Страшилка

Вы верите в реинкарнацию души? Я расскажу вам несколько историй из жизни людей, которые утверждали, что жили до этого в другом теле, помнят всё и всех.
Однажды жили красавец и красавица - молодые супруги, привлекательный состоятельные и довольно успешные. Вскоре, их посетило очередное счастье, которое так желанно для всех семей нашего бренного мира - они зачали ребенка, который уже зрел внутри красовой матери - жены. Беременность проходила удачно и благополучно и они были на вершине счастья, но словно знали, что они этого заслужили. Но новорожденный омрачил это прибывание на облаках и опустил супругов на землю. Он был некрасив. Некрасивый ребенок у такой красивой пары. В их отношениях пошел разлад, они уже почти перестали быть семьей, единым целым. Конечно же, они винили во всем ребенка, словно он виноват во всех их страданиях и ссорах. В один ужасный день, они решили совершить прогулку по речке всей семьей. Супруги заплыли в самое глубокой и недоступное для чужих глаз место. Убедились, что их никто не видит и сбросили ребенка в пучину... Всем рассказали, что это был несчастный случай и изображали горем убитых родителей. Им все поверили и даже наперебой утешали. Спустя какое-то время у них появился еще один малыш. На этот раз ребенок родился красивым, как его родители. Счастью не было предела и их отношения тоже стали налаживаться. Зажили они как раньше, беззаботно и счастливо. И вот однажды, они решили снова совершить прогулку по реке, насладиться природой всей своей счастливой семьей. Но когда они стали подплывать к тому злополучному месту, ребенок вдруг вопрошающе сказал грустным голосом:
- Пожалуйста, только не уроните меня в этот раз.

Утром третьего марта на улицы города Самара вышли тысячи, сотни тысяч детей с оружием в руках. От годовалых младенцев до шестнадцатилетних подростков. Тупые ничего не выражающие лица, смотрящие в никуда глаза. В руках каждый сжимал оружие. Кто-то еле удерживал тяжёлое ружьё, кто-то уверенно держал пистолет, а кто-то смог нарыть лишь нож.

Дети словно бездушные куклы стояли на дорогах, газонах, крышах зданий, тропинках и стоянках для машин. Все улицы были заблокированы. Снег падал хлопьями на землю. Из-за снегопада была ужасная видимость. Солнце скрылось за огромными, почти чёрными тучами.

Взрослые люди с ужасом наблюдали за тем, как эти дети просто стояли на улице и смотрели в никуда. Никто не осмеливался подойти к ним. Чего только стоили выражения лиц детей... Отовсюду слышались крики паникующих мам, отцов, бабушки звали внуков, дедушки орали во всю глотку, но дети их будто не слышали.

Где-то вдалеке тихо играла навязчивая мелодия, источник, которой было не найти. Взрослые люди никак не могли дозваться своих отпрысков. Крики, ор, визг и мольбы родителей были бесполезны.

Даже годовалые дети, ещё неуверенно ходившие, сейчас стояли как куклы, словно неживые, с каменным выражением лица. Где тот задор, детская улыбка или хотя бы слёзы? Где радостные крики ребёнка, который сумел встать на ноги и начинает ходить? Их нет. Они все будто не дышат, они словно мёртвые.

Недавно я перешёл на новое место работы. Работаю теперь в психической больнице. Сразу не понравилось мне это место. Часто слышны крики, вопли... Вот не повезло мне. Я должен следить за состоянием больного, с самой последней стадией болезни. Кажется его звали Пашка. Как же он меня пугал. Ещё бы: постоянно разговаривает с каким-то Андреем. Я сразу понял, что этот Андрей вымышленный персонаж. Псих часто бубнил себе под нос отдельные отрывки фраз. Что-то типо "Сейчас я сверну тебе шею", "Если ты не уйдешь, я тебя расчленю на миллион кусочков". Эх, Пашка. Когда же ты прекратишь меня пугать, а?

Однажды, когда я зашёл к нему в палату, что бы всадить ему в зад два очередных укола, я увидел ужасную картину: в самом дальнем углу лежал окровавленный Павел. Он держал в одной руке нож, во второй не менее кровавой руке была кровавая ручка. На его коленях лежал дневник с чёрной обложкой, она была заляпана алой кровью и какой-то слизью. Я хотел убежать, но любопытство взяло верх. Мне до смерти захотелось знать, о чём думает псих с самой последней стадией шизофрении. Это же шанс один на миллион.

Так как человек я брезгливый первым делом надев резиновые перчатки, я протёр записную книжку. Что-то не хорошо мне стало. В присутствие психа, я не мог открыть его же дневник. Мёртвые глаза Пашки смотрели прямо на меня. Этот мертвый взгляд не давал мне открыть первые страницы, заляпанной кровью книжки. Я ринулся к врачу, что бы сказать смерти Павла. Через минут десять банда врачей была уже в палате. Завернув Пашку в черный пакет с молнией врачи вынесли его. "Покойся же с миром, псих" подумал я. Когда врачи скрылись за углом я ринулся к книге. Сев на пол, так как койка была в какой-то пене, я открыл первую страницу. Эх, Пашка, что ж ты так не аккуратно умираешь то, а? Посмотри, все страницы слиплись из-за твоей кровушки. Я разговариваю с мёртвым психом, неужто я сам с ума схожу? Нет, быть такого не может!

Нежно открыв книгу меня по приветствовал рисунок. На нём был нарисован человек, повешаный человек. Глаза его были выпучены, из руки, а конкретно из вены капала кровь. Мне кажется, что Паша свою кровь вместо красок использовал. Помню, как пришёл к нему, а он мне свой указательный палец показывает, мол перевяжи марлей, спиртом обработай. Так он мне потом сказал, что это Андрей его зарезать пытался. Ножом как махнул и по пальцу ударил, вот кровь и пошла. Рядом с повешаным человек на стуле танцевала балерина. Голая, живот разрезан, из него кишка выползает. Видимо Пашка против балета что-то имеет. А балерина как будто в движении застыла, до чего же реалистично нарисовано. Странно, что он так красиво рисует. Лучше меня, даже лучше некоторых художников. Такие таланты пропадают. Осмотрев рисунок глазами еще раз, я перевернул страницу. Там были Пашкины записи.

- Женя, если ты сейчас же не встанешь и не придешь есть свою кашу, ни на какие аттракционы не попадешь! - сурово крикнула мама из кухни.
Сон как рукой сняло. "Как я могла забыть? Мама же обещала в эти выходные пойти в парк, кататься на каруселях!" - Маленькая Женя тут же вскочила с кровати и побежала умываться и завтракать.
- Мам, мам! А мы на американские горки пойдем? А на "лебедей"? А на колесо обозрения? А в вагончик, где ты как будто погружаешься под воду, пойдем? Мам, пойдем?
- Мы пойдем, куда ты захочешь, только ешь. - Мама отвернулась заваривать чай и заулыбалась. Какая нетерпеливая дочь, брат ее ведет себя на удивление спокойно, хотя обычно все происходит наоборот.
Дети наконец-то позавтракали, семья собралась и отправилась в парк. Какие чудеса открылись маленькой девочке в этот выходной. Воздушные шарики, сладкая вата, мороженое в вафельных стаканчиках. Сегодня ей было позволено все! Женя бегала от аттракциона к аттракциону и тянула родителей в билетные кассы. Она хотела покататься на всех каруселях сразу. Девочка не хотела терять ни минуты.

Будильник со всей силы полетел в стену. Ненавижу выходные!!! Голова раскалывается, за окном как будто праздник, почему все так громко орут? Меня охватывало какое-то необъяснимое бешенство. Какая-то безумная паника и гнев одновременно. Надо отвлечься, надо что-то срочно делать, чтобы не думать! Чтобы не думать ни о чем. Лишь бы опять не началось. Боюсь, я не смогу больше держать себя в руках. Но я должен! Я должен!

- Игорек, ну пойдем с нами! Ну, пойдеееем! - уговаривала Женя брата прокатиться с ней на карусели. Брат ни в какую не соглашался. - Ну и дурак! - Бросила Женя и, схватив маму за руку, побежала к билетеру.

В голове ни одной разумной мысли. Каждый новый план рушится, на каком-либо пункте. Кругом только темнота, здесь холодно. Последнее мое воспоминание, то, как я ложилась спать, я даже помню, что заснула, но где проснулась сейчас для меня тайна. Сижу долго, от холода щиплет пальцы и я пытаюсь согреть их своим дыханием. Время идет, а я все еще тут. Хочется спать и я поддаюсь этому желанию, надеясь, что с пробуждением все образумится.
Сквозь сон и пронзительный холод, различаю голоса. Прислушавшись, различаю испуганные, но с ноткой беззаботности голоса. Странно, тут дети. Приподнимаюсь и различаю полосу света рядом со мной, подхожу и вижу лестницу вверх, к самой двери. За ней голоса. Стараясь не шуметь, поднимаюсь и останавливаюсь в нерешительности. Одна моя часть хочет остаться в холоде, но в безопасности, вторая - встретить хоть и маленького, но человека. И я протягиваю руку.
Я не ошиблась, решив, что это дети. Вижу подростков, самым старшим лет тринадцать. Но они не слышат моих вопросов, они напуганы. Проходит время, сколько не знаю, мне кажется долго. Хотя всем так кажется. Никто не шумит, мы молча сидим на полу, всего нас двадцать четыре человека. Замечаю, что ко мне подсаживаются дети. Прям облепливают, причем незаметно. Боятся, ясное дело, надеются, что я смогу справиться с неизвестностью. Пусть пока думают так, хотя бы не плачут. Нашу тишину нарушает хлопок двери наверху. Мы вздрагиваем и бессмысленно сверлим глазами беленый потолок. Раздается шелест и внезапно, все как один, дети поднимаются и начинают подниматься по залитой восходящим солнцем лестнице, которую никто из двадцати четырех человек, каким-то образом не видел ранее минуты. Ничего не понимая, я решаю последовать стадному инстинкту и последовать за детьми, но я не могу. У самого подножия лестницы, я натыкаюсь на не видимый барьер. Положив руку на прозрачную, но плотную завесу, я стою, а тем временем дети обтекают меня со всех сторон. Наблюдая за этой картиной, я тупо пялюсь наверх, пытаясь сообразить, что происходит. Судя по скрипу ступеней, дети преодолевают не один лестничный пролет.

Я решил что не всё так плохо, ведь теперь я сижу не один и наверняка выгляжу как и все другие люди. Как мне всегда этого хотелось... Но сейчас не про это.
- Часто вижу вас здесь, наверное у вас много времени. - Видно, что пытается завести разговор.
- Не совсем... - протянул я.
- Кем вы работаете?
- Строителем.
- Прекрасная как по мне работа. - Не сходила с её лица всё та же улыбка.
- Думаете? - скривился я при воспоминании грязных рук, тяжёлой нагрузки и дикой боли в спине. - Мне всегда твердят, что это неблагодарная работа и слишком грязная.
- Нет, это прекрасная работа, ведь я-то знаю, мой отец когда-то работал строителем и я частенько была на стройках, всегда когда я приходила, он мне говорил: "Видишь этот дом? Это будущее, для какой-то семьи". Даже когда его не стало я всё равно верю в то что когда, то найду свое будущее.
Это меня затронуло. Словно одна из ржавых струн моей омертвелой души ожила.
И я... я впервые за 7 лет улыбнулся.
- Джек, вы очень хороший человек. Хоть сразу и не скажешь. Не надо прятаться от всего мира.
- Это как привычка, от которой не отвыкнуть, извините, Сьюзан, но меня уже не изменить.
- А я попробую. - Она кокетливо улыбнулась и встала.
- Может, прогуляемся? Здесь становиться скучно.
Ух, эта девушка мне нравиться всё больше и больше. Но как оказалось, всё ещё впереди.

- Вы уверены, что сможете выполнить эту работу и напрягов не будет? - уже в пятый раз спросил у Зака Метцоджорно заказчик, уважаемый судья, доктор Себастьяно Сорби.
- Никаких напрягов! - В очередной раз, равнодушным голосом повторил наемный убийца.
Доктор Сорби на несколько десятков секунд зашел в соседнюю комнату и вернулся с небольшим кожаным чемоданом.
- Вот, тут аванс, 50.000 евро, остальные 150.000 получите так же, кешем, по выполнению работы. И запомните, никаких помарок и напрягов, а если напряги все же будут, вы знаете что делать. А хитрить, сами понимаете, нет смысла, кто-кто, а вы меня знаете, кого угодно из-под земли достану! В свои 54, я еще никогда, никому ничего не спускал с рук! Не забудьте время. Завтра, в 18:00. Дослушав эти наставления, Зак взял чемодан и быстрыми шагами, оглядываясь по сторонам, покинул конспиративный загородный дом доктора, о существовании, которого никому не было известно, так как формально он принадлежал другому (подставному) лицу.

Вернувшись домой, Сорби вошел в комнату своей жены, 45 летней блондинки, бывшего прокурора, Паолы Сорби - Пфиценмайер. Он сказал ей, что некий мафиозий, так же, как и в прошлый раз, предложил ему солидную взятку. И что на этот раз, она должна встретиться с поставщиком денег в заброшенной захолустной избушке в загородном лесу, чтобы взять сумму, завтра, в 18:00. Паола поворчала немного, напомнив ему их уговор, что прошлый раз был последним, а так же, что это очень опасно, но вскоре согласилась.

Расскажу пару историй, которые случались со мной в детстве... На тот момент мне было около 8-9 лет. Насмотревшись фильмов про спиритические сеансы на кассетном видеомагнитофоне, мы со старшей сестрой решили повторить увиденное. Для этого Ирина где-то нашла старых тетрадок с рукописными инструкциями и заклинаниями. Дождавшись, так сказать, "страстной" недели, в полночь воскресенья начали колдовать. На листе бумаги обвели круг вокруг блюдца. Расставили по окружности алфавит и цифры, а в центр нарисованного круга была слега воткнута швейная игла, которую придерживала за нитку рукой сестра. В тусклом свете свечи Ирина задавала глупые вопросы. Тень от иглы указывала то на "да", то на "нет". За тем игла начала просто кружиться против часовой стрелки. В результате чего дома начали появляться странные шорохи. То на чердаке, как буд-то кто-то прошёл и остановился над нашей комнатой. То в туалете странное "шебуршание" по кафелю. То вода на кухне начала капать из крана. Все звуки начали приближаться к нашей комнате. И вот уже в комнате родителей стукнула дверца шкафа...

Нам стало очень страшно и мы прекратили сеанс просто бросив иглу и включив свет. Естественно, правильно данное мероприятие никто закончить не смог. Спустя несколько дней началось нечто...

Каждую ночь в шкафу нашей комнаты кто-то стучал по стене. Сестре снились кошмары. Она начала панически бояться, что её кто-то хочет украсть. В конечном итоге сестра начала сильно болеть. Отекло лицо, стали выпадать волосы. Врачи не знали от чего лечить. И в один скверный миг она начала задыхаться и практически перестала дышать. В срочном порядке госпитализировали в реанимацию. Провели лечение, стало лучше. Смогла самостоятельно дышать, но отёк лица и выпадение волоса не прекращались. Со временем начала шелушиться кожа с невыносимым зудом. Доходило до того, что места расчёсов превращались в глубокие раны.

Мэлл задыхалась. Она бежала из последних сил и не могла остановиться. Она знала, что Оно её догонит. Сейчас или позже - это был вопрос времени. Она бежала, но слышала позади себя громкий и режущий уши крик. Она понимала, что друзей уже нет. Нет и не будет больше. Их не найдут. "Где же этот чёртов выход?" - думала она про себя. Комната за комнатой, коридор за коридором. Казалось - это никогда не кончится.
Как всё начиналось.
За окном стоял первый летний месяц. Июнь. Но погода была не подходящая для прогулок, пикников и прочих развлечений. Поэтому компания друзей решила устроить вечер страха. Страшный фильм, парочка страшных историй и ночь, проведённая в старом доме, который все обходили стороной.
Дом был покинут прежними хозяевами. "Остаться тут? Да, ни за что!" - это были последние слова Мистера и Миссис Ральф. Они съехали на второй день после жизни в этом доме. Ночью в нём раздавался крик, который слышали в 3-х кварталах. Никто никогда не подходил к нему. Да и зачем? Кто решит рисковать собственной жизнью? Многих, кто жил в этом доме находили мёртвыми либо испуганными. Так что дом, слыл не лучшей репутацией.
Фома, Вики, Рей, Мэлл и Джек собирались у входа. Первыми пришли Мэлл и Вики. Девушки, которые были самыми бесстрашными и первые предложили эту не лучшую идею.
- Ну и где их носит? Мы их полчаса ждём! - нетерпеливо и с явной раздражительностью в голосе сказала Мэлл.
- Эй, наберись терпения. Пора бы привыкнуть к непунктуальности наших друзей.
- Привыкнуть? Хм...
- Привет девчонки, простите за опоздание. Джек должен подтянуться. - улыбнувшись пропели Фома и Рей.
- А это чудо уже где? - приподняв одну бровь, с грозным выражением произнесла Вики.
- Я не чудо - это раз, а во-вторых, какие фильмы без поп-корна? - тихо, но с доброй ноткой в голосе произнёс Джек. - Ну, что? Пошли?

Эта история произошла со мной пять лет назад, тогда мне было двадцать два года и я жил на периферии. Из достопримечательностей в нашей маленькой деревушке был только клуб, в котором проводили все праздники и дискотеки. Понятное дело, что молодежь проводила рядом с клубом все свободное время, а особенно вечера и темные ночи. Вот и я по вечерам занимался только тем, что пил там с местными парнями и цеплял деревенских малолеток.

Случилось это в один из весенних ночей. Весь деревенский молодняк собрался на дискотеку и каждый принес с собой выпивку. Мы здорово веселились и выпивали, мне же вскоре захотелось по нужде и шатающиеся походкой я вышел на улицу. Конечно, в деревне не найдешь цивильных сортиров, у нас они были деревянные и перекошенные. За клубом находилось несколько таких сомнительных строений и я направился туда. Огляделся и понял, что самые нормальные из сортиров надежно оккупированы и, скривившись, пошел по своим делам в самый гадюшный из них. Главное не во что, не вляпаться - подумал тогда я.

Дверь деревянного ящика со скрипом отворилась. Я вытащил телефон из кармана и начал освещать пространство, чтобы, не дай бог, не провалиться ещё. Я уже собирался спустить джинсы и по-быстрому сделать своё дело, как телефон выскользнул из моих дрожащих рук и упал прямо в темную дыру туалета. Я начал громко материться, но тут вспомнил, что в кармане у меня есть зажигалка с фонариком. Я достал её и начал светить в дыру. Лучше бы я этого не делал, черт с этим телефоном, лучше бы я ничего не видел и не знал.