Страшилка

Весна. Молодая травка только - только проклюнулась из-под оттаявшей земли. Солнышко, еще не уверенно, будто пробуя свои силы, пытается согреть остывшую после холодных зимних заморозков, землю. Детвора, в расстегнутых куртках с веселыми криками запускают самодельные кораблики, сплавляя их по журчащим, стремительным ручейкам. И я: волосы заплетены в короткую косу, совсем еще новые сапожки подаренные мне на пятый день рождения, шейный платок, который я давно уже сняла и засунула в карман, потому что мне стало жарко от бега. А вот из дома выходит папа - еще совсем молодой, с аккуратно остриженной бородкой. Он улыбается, тянет ко мне свои сильные руки и я со счастливым криком прыгаю прямо в них и тут же кружусь над землей, а папа... папа тоже смеется и подбрасывает меня высоко - высоко, так что аж дух захватывает. На крыльце появляется мама, смотрит на нас и улыбается, от чего на щеках появляются забавные ямочки. Ее белоснежные волосы заплетены в толстую косу, перевязанную алой лентой, а большие глаза, цвета бездонного озера, лучатся непередаваемой теплотой и любовью. Но тут, небо нахмурилось, заволоклось черными тучами и брызнуло на землю потоками ледяной воды...
Я сделала глубокий вздох и тут же закашлялась, сплевывая затхлую воду. Мне с трудом удалось разлепить веки и оценить окружающую меня обстановку: знакомые уже каменные стены, тусклый свет факелов, угрюмый, небритый тип с пустым деревянным ведром, из которого по всей видимости, он и устроил мне столь оригинальный душ. В голове шумело так, как если бы ее использовали вместо тарана при осаде замка... Я попыталась собраться с мыслями и хоть немного понять - где я собственно нахожусь и что происходит? Итак, я прикована к стене, на ногах тяжелые кандалы, руки связаны за спиной и уже практически онемели, череп словно сжали тисками - по всей видимости, я действительно сильно приложилась головой. В глаза бросилась устрашающего вида дыба, а еще полный набор пыточных инструментов, кем-то любовно начищенных до блеска - ну просто мечта садиста! По всей видимости, меня приволокли в пыточную, а судя по темнеющим тут и там засохшим, бордовым подтекам, я здесь далеко не первый гость.

Довелось мне как-то ехать в одну деревеньку, года три назад. Стоял я, значит, возле машины, курил и ждал племянника, который с минуты на минуту должен был выйти из подъезда и мы бы вместе отправились в путь. Тогда я ещё был не женат, а одному жуть как не хотелось ехать, вот и уговорил сестру отпустить её сына со мной. А пацанёнок смышлёный - умный не по годам, постоянно что-нибудь рассказывает, улыбчивый парнишка, так что в радость было с ним ехать.

Нагруженный провизией и одеждой, племянник вышел из подъездной двери, поздоровался и сели мы оба в машину. Ехать до деревни около четырёх часов, сначала по асфальтированной дороге где-то полтора часа, а потом по бездорожью - так и до самой деревни. Едем, значит, разговариваем, темнеет, так выехали только часов в шесть вечера. И тут начал опускаться густой туман, в придачу к окутывавшей машину темноте. Ехать было невозможно, вот-вот из-за поворота могла появиться машина, а свет фар можно было различить только когда оничуть ли не впритык светят. Делать нечего, пришлось на свой страх и риск съехать на обочину. Оставив автомобиль на краю дороги, я строго наказал племяннику не высовываться из машины и не ходить за мной, так как в этом густом "дыму" можно было бы запросто заблудиться, а сам я направился искать хоть какие-нибудь дорожные указатели.

Прошёл я около десяти метров вперёд и наткнулся на столб с табличкой, который вещал о том, что до ближайшей деревни около десяти километров. Но я не обрадовался этому, так как прекрасно знал дорогу до нужного мне пункта - название ближайшего поселения не встречалось и не должно было встречаться по пути. Я отчаянно вспоминал, мог ли свернуть не туда, перепутать дорогу, но у меня даже от моих умозаключений заболел лоб - нигде я свернуть никуда не мог, так как почти весь путь дорога шла прямо, а если бы я хотел повернуть, то прямиком бы загремел в кусты или деревья.

- Я его вижу и слышу. Он... Он тут. Он заберет меня, - всхлипывая, говорила мисс Норис, - вы должны меня спасти!
После последнего предложения она развела руками.
- Миссис Норис...
- Мисс.
- Хорошо, Мисс Норис. Ваша проблема очень непонятна. Мне придется назначить курс лечения и... - говорил мистер Бакинс
- Вы думаете, я сумасшедшая?! - нависла на столом грозная женщина.
- Ну что вы... Просто это странно...
- Нет! Вы точно думаете, что я сумасшедшая! - заверещала пациентка, которая пришла к опытному психологу
- Позззвольте мне... - заикаясь, лепетал мужчина, вжавшийся в кресло.
Мисс Норис была полной, грозной женщиной, с аккуратно заколотыми волосами в шишку, которая находилась под шляпкой. На ней было шикарное вечернее платье и туфельки, которые ей явно были малы.
Мистер Бакинс собой представлял невысокого, худощавого и почти лысого мужчину.
Явно закомплексованный мужчина побаивался его буйную пациентку.
- Мне всё понятно, мистер Бакинс, прощайте, я загублю вашу карьеру за то, что вы... - продолжала говорить полная дама
И тут мистер Бакинс понял: "Она загубит мою карьеру из-за того, что ненормальная!" В висках его заболело. В глазах потемнело. Он не заметил как схватил настольный светильник и ударил немолодую даму, которая сразу замолчала и с шумом рухнула на пол. На её труп полетел светильник...

Моя сестра Анюта - человек-весна, неунывайка. Всегда шла по жизни с улыбкой, с шутками. Любую жизненную ситуацию, даже не очень радостную, могла разобрать и рассказать так, что живот надорвешь. С мужем - Анюта его ласково звала Витек - они жили душа в душу. Да случилась беда и Витька не стало - инфаркт в сорок пять лет.
После его смерти нашу Анюту будто подменили. Месяц за месяцем ходила с распухшими от слез глазами, одетая в черном, ничего вокруг себя не замечая. И вдруг однажды приходит ко мне в новом светлом пальто и, улыбаясь говорит:
- Глянь-ка на мою обновку! Нравится?
- Очень.
- Это мне Витек купил!
Подумала я: "Витек-то умер! А у нее пальто... Крыша, видать, съехала".
- Ань, ты успокойся, скинь пальто, - стала уговаривать я, ведя ее к дивану. - Приляг. А я пока чай приготовлю.
- Да не сумасшедшая я! - отвела мои руки Анюта. - Правду тебе говорю!
И рассказала такую историю.

Сама знаешь - я все свои накопления на похороны и поминки потратила, еще и вы денег добавили. А холода быстро пришли, смотрю - пальто мое никуда не годится, а новое купить не на что. Раньше Витек за этим следил - знал, что я к шмоткам равнодушна, деньги откладывал, в магазин меня тащил. А теперь некому. Одна мне дорога - за ним следом.

До моего дня рождения оставалось чуть больше недели, когда умер мой дедушка. Для всей нашей семьи это известие стало страшным потрясением и неожиданностью. Скончался на 89-м году жизни от инфаркта. Он жил один в своей квартире (бабушка умерла 2 года назад), справляясь в одиночку со всеми житейскими трудностями. Естественно, ни о каком празднике и речи быть не могло: похороны, поминки, все так закрутилось... Помню, очень много плакала, все винила себя в том, что последнее время мы редко общались. В детстве дедушка был для меня всем: на даче он читал мне, играл со мной, рисовал. Потом я выросла и мы отдалились друг от друга - общение ограничивалось одним-двумя звонками в неделю.
Но время лечит, прошло около полугода и горе потихоньку стало меркнуть на фоне моей сумасшедшей жизни. Дедушкина трехкомнатная квартира по наследству перешла моей маме, однако жить мы там не собирались, каждый до боли резал глаз. Тогда и возникла мысль продать ее. Пару раз мы с мамой заговаривали на эту тему, однако для воплощения идеи ничего пока не предпринимали. И тут случилось вот что.

Снится мне сон. Я стою в коридоре, вокруг темно. Передо мной стоит мой дедушка, смотрит на меня и жестом приглашает войти в дверку позади него. Я иду за ним. Входим и я вижу, что мы в дедушкиной квартире, в его кабинете. Все вещи знакомы - большая коллекция камней (дедуля был геологом), картины, портреты родственников, книги. Тут дедушка мне говорит.
- В левом ящике стола (указывает на него) лежит одна вещица. Возьми ее.
Говорил он сухо и отрывисто, но в его глазах я увидела глубокую печаль и сожаление. Тут он продолжил:
- Надеюсь, тебе понравится мой подарок.
Внезапно он перевел тему и таким спокойным, размеренным голосом произнес:
- Продавайте квартиру в ближайшее время, иначе потом ничего не выйдет.
Он улыбнулся и прямо испарился в воздухе. Тут я проснулась.

"Вставай, тебе пора в школу!" - снова услышал я голос своей мамы.
Я посмотрел на часы, которые показывали 7:00, а потом посмотрел наверх и встал.
- Слушай, мам, почему ты не на работе?
- Я взяла выходной.
- Ясно.
- Кто тебе звонит?
- Сейчас проверю.
Я отошёл, посмотрел на телефон и мои глаза чуть не вылетели из орбит от удивления. На мой телефон звонила "Мама". Я пошёл на балкон подозревая что-то неладное и ответил:
- Алло?
- Привет, сынок, ты встал? Завтрак на столе, не опоздай в школу.
- А... Ты сейчас где?
- Я как всегда на работе, а что?
- Да нет ничего, ладно я пойду, пока.
- Пока.

Яркое солнце слепило глаза. Алина проснулась на стуле с карандашом в руках. Стрелки часов показывали полдесятого. Голова болела, будто после дикого угара. Хотелось спать и одновременно не хотелось спать. Внутри боролись странные чувства рвоты и свежести мыслей. Алина встала и, шваркая тапочками, прошла в ванную. На зеркале виднелись разводы от воды, щели между плиткой покрылись желтой плесенью, а на полу валялся истоптанный коврик. Девочка почистила зубы и умылась. Все как обычно. В холодильнике нашла остатки от вчерашнего ужина и съела это не разогретым. Одела любимое розовое платье с зелеными единорогами и джинсовые кеды. Засунула гитару в чехол и водрузила его на плечи. В карман для нот положила обезболивающее, телефон, ключ от дома и новенькое, аккуратно сложенное черное платье, купленное только вчера. Затем засунула в уши наушники и включила пост-хардкор. Жесткая музыка врезалась в мозг и затупила боль. Ну все. Можно выходить.

Тема сидел на лавочке, поставив ноги на ограду небольшого садика. Андрей и Олег перебирали какие-то бумаги, по-видимому ноты. Сережа пил колу, а Валера стучал палочками по большому чемодану. Большой чемодан... В нем Валерка переносил установку. Тут Алина заметила. Андрей держал за ручки чехол для синтезатора. Тема опирался спиной на гитару, а рукой придерживал старенькую колонку, с которой они выступали на днях в школе. Олег и Сережа тоже взяли с собой гитары. Рядышком на скамейке одиноко лежал диджейский пульт для воспроизведения электроники. Алина достала наушники.

- Что это? - недоуменно спросила она, - У нас концерт? Почему вся аппаратура здесь?
- Наши поклонники должны последний раз услышать твое пение, - сонно ответил Валерка.
- И где мы собираемся играть?
- У тебя есть два варианта, - улыбнулся Тема, - Первый - старая сцена в парке, второй, - он поднял палец, будто бы придумал гениальную идею, - Крыша твоего дома. Тебе выбирать.
Алина задумалась. "Парни действительно чокнулись. Придумали себе каких-то поклонников. Ну что ж, я же хотела оторваться".
- Крыша, - коротко ответила девочка и подошла к подъезду, чтобы открыть дверь.

Жила девушка 18 лет. Звали её Алина. Она жить не могла без Макса. Они были парой века. И вот однажды Макс пригласил её на дачу. Он быстро её уговорил и вот они поехали. На часах 22:49. Было темно, но тепло. Она открыл окошко и в лицо ей дунул сильный воздух.

- Хорошо тут. Да, Макс?
- Конечно, ведь ты рядом.
- А ты до меня кого любил?
- Никого!
- Правда?
- Ну конечно!

Вот и дача. Они взяли чемоданы и зашли в старенький дом. Включили свет, расположились и Макс повёл её на второй этаж. Там он долго и нежно целовал её губы. Вдруг они услышали грохот на первом этаже и пошли проверить. На полу лежали осколки зеркала. Макс не подал виду и убрал осколки. Алина вышла во двор. Она стала гладить соседского кота и вдруг он больно царапнул её. Она испугалась. Рана была как от стекла, неровная и глубокая.

- Там впереди дверь! - Наконец прошептала Сирин инстинктивно, до хруста в онемевших пальцах, сжав мою руку. Уж не знаю, сколько мы брели, поэтому погруженному во тьму коридору, но лично мне показалось, что прошла уже целая вечность. Оборотень остановилась так неожиданно, что я чуть не клюнула ее носом в затылок. - Сейчас нащупаю ручку!
Послышался противный скрип несмазанных петель и перед нами образовался серый, прямоугольный просвет.
- Я чую людей, но они далеко. - Втянув носом воздух, сообщила Сирин, первой переступая порог. - Где это мы, интересно?
Я вошла вслед за оборотнем и с любопытством огляделась, изучая все те же каменные стены и прибитые к ним железные кольца с тяжелыми цепями.
- Похоже, мы находимся в королевских темницах. - Заключил Бриан, указывая на три ведущих в разные стороны коридора. - Там дальше, по идее, должны находиться камеры с заключенными.
- А ты и в королевской тюрьме побывать успел? - Ехидно спросила Сун Вэй, последней появившись из тоннеля и закрывая дверь, которая с этой стороны, была отделана камнем и захлопнувшись, слилась со стеной. Бриан закатил глаза но все же снизошел до ответа:
- Нам на уроке рассказывали, когда мы магических преступников проходили.
- Так! Сейчас не время выяснять отношения. - Осадила я воинствующую парочку. - Лучше давайте думать, куда двигаться дальше. Коридора то, три!
- Прости, я что-то не понимаю. - Сирин растерянно посмотрела на меня. - А зачем нам собственно куда-то дальше идти? Мы вроде посмотрели, куда ведет этот потайной лаз, а по темницам зачем бродить? Еще не хватало, чтобы нас тюремщики или того хуже, дворцовая стража схватила!
Я вздохнула:
- И вправду. Давайте-ка возвращаться.

Грохот колес умиротворенно действовал на Василису и она начала закрывать глаза, не переставая держать за руку своего брата. Ей показалось, что она заснула на секундочку, когда поезд издал гудок, объявляя о приближении к станции. Она мигом открыла глаза и посмотрела в окно. Там как раз были родные холмы, которые так любила маленькая девочка. Такие же зеленые, как и прежде, они поражали ее своей красотой, заставляя сердце учащенно биться. Василиса, девочка восьми лет с белокурыми локонами и голубыми глазами, начала нетерпеливо приплясывать на скамейке.
- Лис, успокойся, а то упадешь. - притворно проворчал ее брат.
- Ну, Ром, - обиженно надула губки девочка, - я не упаду.
- А я говорю, что упадешь.
Продолжая дуться, девочка слезла и начала собирать свои книжки, которые она раскидала по скамье, пока длилась поездка.
Каждый год Рома и Василиса ездили к бабушке на каникулы, чтобы отдохнуть от городской суеты, насладиться свежим горным воздухом и навестить своих друзей. Поезд уже почти подъехал к станции и брат с сестрой собрали свои пожитки и вынесли их к вагону. Вот уже и показалась станция, перрон, а на перроне бабушка, с улыбкой ждущая своих внучат.
Снова раздался гудок и вот уже поезд остановился, выпуская пассажиров. Брат и сестра со всех ног бросились к бабушке. Смеясь и радуясь долгожданной встрече, она их целовала и осматривала, приговаривая:
- Господи, похудели-то как. Кожа, да кости ведь одни. Ну ничего. Приедем домой, я вас курочкой накормлю, пирожками свеженькими.
Они закончили целоваться и, собрав все немногочисленные пожитки, загрузили их в машину и двинулись в путь.