Страшилка

Ну, здравствуйте, мои дорогие читатели. Очень долго хотелось с вами увидеться, историю даже написать угораздило. В общем, давайте сначала я расскажу вам её, а потом то, что мне от вас собственно надо, а то, чего доброго, поймете меня неправильно.

Давным-давно на этом свете жила семья. Мама, папа и дочка Катя. Жили так бедно, что черствый кусок в радость был. И вот однажды поздно вечером принес глава семьи буханку черного хлеба. Радости семейства не было предела, лишь одна девочка отказалась есть, ссылаясь на боль в животе. Мама, напоив девочку отваром из трав, уложила её спать...

Наутро проснувшись, Катя почувствовала, что боли уже нет. Зато появилась новая проблема, Катя не могла найти никого из своей семьи. Где только она не искала: и во дворе, и под кроватью, и в старом шифонере своей прабабушки, и даже в печке посмотрела. Нигде нет. "Как в сквозь землю провалились", - подумала девочка и заплакала. Тут до неё донесся легкий шорох...

Маленькая девочка, похожая на фарфоровую куколку, прибежала на небольшую кухонку с видом на огород.
- Привет, пап, привет, мам! Как я рада Вас видеть! - весело сказала девочка и поцеловала пьющего кофе отца.
- Привет, дочь. Что это ты принесла? - сказал папа, посадив ребенка на коленки.
- Рисунок. Это наша семья. - сказала куколка и показала маме и папе рисунок.
- Как красиво, - оторвавшись от плиты, сказала мать девочки, - тебя в художественную школу надо отдать!
Тут девочка поворачивает голову и смотрит на меня.
- Спаси меня! Спаси! Пожалуйста! - шепотом попыталась прокричать она, - спаси меня!

Я резко вскакиваю с кровати в холодном поту, да с такой одышкой, будто 50 километров пробежала.

Серый плен моих стен скорбью давит на грудь.
Все равно не смогут этой ночью уснуть...
Надоело. Решаюсь покинуть свой дом.
Вот свеча догорела, и тьма за окном.
Я к утру буду там, где сияет луна,
Желтизной своей манит в край дальний она.
Тихо. Спят все вокруг. Мне не страшно одной.
Лишь шаги моих ног нарушают покой.

На высоком холме есть роскошнейший дом,
По ночам в нем поет грубый аккордеон,
Слышен говор гостей, соблюдающих тон,
Виден свет от свечей в промежутке окон.

Крик о помощи вскоре пронзит эту ночь,
Но не сможет никто новой жертве помочь.
Бал в разгаре, и гости танцуют кан-кан,
Кто желает любви - тот идет на диван.

Господин Сатана! Каждой ночью дом твой
Укрывается грозной, густеющей тьмой.
Твои гости мертвы, твоя жертва жива,
Но, увы, она будет жить лишь до утра.

Как небо рассыпает звёзды, и злиться полная луна,
Из глаз моих струятся слёзы, и я иду... Иду туда,
Где в чёрном обветшалом гробе, сомкнувши веки, спит вампир.
Я ощущаю сердца дроби, зовущие на этот пир.

Босыми ножками по глине, в белом платьице льняном
От света звёзд я прячусь в тине, а от крестов горю огнём...
В моменты эти понимаю, о чём поют ночные птицы,
Но я тем звукам не внимаю – не время слушать небылицы!

Но слышу – он зовёт и стонет, из вен моих испить желает...
На погребальном своём троне вампир жестокий восседает.
Я не могу сопротивляться тем звукам, тем прикосновеньям...
И с ним хочу навек остаться – продлить безумное мгновенье.

Я знал обо всех смертей родных, еще до того как они произошли. Не знаю когда я начал видеть чужие смерти, но такое ощущение, будто это заложено в меня с рождение.
Мама мне когда-то говорила, что я перед тем как дед умер - постоянно плакал глядя на него, крича, что что-то с ним случится, через три дня его переехал трактор, человек за рулем вроде затормозил, и пять минут все было спокойно, пока трактор самостоятельно не сдвинул с места, все смогли убраться в стороны и только мой дед не успел.
Самое печальное, что родные посчитали, что это я принес это проклятие и возненавидели еще больше, ведь что как не проклятие объясняло то, что трактор начал ехать самостоятельно, на ровной поверхности. Ах да, кроме моего дара я был врожден с некоторыми уродствами, а именно: у меня отсутствовал левый зрачок, врачи говорили, что это из-за того, что я был нежеланный и мать меня пыталась избавиться противозачаточными таблетками, это не значимое уродство пугало все мое окружение в том числе и родные, проклинали судьбу за то, что я их сын. Мать порой напившись часто била меня крича, что я вовсе и не ее сын. Отец жил отдельно, меня он как-то принимал, но мне казалось, что это он делает из жалости, поскольку всегда стеснялся показать меня своим друзьям.

Прошу меня простить, любезный читатель, за то, что я, пообещав в последующей части описать события, произошедшие непосредственно ночью, начинаю писать о ином. Спешу вас заверить, что то, о чём ниже пойдёт повествование, совершенно необходимо для завершённости картины и для вашего понимания происходящего. Итак, продолжим.

Выданные мне апартаменты выглядели довольно старомодно, как и весь дом. Едва живые шкафы для книг были буквально заставлены неприметными на вид, вероятно, раритетами. Возле стены слева от двери, напротив книжных стеллажей располагалась тяжелая двуспальная кровать из цельного вяза. Три узких, выполненных на готический манер окна были плотно завешаны атласными тёмными шторами. Комната явно давно не использовалась, но чистоту здесь поддерживали в независимости от этого.

Эта история произошла со мной не сколько дней назад.
Я учусь в 8 классе, и в тот день нам дали выходной, т.к. на следующий день нам предстоял экзамен.
Я проснулся ближе к вечеру. На часах было 15:48. Родителей дома не было, и на столе лежала записка: "Мы с папой уехали к бабушке и приедем к завтрешнему дню, целую, пока".
Мне было немного не по себе от мысли, что ночью я буду совершенно один. Я пытался отвлечься и решил посмотреть фильм. Фильм шел 2 часа. Когда я закончил, было уже 18:34. Я пошел на кухню поесть. Сидя за столом, у меня зазвонил телефон. Это был неизвестный номер. Я ответил...
- Он придет! Не открывай! Обмани, главное, не засыпай!
- Что? Кто придёт?
Но он уже отключился. Я подумал, что это очередной розыгрыш и не стоит волноваться. В любом случае, спать я ещё долго не собирался...

Мой брат Миша живет далеко от родного дома, в Петропавловске-Камчатском. Он уехал туда вместе с женой, которая родом с Дальнего Востока, а мы с мамой остались жить в нашем любимом Смоленске...

Надо отдельно сказать про маму - она у нас человек своеобразный. Мнительная очень - чуть что, начинает переживать по пустякам. Она меня с братом в детстве замучила нотациями и предостережениями: "Туда не ходи", "Этого не делай". Может, Мишка потому и уехал на родину к жене, чтобы наконец-то почувствовать себя взрослым. Нет, мы оба маму очень любим, но видим и ее недостатки.

Так что, когда однажды утром мамуля вышла на кухню с печальным лицом, я сделала вид, что не заметила - опять начнутся укоры да жалобы. Схватила я бутерброды и в школу унеслась, но вечером, когда мать с работы вернулась, снова увидела я то же грустное лицо.

У двери больничной палаты, обхватив колени, сидел мальчик лет двенадцати и горько плакал, заодно слушая разговоры, которые раздавались за гладью белой двери. Так как время близилось к вечеру, в больнице было темно и освещали коридор лампы, которые периодически мигали и тем самым наводили ужас на мальчика. Каждый раз ему приходилось поднимать голову и смотреть, нет ли никак существ рядом, но, каждый раз никого не было. Он всё ждал и ждал, когда дверь откроется и наконец-то выйдет его папа, который поведёт его домой. Отец уже минут тридцать о чём-то разговаривал с врачами и никак не выходил из той злополучной палаты. В конце концов, мальчик положил свою голову на колени, слёзы продолжали литься из глаз, но, несмотря на это, он провалился в сон.
Привет, Андрей - чья-то рука потрепала мальчика за плечо - чего же ты тут спишь? - вновь раздался голос. Андрей медленно приоткрыл глаза и уже хотел увидеть своего отца, но перед ним стоял какой-то парень лет двадцати. Он был в чёрном костюме и красном, достаточно ярком галстуке. Андрей полностью открыл глаза и заметил, что все лампочки беспорядочно моргают, в особенности, над тем самым загадочным парнем.