится?
Включила свет, чуть обморок не упала.
Мама и Папа зарезаны, окно разбито, а стене кровью написано: "Ваше время вышло" и песочные часы, в которых весь песок в нижнюю полость пересыпался нарисованы.
Вызвала скорую, спасти не удалось, живу теперь у бабушки.

Ребенок сидел у окна и считал ворон.
Матери не было дома, она ушла на работу, оставив его наедине с модными телевизором и приставкой, которые она купила ему, считая, что этим решаться все проблемы по совместному времяпрепровождению ею с ребенком.
Он уже наигрался в игры, и ему просто стало скучно. Все, что могло идти по телевизору интересное для него, в это время не показывали, поэтому он лишь вздыхал и подумывал иногда о том, почему бы не соорудить чего нового с его большого набора конструктора.
Но и эта идея казалась ему отчасти пустой, как и его игры. Даже в таком возрасте мы порой думаем о пустоте, она появляется раньше чем что либо в нашей жизни и постепенно только становится больше.
Продолжая планомерно покусывать губы, мальчик начинал представлять что-то, что помогало ему справиться с этой скукой, навалившейся на него. Излюбленной темой его фантазий, хотя он и сам этого мог не замечать чаще, было представление того, что вот что-то пропадет из его жизни, и что происходит далее из этого.

Раздался звонок, это мама.
Мама: Сынок, пора кушать. Иди быстрее домой!
Я: Ну, мама, можно еще чуть-чуть погулять!
Мама: Нет, сначала покушаешь, а потом уже обратно пойдешь гулять.
Я: Ладно, сейчас приду, пока.
Мама: Пока и не задерживайся!

Я пошел домой. Я живу в многоэтажке, у нас есть 3 лифта, один из них большой, этого лифта я боялся больше всех. Я зашел в подъезд, нажал кнопку. Подъехал большой лифт... Я медленно зашел в него, нажал на свой этаж. Лифт тронулся. И вдруг лифт остановился...
Я: Черт! Как же не вовремя!

Длинный коридор тонул в полумраке, свет был словно от свечи, тени передвигались и плавали, рисуя причудливые узоры на всем, куда попадали, в углах царил мрак. Страха не было, лишь гнетущее чувство отчаянья. Мне было любопытно, но в тоже время абсолютно все равно на то, что меня окружало.

Я находился в квартире с довольно странной планировкой, она была как будто вытянута в длину. Я в ней был впервые, но знал, где что находится, справа шли комнаты, слева ванная, я их не видел, просто знал, что они там. Я ходил по коридорам, но, казалось, оставался на месте. На стенах были обои, потемневшие от времени, пожелтевшие, как будто на протяжении долгого времени это помещение являлось местом для курения. На стене в тяжелой деревянной раме висела картина, что было на этой картине, я не мог разглядеть. Да и мне было не особо интересно это. Вдалеке, там, где кухня, висела плотная бордовая бархатная занавеска с разводами пятен, но была она не при входе, а как бы сбоку, совершенно ни к чему. Под ногами скрипели старые деревянные половицы. Куда бы ни шел, я оставался в прихожей возле вешалки с вещами и дверью в комнату.

Мой дед - хирург с 30-ним стажем. Зовут его Владимир. Он многое на своей работе повидал. Много людей с того света повытаскивал. Говорил, что работа изнуряющая. По несколько часов проводить около кушетки больного, в компании медсестры и скальпеля. Когда он вышел на пенсию, я катался к нему по выходным. Хороший человек. Мой дед и был за здоровый образ жизни, но по выходным любил навернуть дешевого пива. Вот и я приехал к нему, да не с пустыми руками. Сели. Выпиваем, анекдоты травим, истории из жизни рассказываем. И знаете... Одна история мне запомнилась. Далее я приведу все от его лица.

Знаешь, я тут историю вспомнил. Ну, как историю. Случай да, жутковатый немного. Короче, дорогой. 90-ые годы были. Я домой вернулся. Чаек заварил и в кресло прыгнул. Телевизор включил. И тут чувствую, ощущение такое, будто у меня лицо онемело. А руки не могу поднять. Я запаниковал. Думаю, мол: Что происходит? - И тут в глазах потемнело. Я сдинуться пытаюсь, а не могу. Будто в меня десять гирь 70-ти килограммовых запихали. А потом - все! Черным-черно. Но тут вдруг глаза сами открылись. Я оглядываюсь, все как обычно. Могу шевелиться. Встаю, оборачиваюсь и тут я понял тогда, что значит "Волосы зашевелились на всем теле".

В нашем университетском спортзале есть кладовка, где хранят ненужный инвентарь, оставшийся еще с советских времен и покрытый сантиметровым слоем пыли. Все эти сокровища хранятся за деревянной дверью, покрытой уже давно облупившейся зеленой краской. Иногда эта самая дверь открывается сама по себе, но никаких чертиков там вроде бы не наблюдалось...

У меня была сокурсница Юлия. Она пережила одну травму в детстве и с тех пор боится мячей. Даже детских и безобидных таких. Тем не менее, это не помешало быть ей лучшей спортсменкой по легкой атлетике. Ее силе и выносливости завидовали все, кто только пытался соперничать с ней. И о ее недостатке не знал, вроде бы, никто, пока с ней не приключилась эта история.

Выкладываю Анонимно. С этим грузом жить не могу, хочется рагрузиться. Даже к бомжу бы подошел и рассказал бы. Я - алкоголик. Но им был не всегда. А пить начал месяц назад. Из-за чего? Умер мой брат. В авиакатастрофе. Но не его смерть меня подтолкнула к бутылке. Расскажу все ниже.

Короче. Прихожу я с работы. Поужинал и лег спать. Просыпаюсь от того, что свет на кухне горит (комната у меня прям напротив кухни стоит). Я встаю, пошел на кухню. Вижу. Саня сидит, мой брат и хлеб с огурцами нарезает. Я, естественно, обрадовался. Мол:
- Санек! Чо, раньше отпустили?
А он был в командировке. В Москву ездил. Короче. Он поворачивается и так грустно говорит:
- Братишка, я ненадолго. Щас с тобой посижу и пойду.
Я от такого расклада опешил, мол:
- Куда опять собрался, Сань?
А он мне на стул указывает и сесть предлагает.
Я сажусь, а Саня водку достает и по стаканам разливает. Не в рюмки, а в стаканы. Садится и говорит:
- Короче брат, я те щас кое-что скажу и уйду.
А я говорю, мол:
- Не тяни резину. Говори чо стряслось?
Он стакан берет и залпом опрокидывает.
- Помер я, брат. В самолете разбился. - Потом наливает еще стакан.

У меня есть пара историй, чтобы поведать их вам. Каждая из них с окончанием, которое заставило меня чувствовать, что за моей семьей наблюдают.

Однажды ночью, в то время как я спала, мне снилось, что я была в старом темном подвале, и что это была борьба между жизнью или смертью. В бешенстве мне наконец удалось открыть очень большую дверь. Когда я вышла к свету, я услышала свою дочь, зовущую меня из подвала. Когда я повернулась, то увидела ее, сидящей в рваной одежде и улыбающейся мне. Она жестикулировала мне, чтобы я забрала ее (в действительности ей тогда было 12 лет). Последнее, чего я хотела, состояло в том, чтобы возвратиться через дверь в подвал, и что я никогда не буду оставлять ее там. Когда я, держа ее за руку, начала выходить из подвала, то не смогла его покинуть. Я вцепилась за нее и затем я проснулась.

Я покрылась вся потом, даже разбудила своего мужа, и была сильно расстроена, но он сказал мне не волноваться, потому что это был только сон.

Это произошло со мной несколько лет назад. Мы с мужем и сыночком скитались по съёмным квартирам. Еле сводили конца с концами. Куча долгов, кредит. Короче, тема второго ребёнка в семье не обсуждалась, хотя нам очень хотелось. Когда я поняла, что забеременела, проговорили с мужем почти всю ночь. Вопрос о том, чтобы избавиться от ребёночка, даже не вставал. Понимали, что будет очень сложно, но решили рожать. Я всегда очень хотела дочку. Естественно, сразу достала все свои таблички-считалочки. По ним выходило, что у нас будет девочка. Я встала на учёт в больнице и начала готовиться к рождению малышки.

Это случилось на 11 неделе беременности. Ложась спать, я почувствовала первое движение ребёнка. Умилилась, решив, что точно девочка, поскольку, говорят, девочки более ранние и активные. Короче, уснула со счастливой улыбкой. Мне снится сон. Будто бы я просыпаюсь от страшной боли. Открываю глаза, а у меня в ногах сидит девчушка, на вид месяцев 5-6, не больше. Хорошенькая, ангелок просто. Говорит мне...

Я судорожно дернулся, резко отрыв глаза и сел на кровати. Крик застрял где-то в глубине моего пересохшего горла. Одеяло и подушка были влажными от пота. Я закрыл покрытое испариной лицо руками и некоторое время сидел неподвижно, хотя меня немного трясло. В голове что-то гудело и меня начало тошнить. Впрочем, все это было вполне нормальной реакцией на такие сны. Не первый раз уже, так что я даже немного привык. Хотя можно ли привыкнуть к такому…
В комнате стояла кромешная тьма, даже лунный свет не проходил через плотно задернутые шторы. Мне нравилась темнота, я любил в ней находиться. Но сейчас моему сознанию не помешал хотя бы маленький источник света. Свет все же способен успокоить и разум, и душу, когда пережитые потрясения терзают их. Немного придя в себя, превозмогая оцепенение, я пошевелился и стал интуитивно шарить рукой в поисках выключателя настольной лампы, стоящей на прикроватной тумбочке. Спустя некоторое время тусклый свет вспыхнул в комнате, изгоняя собою тьму, и заставил меня сощурить глаза. Я медленно опустил ноги на пол и еще некоторое время посидел на краю кровати. Все тело было пропитано какой-то непонятной слабостью, а голова была такой тяжелой, что я едва держал шею в вертикальном положении. Но я все же нашел в себе силы подняться и, немного пошатываясь, пересек комнату и вышел из нее. Медленно, опираясь о стены, я продвигался сквозь мрак полуосвещенной квартиры. Наконец я добрался до ванной, зажег в ней свет и почти ввалился внутрь.