Страшилка

Потрепанная после очередной драки она вошла в комнату. Ослеплённая палящими лучами солнца, она улыбнулась, думая о том, что свободна. Придя немного в себя, замазав царапины на руках и лице, она громко крикнула: "Дженни, ко мне!". Пронесясь галопом по квартире, обращая пыль старой мебели в воздух, большая чёрная как ночь собака породы "Сибирский хаски" в ту же минуту оказалась у ног хозяйки. С небольшой усталостью Мэридит обняла старую подругу. Ведь кому как ни Дженни знать всё то, что случалось с хозяйкой.

На следующий день, утром, Мэри (так её звали друзья) встала как ни в чем не бывало. Довольная тем, что с утра никто не подкрадётся к её кровати и не обольёт холодной водой в целях, так скажем, профилактики, она молниеносно привела себя в порядок и затеяла утреннюю уборку. Так как "крыша над головой" у неё была непостоянной, она не стала прибегать к сбору паутине, мойке полу разбитой посуды и травле пауков. Немного погодя, просмотрев намеченные задачи на сегодняшний день (а список был немаленький) и попрощавшись с её лохматой подругой, она вышла из маленькой заброшенной хижины, находившейся на окраине города. Вокруг было тихо: никакой шумной молодежи и загазованных тротуаров, никакого гула машин и рабочих газелей, никаких звуков людской жизни. Она была наедине с собой.

Он в муках жертвы не виновен,
То лишь работа палача.
Затянет петлю, иль из бревен,
Зажжет костер он, сгоряча.

Он не один, над ним есть Сила,
Что жаждет крови и греха.
Она людей давно давила,
Сама же куталась в меха.

Его лицо скрывает маска,
Но то ирония Судьбы.
Труд палача совсем не сказка,
Крик слышать, стон или мольбы.

Один цветок стоял у дома,
Как будто сжатый кулачок.
Я с ним давно уже знакома,
Но вот не цвел он, дурачок.

Мы долго ждали и смотрели,
Когда же все же он зацветет?
Увидеть красоту хотели,
Но было все наоборот.

Казалось, меньше стал размером,
Стоял упрямо, средь других.
И вот таким своим примером,
Он плохо действовал на них.

Когда человек дома, он понимает, что он в безопасности. Мой дом - моя крепость. Но так ли это? Всегда найдётся вещь, которую человек испугается: тараканы, пауки и т.д. Но есть и редкие создания, заползающие в дом.

Помню, как-то раз в дом заползла сколопендра. Это такое насекомое, которое имеет яд и похоже на обычную многоножку, но больше её по размерам. Сколопендру хоть и прикончил, но воспоминания не лучшие. До сих пор помню как её тело извивается, а ноги перемещаются, будто барабанные палочки по ударной установке. Фу... Мерзость. Кончено найдётся кто-то кто полюбит их, но для обычного человека это та ещё гадость.

Так на чем это я? Ах да... Редкие существа. Работаю в крупной компании. Тут всё серьёзно. Охрана, все дела и т.д. Дисциплина и ещё раз дисциплина. Примерно в 20:00 в здании остаётся только охранник, работающий в ночную смену. Помню то утро будто оно было сегодня. Придя на работу, обнаружил, что в помещении слишком людно. Врачи и полицейские стояли над трупом охранника. У него отсутствовало половина лица. Такое ощущение было, будто её кто-то небрежно отрезал.

Сегодня поведаю вам тайну великую: как всё начиналось!

Первые йоги были русскими. Или русскоязычными, однозначно! Именно наши люди стояли у истоков великого учения. Про все подробности много томов писать надо. Я же расскажу вам лишь одну небольшую историю.

Однажды самый первый Гуру скрутился на занятии в такую позу, что слова вымолвить не мог, так крепко свело мышцы, что в глазах потемнело.
- Пацаны, помогите распутаться! - пытался он крикнуть, будучи не в силах пошевелиться. Но из скрученного в спираль горла лишь тихо прошелестело: "Асаны... пом... ите..."

Некогда жила семья по прозвищу Эльдивинг. На самом деле фамилия была Зин, но многие называли их так, потому что они были скупые и жадные, да и к тому же злые. Эльдивинг, по-ихнему, означало "Коварство". Дети Эльдивинг были ворами, отбирали у людей всё, что можно было. Сами родители могли спокойно взять у человека его имущество и присвоить себе. Большинство соседей боялись семью Эльдивинг, но лишь немногие были смелые и не боялись даже войти к ним в дом.

Как-то раз один сосед Эльдивинг - Брет Уиллоус, сапожник, решил выяснить, почему семья так себя ведёт. Дом Брета находился за 200 метров от дома Эльдивинг. Уиллоус решило поскорее выйти к дому Зин и поэтому пошёл по вытоптанной людьми тропинке. Вела она через лес, окружённый высокими деревьями со страшными зверями. Брет раньше учился стрелять, мог бросать копья, ранить диких животных для него было раз плюнуть. Он решил во что бы то ни стало выяснить, что это за "семейка чиканутых".

Плачь, палач - ты обречён,
Преследуем ты будешь нами,
Наполним мы кошмарами твой сон
И наяву готовься быть терзаем.

Помнишь как ты, занося топор,
Смеялся над стенающим невинным?
Так знай, что ты с тех самых пор
Вкушаешь кровь, добавленную в вина.

Рыдай, палач, проси пощады!
Мы будем непреклонны как и ты.
При жизни ты пройдешь все муки Ада,
Почувствуешь всё то, что мы.

Безвременье стерло границы,
Мир сумрака и пустоты.
Снежинкой печаль на ресницы,
Упала, слетев с высоты.

На кладбище старом уныло,
Из снега надгробья торчат.
Их сердце давно уж застыло,
Они много лет здесь молчат.

И тихо лежат они рядом,
Где радости нет, только ветер.
Окинув окрестности взглядом,
С полей расплескается вечер.

Было около полуночи. Я шёл через кладбище. Нет, вы не подумайте, что я какой-нибудь чокнутый поклонник оккультизма или какой-то там аномальщины, и посещение кладбища ночью имело для меня некий сакральный смысл. Вовсе нет. Дело в том, что я поздно возвращался с работы, а кратчайшая дорога домой проходила как раз через кладбище, которое прилегало к черте города. Я не из робкого десятка, и голова моя не была переполнена какими-то предрассудками, поэтому меня вовсе не смущало место, через которое пролегал мой путь. Я не раз уже ходил здесь, как днём, так и ночью, и не видел в этом ничего ужасного и пугающего. Более того, это место казалось мне столь тихим и умиротворённым, что здесь было даже приятно прогуляться. И в этот раз я вновь неспешно проходил мимо возвышающихся надгробий.

Была прохладная, но безветренная, осенняя ночь, в воздухе висел лёгкий туман, впрочем, он не был слишком густым, а яркий свет полной луны уверенно пробивался сквозь него. Я хорошо знал дорожку, пересекавшую кладбище по центру, поэтому шёл, никуда не сворачивая. Смотря по сторонам, я замечал знакомые очертания надгробий, прилегавших к дорожке. Я уже даже помнил имена некоторых людей, похороненных здесь. Кладбище было не очень большим, и пройти его быстрым шагом можно было за несколько минут. Но я не спешил и шёл неторопливо, ворочая головой по сторонам и вдыхая свежий воздух. Я уже думал о том, как приду домой, согреюсь и улягусь спать.

А стулья под нами расшатаны,
Гламурными полотнами, тонами матовы
Неизвестными для импульсов координатами,
Больше не будем для звёзд виноватыми

Письма без отправленья,
Мысли вечного промедленья
Скрежет половиц, давят на тормоза
Вспышки без блеска, хрустальной тишиною глаза...

Их не узнать, их не увидеть
Их не понять, отчаяньем сияющим не разглядеть
Их не прочувствовать, и больше уже не обидеть...
В золотистою осень невозможно надеть