Страшилка

- Зацени этого парня, - позвала Энн-Мэри, тыкая пальцем в экран ноутбука. - О, ничего себе. Татуировка в виде змеи на щеке. Да этот парниша точно в твоем вкусе, Линди.
- Посмотрите на его глаза, - Луиза наклонилась надо мной. Одну руку она положила на мое плечо, а в другой держа банку пива Будвайзер. - Да он же в хлам пьяный. Бьюсь об заклад, что он не просыхает еще со времен старшей школы.
Энн-Мэри ухмыльнулась.
- Спорим, что ты не осмелишься пойти с ним на свидание, Линди? Ну и что ты думаешь по этому поводу?
- Ни за что. - Я прокрутила страничку вниз к следующему кандидату.

Буквально через пару дней после того как анкета с ником Eye Candy появилась в интернете, на меня посыпались десятки ответов и предложений. Сейчас я сидела перед экраном ноутбука, а мои соседки по квартире толпились вокруг меня. Читая ответы парней, мы втроем оглушительно хохотали, время от времени в недоумении встряхивая головами.

Учительница русского языка была очень обеспокоена за ребят, узнав, что в 6 "Б" кто-то курит.
- А ну заткнулись, сволочи! - заорала во все горло учительница, размахивая указкой над головами ребят, которые сидели, как мыши на первой парте. - Я случайно узнала, что в вашем классе кто-то курит. И я хочу узнать кто!
Но ребята молчат, как партизаны.
- Кто курит?!! - заорала учительница снова на весь класс.
Ребята снова молчат, потупив глаза в парту.
- Но мне не трудно будет узнать. Слышите, твари вы! Мне не трудно! Знаете, что я сейчас сделаю? Заставлю вас курить! Так вот, кто закашляется, значит, он курит в первый раз, а кто нет... - И учительница достала из сумки пачки с сигаретами и начала раздавать всем в классе.
- Доставайте, доставайте, ребятки, зажигалочки и начинайте курить!

История эта началась несколько лет назад. И, к сожалению, не окончилась до сих пор...

Одна моя родственница, Валентина, трудится водителем городского трамвая в Екатеринбурге. И на её маршруте раньше часто каталась одна странная пассажирка, женщина непонятного возраста. Иногда на вид ей казалось лет тридцать пять, не больше, а иногда она вся скукоживалась, лицо темнело и сморщивалось, как у столетней старухи. Но необычным в женщине было не только это. О таких как она в старину, наверное, и говорили – блаженная. Молчащей эту даму никто никогда не видел. Она постоянно вела беседу с кем-то невидимым, причём, вслух и часто - очень громко. Другие пассажиры в вагоне блаженную сторонились. А та, усевшись на освободившееся место, начинала вещать. Только смысла в её речах не прослушивалось. Два-три слова ещё можно было как-то объединить в одну логическую цепочку, но вот целостные предложения уже не складывались (ну, прямо, как у профессионального депутата Государственной Думы!). Окружающие на разговорчивую мадаму смотрели снисходительно, в полемику с ней не вступали. Что взять с убогонькой?.. Так она и каталась по этому маршруту несколько лет. Водители и кондукторы к ней уже привыкли, денег за проезд не требовали.

Эндрю едва мог дышать. Ведь собаки набрасывались на него со всех сторон. Их было так много!
Лая и гавкая. Пуская слюни и облизывая его. А запах. Непередаваемый запах собачьего дыхания.
Эндрю зажмурил глаза. Его собирались разорвать на кусочки!

Затем лай затих. Желтая собака пронзительно завыла. Это словно было сигналом другим собакам к отступлению. Они разбежались в разных направлениях туда, откуда они пришли.

Эмили и Ти Джей бросились к Эндрю. Они опустились на колени рядом с ним.
- Ты в порядке? - спросила Эмили.
Эндрю кивнул с места, на котором лежал.
- Они укусили тебя? - спросила она.
- Конечно же нет, - со знанием дела сказал Ти Джей.
Эндрю поднялся на ноги. Отряхнулся.
- Они в основном обнюхивали, - сказал он. - И облизывали меня.

Леа сидела на краю кровати, разглаживая ладонями цветастый плед с тропической расцветкой и наслаждаясь тем, как морской бриз щекотал ее лицо. Кружевные занавески трепетали у открытого окна гостиницы, где она остановилась. Соцветия желтых и белых маргариток плавали в вазе с водой на прикроватной тумбочке.

Маленькая комнатка на втором этажа была залита послеполуденным солнечным светом. В комнате было безупречно чисто, аромат кокоса наполнял воздух, а солнечные пятна согревали светлые деревянные половицы. На оклееных обоями стенах ползали нарисованные красные и синие морские звезды, что было вполне объяснимо, так как гостиница называлась "Отель Морская Звезда".

Двухэтажный домик с покатой черепичной крышей стоял в дюнах, ближе к пляжу восточного побережья острова. Вдоль воды тянулись побеленные рыбацкие хижины.

Когда я со своей сестрой-близняшкой наталкиваемся на Анну Ричардс и ее лучшую подругу, Марию Салинас, мы пытаемся быть вежливыми. Я имею в виду, мы учимся вместе с ними с шестого класса, и знакомы с детского сада. Мы хотели бы с ними подружиться, но эти двое просто невыносимы.

К примеру, сегодняшний день. Было три часа, Дженни и я пробивались через толкучку детей, покидавших среднюю школу Ринглер. Что-то выпало из моего рюкзака. Я бросился вниз, чтобы поднять, а когда поднялся, передо мной стояли Анна и Мария. На их лицах всегда эти ухмылки. Они не улыбаются. Они словно говорят вам: "Мы знаем то, чего вы не знаете". Или, может быть: "Мы гораздо лучше, чем вы, вот именно это и заставляет нас вот так улыбаться".

- Немного неуклюжий? - спросила Анна меня.
Ее зеленые глаза сверкнули, словно она только что отпустила смешную шутку. Мария рассмеялась. Она смеется над всем, что говорит ее подруга Анна. Мария очень красивая. У нее большие, темные глаза и волнистые черные волосы, подобно водопаду спадающие вниз по спине.

Автобус, под номером маршрута 684, выехал с автовокзала небольшого провинциального городка и направился в сельскую местность. Сумерки уже охватили окрестность, да и не мудрено. На дворе стоял октябрь, время 18:00. Старый "Пазик", дребезжа мотором, тихо ехал по окраинным улицам города, собирая пассажиров. Был вечер пятницы, и народ решил провести осенние выходные в селах, на дачах и т.п. Начало октября, затянувшаяся золотая осень. И погода на выходные обещала быть солнечной. Маршрутка уже заполнилась пассажирами. Водитель, приняв плату, закрыл двери и набрал скорость, выезжая за пределы города.
- Следующая остановка "Больница" - произнес он - Остановка по требованию.
- Лучше бы ее, вообще, не было - произнес кто-то в салоне - Брр.
Да, эту заброшенную психбольницу знали все жители города и окрестных сел. Больница обросла дурной славой. Поговаривали, что туда забирали, даже, здоровых людей. И они потом выходили или инвалидами или полными неадекватами. Но это были только слухи.
В конце 90-х ее закрыли, за неимением финансирования. Спонсор уехал за кордон, оставив медперсонал без средств. Пациентов пришлось распустить по домам или в другие лечебницы. А саму эту больницу закрыли. И она до сих пор стоит бесхозной.

Я сижу у окна и смотрю на крупные хлопья белого снега, которые лениво опускаются на землю, укутывая её в белое пуховое одеяло. Уже темнеет и скоро настанет моё время. Скоро я вновь покину это заброшенное здание, ставшее теперь моим домом, и отправлюсь гулять по ночным улицам. Как же мне одиноко, кто бы только знал... Это одиночество сжигает изнутри и рождает ненависть ко всем: к тем кто еще может чувствовать что-то. А вот я не могу, забыла что значит любить, быть счастливой. Всего один вечер перечеркнул всё.

Мне было всего 18, когда я покинула родной город и отправилась учится в большой город, полный соблазнов. Здесь всё было не так как в провинциальном городке, в котором я жила до этого: много машин и людей, красивые витрины магазинов, призывно мигающие неоновыми лампами и шум. Здесь кипит жизнь и замирает лишь ночами, уступая место тьме и сновидениям. Мне удалось поступить в университет и первое время я жила в общежитии, но хотелось красиво одеваться и жить в своей квартире, поэтому я нашла работу.

Было очень поздно, стрелка на часах давно перевалила за полночь. Я сидел с ноутбуком на коленях возле открытого окна и смотрел сериал. Живу я, кстати, на втором этаже, над самой землей.
Так вот, смотрю себе сериал, пью чай. Уши заткнуты наушниками и я ничего, кроме сериала, не слышу.
И если бы один наушник не выпал, я вряд ли бы вообще остался живой...

Я потянулся за выпавшим наушником, как вдруг услышал очень странный звук. Знаете, как, например, собака скребет когтями по асфальту. Очень противный звук. Я выглянул в окно. Никого. И звука тоже нет. Я опять хотел продолжить просмотр сериала, как вдруг опять этот звук, только уже близко, прямо под моим окном. И тут подул холодный ветер. Я лениво потянулся рукой к окну и закрыл его.
- Что это там? - невольно пробубнил я себе под нос.

- Итак, если это не фальшивка, то как все это объяснить? - у меня в голове творился хаос, разум просто отказывался понять: как на столь древнем свитке могла красоваться подпись моего друга, - ты, кажется, изучал этот древне какой-то там язык, что тут написано?
- Древнеарамийский, - поправил меня Константин, - кажется, писавший это, просит, чтобы я нашел заброшенный город, даны примерные координаты и еще что-то о древнем проклятии.
- Город? Проклятие?
- Да, но проблема в том, что остальная информация разбросана по другим свиткам.
- Ты всерьез думаешь искать какой-то там город? И почему ты так уверен, что послание именно для тебя?
- Тут прямым текстом это написано! - Константин снова ударил ладонью по столу.
- Друг, кажется ты немного перетрудился, может присядешь? - я попытался вложить в свой голос все дружелюбие, на которое был способен, чтобы хоть немного успокоить Константина, - отдохни, успокойся, а затем взвесь всю информацию, ты же сам говорил мне так делать.
- Я уже давно все взвесил, - он все же уселся в большое, кожаное кресло, - завтра мы вылетаем на полуостров Юкатан.
- Постой, что? Мы? - от такого заявления у меня округлились глаза и отвисла челюсть.
- Да, ты летишь со мной, так написано в свитке.
- Ты хоть подумал, прежде чем такое говорить, даже если я и захочу лететь, у меня есть работа, родные, да блин, у меня даже загранпаспорта нет.
- Я все устроил еще сегодня днем, на работе ты взял неоплачиваемый отпуск, загранпаспорт лежит в втором ящике слева, - он указал пальцем на свой стол, - а с семьей поговори сам.
- Ты просто бесподобен...
- Спасибо.
- Это был не комплимент.
- Я знаю.