Страшилка

- Почему ты не отрезала ему голову? – злился Нюрж. – Теперь мне понятно, почему я до сих пор не чувствую прилива сил от его сущности!
- Я не смогла, настоятель! – опустив голову, едва не заплакав, сказала Маришка.
- Ты - дура! Нельзя привязываться к жертве! Ты же знала, для чего мы его окучивали? – колдун ударил ведунью по лицу и подошел к яме, в которой я лежал. Он присел возле тела и вынул небольшой топор, чтобы отрубить голову. – Все приходится делать самому...

*****

Очнулся я в сточной трубе. Все так, как и задумала Маришка. Тогда, на террасе особняка, она рассказала мне, что на самом деле задумал Нюрж. Но любовь ко мне, не позволила ей убить меня. Поэтому мы придумали весь этот спектакль. Она имитировала мою смерть, этот липовой разрез на моем горле, снотворное, которое вколола перед обрядом, чтобы никто не догадался, что я просто уснул. Сюда привез меня Федор, здесь Маришка сделала вид, что отрезала мою голову и положила ее вместе с телом в заранее сделанную Федором яму. Здесь я должен был переродиться в Смуга, а моя сущность стать частью Нюржа, чтобы он жил и становился сильнее. Сюда он и придет, чтобы проверить, почему моя смерть не принесла ему сил. Я отодвинул большой камень, под которым лежал отравленный клинок. Достаточно сделать порез колдуну, чтобы убить его. Клинок был заговорен и освящен против нежити.

После омываний, как назвала эту процедуру Маришка, я вышел из душа и накинул на себя белый халат прямо на голое тело. Я снова взял листок в руки и прочел слова, которые должен буду прочитать перед тем, как меня лишат жизни. «Во славу Братства, прими Земля-Матушка сына твоего Андрея, дай силы защищать тебя от Тьмы грядущей, сделай воином твоим и защитником. Я добровольно дарю свою жизнь, своей кровью поливаю землю, чтобы она приняла меня к себе». И потом... мне перережут горло. Просто так... ритуальным ножом по горлу... И будут смотреть, как я покидаю этот мир, чтобы вернуться в него новым человеком. Уже когда я умру, мою голову и тело разделят и закапают во дворе, за особняком. Когда пройдет ночь, я оживу и стану частью Братства. Мать-земля соединит голову и тело в единое целое, и наполнит их своей силой и бессмертной сущностью. И сейчас, я как никогда готов к этому. Я знаю всё. Маришка рассказала все в подробных деталях. У меня нет другого выхода, я должен пройти обряд – и я готов к нему.

*****

Я стоял в комнате напротив зеркала, глядя в свое уставшее лицо. Эти дни в моей голове перевернули всё. Весь мой обычный мир. Всё, что я знал, делал, видел. Все, чему меня учили в школе, всё, что творилось вокруг. Никогда бы я не подумал, что то, что эти несколько дней я видел – может существовать на самом деле. И снова взглянув в зеркало, я увидел лицо со шрамом позади себя. Он схватил меня и зажал рот, прежде, чем я успел что-то сделать.
- Слушай меня внимательно, если хочешь остаться в живых.... – проговорил Раш.

Я сидел в просторной комнате большого загородного особняка, в который мы приехали сразу после расправы у реки. Это был шикарный старый, но приведенный в отличное состояние, дом, в котором жил настоятель. Особняк имел два этажа и, по всей видимости, внутри себя хранил, ни один десяток комнат. По дороге сюда, Нюрж лишь обмолвился о том, что сегодня планеты встают в том порядке, чтобы можно было провести обряд перерождения для вступления в Братство. Именно это высказывание меня и беспокоило. Я не знал, что теперь делать. В голове было какое-то двоякое состояние, и я знал, что скоро меня ждет разговор на эту тему.
Ждать его долго не пришлось. Дверь в комнату отворилась, и вошел настоятель.
- У тебя есть вопросы, я знаю, - начал он. – Я постараюсь тебе все объяснить, а затем задам только один вопрос, на который ты должен мне дать ответ.
Я сразу понял, что речь пойдет о моем вступлении в Братство, но решил оставить свои догадки на потом. Нюрж прошел в центр комнаты и уселся на большой кожаный диван, стоявший напротив кресла, в котором сидел я.

- Что это? Как такое возможно? – я щупал руками свою ногу и не мог понять, что это на самом деле происходит со мной. На пальцах оставались следы крови, которая сочилась из раны. Нюрж подошел ко мне и приложил руку к расцарапанному месту на моей ноге. Я почувствовал, как разрезанное место перестало болеть, а рана стянулась, словно бы ее и не было никогда. Оставались только следы от вытекшей из нее крови.
- Ты «искатель», Андрей. Теперь у меня ни осталось никаких сомнений по этому поводу! – глаза настоятеля блеснули. – И теперь «они» знают о тебе. Поэтому предлагать тебе стать частью нас, я даже не буду. Я настоятельно рекомендую присоединиться к нам, так как за тобой теперь начнется охота.
Мне откровенно не понравились слова Нюржа. Он разговаривал со мной холодно и сухо. Говорил это так, как будто бы у меня ни осталось никакого выбора. Как будто его слово – закон! Еще позавчера я был нормальным человеком, не знающим всей этой непонятной чепухи, а уже сегодня мне говорят, что у меня нет выбора, если я не хочу умереть. Но если задуматься... кто в этом виноват? Разве я? Меня охватила внутренняя злость.

Очередная поездка в «Ленту». Очередная покупка всевозможных вещей, которые я использовала в самых изощренных и кровавых целях. Признаюсь, что я не готовилась так сильно ни к одному экзамену и ни к одной сессии, как к будущему событию. К сожалению, мои денежные накопления начали исчерпываться, так что мне пришлось покупать все с умом: кувалда (благо была скидка), две газовые горелки, бутылка соляной кислоты и несколько метательных дротиков для дартса, которые стоили всего пять рублей за штуку. Так же я нашла набор цепей и замков. Качественные, и скидки хорошие. Решив, что веревки уже устарели, я купила короткие, но очень прочные цепи. Так же я купила четыре замка с одним ключом на всех. Не зря я так полюбила «Ленту» еще несколько лет назад.
По зубы «вооруженная» этими прелестными вещичками, я села в машину и поехала домой. По дороге я вспомнила, что забыла купить для отца новый набор инструментов и новые столовые приборы для матери. Плюнула и решила, что в другой раз снова съезжу в супермаркет и куплю все необходимое. Денег вроде как хватит. Теперь я должна придумать, как поймать последнего подонка. Если мне не наврали, то он не будет прятаться ни от кого. Это очень облегчает дело. Но как же мне его схватить? Очень волнующий вопрос.

Глубины джунглей городских,
Где камня цвет глаза мозолит,
Где вышина домов больших
Увидеть небо не позволит.
Это огромный серый щит,
Что укрывал народ от Бога.
Отца влиянье там горит,
Дает умам людей дорогу.
Так был покинут этот мир,
Никто за ним не наблюдает.
И тот, кто правилами жил,
Теперь сам за себя решает.

Я осторожно подошел к двери и замер, припадая к глазку лицом. Я ожидал увидеть, что угодно, но только не моего соседа снизу. Что? Лицо у соседа было каким-то недовольным. Все это время Федьки не было видно, и где он затаился – мне было не очень понятно. Я отворил замок и открыл входную дверь. На пороге стоял мой сосед Петр Яковлевич, пенсионер, заядлый рыбак и просто хороший и добродушный старичок. Жили они подо мной со своей женой, часто к ним приходила дочь со своим семейством. Это был низенький старичок, почти лысый, у него были добрые улыбающиеся глаза, а ходил он немного наклоняя голову на бок, тому причиной был шейный остеохондроз.
- Здравствуйте, - поздоровался я с ним, оглядывая площадку за ним и едва видимую лестницу.
- Привет, Андрей. Ты там случаем не засорил стоки? А то у меня земля поползла прям в ванну. Цветы шоль пересаживаешь, или горшок цветочный разбил?
- Чего? – удивился я. – У меня дома вообще ни одного растения нет... Какая земля?
- Да? Ну, значит, Петровна чего-то там опять творит на восьмом! Пойду схожу... А то решил помыться, а в ванной картошку скоро садить можно будет...
Старик зашаркал тапочками по полу, отправляясь на лестницу подъезда. Я с удивлением переварил все, что он сказал и пошел проверить свою ванную комнату.

После всех этих проверок, я чувствовал себя полностью истощенным, как и сама Маришка. Мы сидели за столом на кухне, отпивая ароматный чай на травах, который заварила ведунья. Она же, как мне показалось, была еще более задумчивой, чем я.
- О чем ты думаешь?
- О разном. О тебе, обо мне, о братстве, о Смуге. О том, что сегодня произошло. И все мои мысли лишь сводятся к одному.
- К чему же?
- Ты видел Смуга в своем видении? – вдруг спросила она меня.
- Да.
- Это был точно он? Ты уверен?
- Точно... - вспомнил я, как он схватил меня за ногу. – Это рыжее лицо я не забуду долго...
- Странно то, что такого обычно не бывает с «меченными». Вот в чем дело. Что-то меняется, а вот что именно – я пока не знаю... Надо дождаться Федора. С ним мне проще будет докопаться до истины. А ты ступай, спи! Завтра у тебя тяжелый день. Перерождение – это всегда волнительно.
И правда. После чая ведуньи я вдруг почувствовал, что даже моя больная коленка прошла и совершенно не болела, а глаза так и норовили закрыться от внезапно нахлынувших чувств. Больше не сопротивляясь этому желанию, я уснул...

Проснулся я уже вечером от чьих-то разговоров, доносившихся с кухни. Меня все же склонило в сон, когда я решил прилечь на диване после завтрака. Я прислушался, первый голос был Федора, а вот второй был явно женский. Кто же пришел ко мне еще, пока я спал? И почему про этого гостя Федор мне ничего не говорил? Я встал, размял немного онемевшие конечности и прошел на кухню. К моему удивлению, я отметил, что на полу в коридоре уже не было разбитых стекол, и остатки в дверях были аккуратно вынуты и так же убраны. За столом сидел Федор и какая-та женщина спиной ко мне. У нее были русые волосы с вплетенными в них красными и синими ленточками, на голове серебряный ободок. Одета она была в светло-зеленое платье, похожее на то, что носили древние славяне в период языческой культуры.
- О, Андрейка проснулся? – улыбнулся Федор, увидев меня в дверях кухни. – Как раз вовремя. Маришка только пришла. «Дружбу» будешь? Пшено-рисовая! – он указал на большую металлическую тарелку на столе, полную светло-желтой каши.
- Нет, спасибо, - ответил я, проходя на кухню. Все это время гостья не повернулась даже посмотреть, кто пришел.

В доме сломался лифт. Вот так просто... сломался. И вот я поднимаюсь по лестнице на седьмой этаж, на котором я живу. Тёмная лестница в три часа ночи. И мысли у меня только одни: хоть бы никто не встретился на пути. Я миновал третий этаж, как мой слух уловил что-то. Я остановился и прислушался. Где-то рядом, на расстоянии одного пролета, шел плач. Тихий такой, едва различимый, словно с закрытыми ладошками лицом. Тонкий,похожий не детский. Я поднялся на этаж и присмотрелся в темноте. В углу, около батареи, кто-то сидел и всхлипывал, уткнувшись в стенку. Кто-то небольшой.
- Эй? - тихо, чтобы не спугнуть, мало ли этот человек меня не слышал, как я подошел.
После моего вопроса, плач прекратился, и сидящий в углу замер. Он не повернул головы ко мне, ни шевельнул рукой, а просто застыл, словно стал прислушиваться.
- Эй? - Снова тихо подал голос я. Наверняка он подумал, что ему послышалось в первый раз. - С вами все в порядке?
Набравшись смелости я прошёл несколько ступеней, приблизившись к сидящему. Но он по прежнему не делал никаких движений. Эх, сейчас бы фонарик в телефоне, кабы тот не разрядился. Тело сидело неподвижно, не отвечая и не шевелясь. Неужели он решил, что я его не вижу привыкшими глазами в темноте? Может просто не хочет разговаривать? Я осмелился подняться на площадку и подойти к нему.