Страшилка

- Ты хотел отпустить его.
Райан сжимает в руке окровавленное мачете. Отец держится за живот, медленно опускаясь на колени. Рядом с ним лежит человекоподобная фигура. Ее голова валяется в стороне.
- Райан, я люблю тебя, – но мальчик его уже не слушает.
Он замахивается, и вторая голова катится по полу. Райан ничего не чувствует – ни угрызений совести, ни тоски, абсолютно ничего. Кровь капает с лезвия, то и дело попадая ему на ботинки.
- Ты хотел отпустить его, папа. Но они не заслуживают милости. Я выслежу всех их и уничтожу. Я больше не боюсь.
Он обошел тело отца, приблизился к убитому ранее. Язык теперь не повернется назвать его тварью или чудовищем. Полупрозрачная светящаяся кожа, за спиной крылья, орошенные кровью. К голове Райан не решился подойти – мог просто не выдержать неестественной красоты того, кто еще минуту назад был монстром с клыками, когтями и жуткой тягой к человечине. Райан помотал головой, отгоняя наваждение. Нельзя, нельзя поддаваться их влиянию. Тем более, что пути назад больше нет.

Наступило утро. На улице был дождь, но надо было идти в школу. Девочка под именем Мелиса проснулась и собиралась в школу. Ей было от роду всего 12 лет. Девочка собралась и пошла в школу. На дороге, как всегда были пробки, поэтому она опоздала в школу. Учительница простила её очередной раз за опоздание. Одноклассники начали злиться на Мелису, что ей все сходило с рук. Она села за самую последнюю парту и начала записывать дату в тетрадке. Учительница сказала:
- Так, дети, записываем число. Сегодня пятница, 13.
Все слегка засмеялись. Ведь пятница 13, считалась проклятым числом. Мелиса проигнорировала смех ребят. И так прошло полдня. Девочка после уроков пошла домой. Её каштановые косички приобретали золотистый оттенок. Из-под черно-красных очков она смотрела суровым взглядом своими раскосыми зелеными глазами. Мелиса дошла до дома, сделала домашние задание и пошла гулять в лес. Девочка резко почувствовала головную боль и отключилась.

Последние дни июня я проводил с семьёй на даче. Это уже стало традицией. Иногда нужно покидать город, чтобы отдохнуть от этой каждодневной суеты и освободить душу от различных тревог и забот. И одним из таких мест являлась, конечно же, дача.
Нам очень нравилась наша дача. Поражали её простота и отсутствие того, что обычно и бывает лишним. Территория дачи была небольшой. Не было грядок с культурами, зато были баня и небольшой бассейн. Мы жили в двухэтажном доме, расположенном на правой стороне улицы. Этот был красный дом с черепичной крышей, сложно открывающимися воротами, забором с досками, которые были наклонены вперёд так, что образовывались узкие щели, через которые, если подойти вплотную, можно было краем глаза разглядеть наше уютное гнёздышко.
Дело было вечером. Шёл десятый час, но солнце ещё даже не думало садиться. Шли самые длинные дни. Поужинав, я решил отправиться в душ, который находился на втором этаже. Мне приходилось идти наверх по скрипучей лестнице, которая всегда скрипела так неприятно и даже зловеще. На втором этаже помимо ванной находились ещё три комнаты, предназначенные для сна и работы. В той, которая была к лестнице ближе остальных, был фиолетовый диванчик и такие же лампы в фиолетовых чехлах. Чехлы делали их похожими на китайские фонарики.

Дед мой был человеком странным. Всегда нелюдимый, неразговорчивый. Моя мама не любила надолго задерживаться у него, её короткие посещения становились в последнее время всё реже и реже. Меня она брала к деду редко. Я робела при виде пожилого человека с густой бородой, а его старого дома со скрипучими половицами и вечно зашторенными окнами панически боялась. Раньше мне казалось, что дом этот напоминает свалку всякого никому ненужного хлама. Кстати, в этом и заключалась основная странность моего деда. Все комнаты его большого старого дома были просто завалены вещами, ценность и предназначение которых никто не понимал. Какие-то книги, картины, разные шкатулочки и ещё куча всякого хлама громоздились на полках, столах и этажерках. Таким же хламом была завалена кладовка, на дверях которой висел большой замок. Когда мне приходилось бывать у деда, на меня наводили панический ужас неизвестные лица, смотрящие с полотна пыльных портретов. Иногда я листала книги, но картинок в них не было, а запах старья, которым был насквозь пропитан дом, мне совсем не нравился. Сам дед не был со мной особо ласковым, часто прикрикивал или грозил мне пальцем, если я подходила к той или иной вещи, заинтересовавшей меня. Однажды мне показалось, что в кладовке кто-то возится. Я испугалась, прибежала в комнату и прижалась к деду. Дед больно шлёпнул меня и сказал, что если я ещё раз подойду к двери кладовки, то меня точно утащат огромные крысы, которые там живут. Его слова отбили у меня всякое желание бегать по комнатам, рассматривая собранное дедом старьё.

Шариков иногда находил раненых или потерявшихся птенцов и детёнышей животных: крольчат, оленят, лисят... И приносил их Фёдору. Тот возился с ними, лечил и отпускал на волю, делая вид, что не замечает, что большинство ран нанесено когтями Вальтера. «Все коты любят играть с мышами. Просто размеры разные», - мысленно успокаивал себя мальчик.
Однажды у них воронёнок появился. Глаза как чёрные стразы, клюв толстый. Сердитый-пресердитый воронёнок. Шипел, кусался, ругался на своем вороньем языке... Еле-еле Фёдор затолкал его в клетку. Так воронёнок клетку разгрыз и обосновался на шкафу. И так стал жить.
Его назвали Хватайка: он что ни увидит, всё на шкаф тащит. Увидит зажигалку – на шкаф. Увидит зарядку смартфона – на шкаф. А пытаться вернуть бесполезно – сразу Хватайка крылья в стороны, шипит и клюётся. А клюв у него металл пробивает. Так что у воронёнка на шкафу получился целый склад. Так и пришлось прятать от него все мелкие вещи. Потом он немного подрос и стал вылетать на улицу. Но к вечеру обязательно возвращался. И не с пустым клювом. То ключи какие-то утащит, то зажигалку, то детскую формочку. Однажды даже соску принёс.

Идея с видеоотчётом для родителей Фёдору понравилась. За неделю нужный материал был отснят и смонтирован, несмотря на то, что хлопот с коровой заметно прибавилось.
Наступило 13 ноября. Выпал первый снег, что вызвало бурю восторга у Шарикова. Он прыгал и валялся в снег, совершенно как обычный пёс. Выглядело это диковато, но стало отличным дополнением к отчёту.
Убравшись с домашними делами и пообедав, Фёдор сел писать письмо

Мои мама и папа!

Я живу хорошо. Просто замечательно. У меня есть свой дом. Он тёплый и просторный, в нём всё есть. Мы живём втроём: я, Вальтер и Шариков. Шариков – это как Вальтер, только не человек-кот, а человек-пёс. Нас никто не обижает – тут и людей-то почти нет. Только военная часть и старик-почтальон, он немного странный, но не злой. Конечно, в деревенском доме намного больше хлопот, чем в квартире, но мы справляемся без проблем. Выращиваем овощи и меняем у военных на все необходимое. И нам даже деньги дают – вот недавно мы корову купили. В общем, смотрите репортаж.
Мама и папа, я без вас очень скучаю. Особенно по вечерам. Но я вам не скажу, где я живу. А то вы меня заберёте, а мне здесь хорошо.

Тем временем, папа с мамой очень горевали, что дядя Фёдор пропал.
- Это ты виноват, – говорила мама.
- А может, ты? – возразил папа. – Даже кота ему завести не давала.
- Дался вам этот кот! В конце концов, у него полно игрушек – и компьютерных, и таких. Конструкторы штабелями лежат.
- Не говори чепухи. Человеку 16 лет – какой, к черту, конструктор? Ему не игрушка – ему товарищ нужен. Надо, чтобы в доме и собаки были, и кошки, и приятелей целый мешок. И всякие там жмурки-пряталки. Вот тогда дети и не станут пропадать.
- Тогда родители пропадать начнут, – говорит мама. – И вообще ты мне свои глупости не говори. Ты лучше скажи, как нам мальчика разыскать. Хоть узнать, жив он или как. В полицию обращаться не вариант. Из-за твоего Вальтера, сам понимаешь.
- Дай подумать... Так. Он сказал, что в деревне какой-то? Скорее всего, там нет интернета – кстати, поэтому он нам и не пишет. Сам-то наверняка тоже соскучился. Надо заметку в газете напечатать, что пропал мальчик. Зовут дядя Фёдор. И все его приметы описать. Если кто увидит, пусть нам сообщит. И так мы поймем, где он сейчас и что с ним. То есть это будет такое несуразное объявление. Фразу какую-нить дебильную вставить. О, придумал. Напишем, что у него спереди волосы торчком, как будто корова его лизнула. И какую-нибудь премию дурацкую – тому, кто его найдёт. Велосипед, например.

Трое друзей привыкали к полудикой сельской жизни, обживали свой новый дом, исследовали окрестности. Незаметно пролетели сентябрь и октябрь... Предзимье вступило в свои права.
Однажды за завтраком Вальтер заметил
- Вот и 1 ноября. День Всех Мёртвых. Наш день.
- Почему это? – недоумевающе переспросил Шарик.
- Мы мертвы для внешнего мира. Нас даже не ищут.
- Это хорошо, - заметил пёс.
- Согласен. Но я вот что хотел сказать. Одним огородом мы себя не прокормим. Надо бы корову завести.
- Надо бы, - согласился Фёдор, убирая тарелки из-под рисово-тыквенной каши. – Но где денег взять?
- Кредит взять? – предложил Шариков.
- Издеваешься? – возразил Вальтер. – Чем отдавать будем? Кредит отдавать надо.
- А отдавать будем молоком, - выпалил пёс.
- Гениально, блин. Если молоко отдавать, зачем же тогда корова?
- Значит, надо что-нибудь продать, – принялся размышлять Шарик.– Что-нибудь ненужное.
- Чтобы продать что-нибудь ненужное – надо сначала купить что-нибудь ненужное. А у нас денег нет. – Вальтер на пса внимательно посмотрел и заметил. – А давай, Шарик, мы тебя продадим.

На другое утро Дядя Фёдор, пёс и кот дом в порядок приводили. Паутину сметали, мусор выносили, печку чистили. Особенно старался Вальтер – он чистоту любил. Он с тряпкой на все шкафы, под все диваны залезал. Дом и так был не очень грязный, а тут совсем заблестел.
А от Шарика, как решили называть пса-модификата, пользы мало было. Он только носился, лаял от радости и чихал во все углы. Дядя Фёдор не выдержал и послал его в огород. И Шарик здесь так заработал, что только земля летела во все стороны.
Весь день они так трудились, а потом мыться отправились.
- Шарик, извини. Уж больно ты у нас запущенный, – смущенно заметил Дядя Фёдор. – Придётся тебе отмыться как следует.
- Я бы рад, только мне помощь нужна. Я не слишком гибкий и не могу нормально за собой ухаживать. И нужно что-то сделать с когтями – видишь, мои руки, это скорее лапы.
- Не проблема, - Фёдор принялся помогать модификату.
После они пообедали и отправились исследовать местность.

Вальтер уже ждал Дядю Фёдора. При нем тоже была сумка.
- Всё взял? – уточнил он.
- Да. Два ножа, штопор, открывашки разные, аптечка по твоему списку, сменная одежда – мне и тебе. Чай, шоколад, сухое молоко, кукурузные хлопья, хлебцы, сырокопченое мясо... Ноутбук. Плеер. Два мобильника купил по дороге. Запасные аккумуляторы тоже – вдруг там электричества не будет.
- Это хорошая мысль, - одобрил Вальтер. – Я вот тоже кое-чем разжился. Он приоткрыл свою сумку. Она оказалась гораздо более тяжелой и заполненной, в основном, средствами ухода и гигиены, а также двумя баклажками с чистой питьевой водой. А сверху красовалась бутылка дорогого коньяка.
- А вот и наш автобус, - Вальтер застегнул сумку и закинул на плечо.
Они сели в автобус №26 – Фёдор обратил внимание на номер, но ничего не сказал, и поехали.
Ехать было хорошо. Дачный сезон еще не кончился, но почему-то этот автобус был совершенно пуст. И никто им не мешал разговаривать.