Страшилка

- Я должен это сделать! - дрожа сказал я, глубоко вздохнув.
Моё сердце ужастно быстро стучало. Страх пытался овладеть мной, но мне удавалось не поддаваться. Я взял топор, стоявший возле табуретки, заранее приготовленный мной и открыл дверь.
В подъезде было слишком тихо, только ветер завывал через дырку разбитого окна. Я начал спускаться по лестнице, мои шаги, громким эхом отдавались по всему подъезду. Я понимал, почему в нашем доме так тихо - некоторые люди, просто бояться выходить на улицу, а некоторых, уже успели сожрать...
Сквозь страх, я собирался выйти на улицу за едой.
Держа вспотелой рукой свой топор, мне удалось выйти. Открыв дверь, мне ударил в глаза яркий солнечный свет. Прикрывшись рукой, чтобы мои глаза привыкли видеть солнечный свет вживую, а не за шторами, я начал осматриваться. Вокруг было пусто и тихо, даже птички не пели, только ветер разносил опавшие листья по пустынной дороге.

Дядька моего товарища в начале восьмидесятых годов служил в Хабаровском крае, в одном лётном полку. Назовём его Николай. Он и рассказал.

Сами, правда, на самолётах служивые не летали, лишь обеспечивали какие-то наземные функции радиотехнической связи. Но погоны, как и положено в ВВС - голубые. Аппаратура была достаточно наворченная: передатчики, антенны, усилители и т.п. Основной солдатский состав был закреплён экипажами на передвижных авторадиостанциях. Которые - на базе ГАЗ-66, которые - на Уралах. Периодически солдат гоняли на учения. Забросят, то железнодорожным эшелоном, то своим ходом, в какую-нибудь глухомань и оттуда касатики стерегут рубежи Советского Союза.

Не знаю, как сейчас, а тогда в учебке всех радистов поголовно заставляли зубрить азбуку Морзе. Будь ты хоть продвинутый москвач - радиотехник-любитель на гражданке или, как говорил капитан-комвзвода (переиначивая по-своему название столицы Кампучии) - «пнём-пень» из туркменского кишлака, все должны были выдавать за минуту нормативное количество точек-тире, выбивая их ключом радиста. А народ в части был со всех краёв необъятной тогда советской Родины. Пятнадцать национальностей из союзных республик, не считая автономий. Даже чукча один служил... А может, два, однако.

Историю эту мне поведала одна знакомая. Череда непонятных событий преследует её лучшую подругу на протяжении последних двух лет.

Подругу зовут Натальей. Живёт в центре областного города в двухкомнатной квартире, доставшейся от родителей, рано покинувших этот мир. По каким-то причинам женщина не самой заурядной внешности и социального статуса в свои 39 лет остаётся одинокой, то бишь, свободной. В отличие от своих немногочисленных подруг, у которых уже давно есть мужья и дети. Все попытки сочувствующих подружек свести Наталью с кем-нибудь из потенциальных женихов заканчивались одинаково безрезультатно. А поиск принца через многочисленные сайты знакомств и социальные сети Наталья сама никогда не приветствовала, справедливо полагая, что шансы найти там подходящего и порядочного человека в пару равны шансам обнаружить натуральное мясо в российской колбасе.

И очень переживала, даже страдала, из-за этого своего «ущербного» положения среди подруг и знакомых, даже разведёнок. Но у тех хоть были дети от неудавшихся браков, а Наташа всю жизнь одна. Случалось, конечно, несколько мимолётных романов, но особых приятных воспоминаний ни один из них в памяти не оставил.

Не так давно, я переехал в новую квартиру. Самая обычная квартира, какая могла быть. Я уже успел сдружиться с несколькими соседями. В этом доме живут молодые и старые люди, но почти все приветливые. Особенно я дружил из 25 квартиры. Там жила молодая пара. Мужа звали Денис, а жену Маша. Именно они рассказали кто и где здесь живёт. Я с Денисом очень хорошо дружу, поэтому я не против сходить с ним выпить.

Живу в этой квартире уже 2 недели, она у меня двухкомнатная, но меня вполне устраивает. Напротив меня была квартира 19. Денис мне о ней ничего почти не рассказывал, но сказал, что оттуда почти никто не выходит. По его словам, там живёт один дед, старый уже, лет 70. Он говорил, что по ночам из 19 квартиры издаются странные звуки. Скрежет, будто он точит нож или топор. А иногда даже звуки ударов. С этим дедом никто не общается, от его квартиры дурно пахнет, сказал мне Денис. В общем, он мне сказал мне, чтобы я не общался с ним. Что я и сделал.

Я быстро бросилась к двери своей комнаты. И на всякий случай спряталась под кровать. Не знаю, чего я толком боялась, может быть предвидела, что директриса все же решится войти?
Звонок снова заверещал.
Я затаила дыхание. Мне казалось, что она сможет меня услышать. Ага, как же. Она за дверью, а я под кроватью в спальне. Ни коим образом.
Повисла тишина. Неужели она все же ушла. Я прислушалась. Точно. Она ушла. Но тут же, в опровержение моих слов, я услышала чьи-то шаги в прихожей. О, нет, она решилась зайти в квартиру. Конечно, она видно случайно нажала на ручку и поняла, что дверь открыта. Может быть она решила, что в квартиру проник грабитель? Что она хочет? Что она делает в моей квартире?
Снова раздались шаги.
- Здесь кто-нибудь есть? - услышала я знакомый ее голос, похожий на чей-то визг.

В класс с учителем мы зашли вместе. Первым уроком у нас должна была быть математика. А Павел преподавал математику.
Я села на свое место. Алена быстро писала домашку.
- Привет, как дела? - бросила я, плюхнувшись на место.
Павел был в черном костюме. Никто даже и подозревать не мог, что сегодня произошло ночью. Казалось, совсем обычный урок. Я поискала глазами Дашу, которая сидела на самой последней парте в первом ряду от двери. Она мне подмигнула и кивнула мне в сторону Алены. Блин, да она же все знает...
- Ребята, у меня есть для вас хорошая новость, - объявил Павел. - Я хочу договориться с директрисой, чтобы вы могли без проблем курить в туалетах, ведь, как известно, вы и так все курите, только бегаете на улицу и прячетесь за углом.
Все зааплодировали.

Клара бежала под дождём по небольшой узкой улочке сонного и тихого городка. Вода стекала по лёгком шелковом платье, а длинные мокрые волосы так и норовили прилипнуть к спине. Белые туфельки стали серыми от грязи и влаги. Несмотря на это, её лицо сияло от счастья, ведь он наконец-то сделал это. Он предложил ей стать своей женой.
Клара знала Игоря очень давно, ещё из студенческих годов своей жизни. Он был старше за её на два года и когда она поступила на юридический, он уже учился на втором курсе. Высокий, голубоглазый брюнет очаровал её при первой же встрече и хотя она длилась не более нескольких секунд (она просто попросила помощи в поиске нужной аудитории), этого хватило, чтоб она влюбилась в его.
То что произошло дальше, очень просто предугадать. Несколько раз они пересекались и Клара всё старалась при этом привлечь его внимание. И это ей успешно удалось - Клара добилась, чтоб он пригласил её на свидание. Они встречались более трёх лет и вот наконец это произошло. Сегодня он пригласил её в один из лучших ресторанов города и наконец, после стольких лет ожиданий, сделал её предложение, от которого она не смогла отказаться. Но всё же, сказав "Да!", она не выдержала напряжения и, пообещав ему позвонить на следующий день, выбежала на улицу, несмотря на дождь.

Мой недуг очень прост - я всего лишь в коме четвертой степени. Все так просто, диагноз из трех слов. Я не сделала ничего ужасного в своей жизни, вот я и спрашиваю судьбу, за что она так со мной? Меня привезли с вечеринки. Надо же, как смеялись друзья, когда за мной приехала скорая, увозя меня в сильном алкогольном опьянении. Мой первый и последний раз, когда я напилась. И впала в кому из-за сильного алкогольного опьянения, у меня отказал головной мозг. Жаль, что я не смогу еще раз напиться, сейчас мне это просто необходимо - забыть обо всем дерьме, что произошло.

Страшны не монстры - страшны люди! Вы спросите меня, что же произошло? Забавно. Казалось бы, я могу все ненавидеть уже за состояние, в котором оказалась. Но сильнее всего я сейчас чувствую именно боль. Не физическую, я ведь уже не ощущаю, не контролирую тело. Нет. Я убита морально. Я не могу даже сказать врачам: "Отключайте меня! Отключайте! Я не хочу так существовать!".

Все началось в какой-то из множества дней, когда мое состояние уже поддерживалось не из-за надежды на мое восстановление, а из-за прихоти родных, которые желают подольше побыть с "любимой" дочкой. Любили бы - больше времени проводили со мной, пока я была жива, но мне не за что их винить. Я тоже виновата.

Кроваво-алое солнце, приближаясь к линии горизонта, бросило несколько своих последних лучей на величественное здание театра. Его стены тут же вспыхнули золотистым сиянием, разгоняя сгущавшийся вечерний сумрак и завораживая своей красотой.
Фасад, выполненный сразу в нескольких стилях – от итальянского ренессанса до классического барокко, притягивал взгляд, и невозможно было оторваться от созерцания этого величия. Стилевые компоненты создавали целостный ансамбль, и нельзя было заметить в архитектуре театра присутствие хоть малейшего изъяна.

Театр по праву можно назвать сердцем Одессы. Построенный по плану итальянца Франческо Фраполли, позже он был перестроен французским архитектором Тома де Томоном. Торжественное открытие состоялось 10 февраля 1810 года. За свою двухсотлетнюю историю театр пережил множество реконструкций и переделок, но суть его, душа, остались прежними. Обожаемый людьми, он был признан одним из лучших в Европе.
Но так ли все на самом деле было радужным, как может показаться на первый взгляд?

Взошла полная луна, осветив мрачную и жуткую картину. Остатки домов протягивали сломанные конечности к безмолвному небу, усыпанному равнодушными ко всему звездами. Руины, покрытые снегом, блестели при луне, невольно зачаровывая своей мёртвой красотой. Ветер гулял покинутыми улицами, забрасывая снег в разбитые, слепые окна. Он завывал так, что могло показаться, будто это кричат тысячи людей, которых настигла беда.
Но однообразная картина наконец-то изменилась. На дороге показалась одинокая фигурка. Это был мужчина, одетый в старую меховую куртку. Шапки у него не было, и волосы покрывала тонкая корочка льда. Мужчина, стараясь не обращать внимания на холод, упрямо шел вперед. Медленно, шаг за шагом, спотыкаясь, но все-таки не останавливался. И вот он приблизился к единственной более или менее уцелевшей хижине. Она была деревянная и казалась этаким островком в океане страха и тоски - весь ее внешний вид говорил о том, что она построена совсем недавно.
Мужчина открыл тоскливо скрипнувшую дверь и вошел в хижину. Обстановка внутри была крайне скудная – ни кроватей, ни стульев, ни столов. Только сложенный из камней очаг посредине единственной комнаты, в котором тлели еще не остывшие угли, да куча накрытой старым покрывалом соломы рядом с очагом, которая служила неведомо кому постелью.