Страшилка

Этим летом бизнес моей семьи сильно полетел вверх и мой свихнутый на кризисе папаша (никогда его не любила) решил ни в чем нам не отказывать. Так мы купили новый огромный дом. В этот солнечный день я раскладывала свои вещи и наводила порядки с отличным настроением. Как ни странно я не горевала за прежним местом жилья. Меня там ничего не держало, ведь благодаря тому, что у меня богатый папа все считали меня мажоркой и не общались со мной. Но я росла послушной и общительной девочкой. Вернемся к моему занятию в новом доме. Я убиралась и решив, что если я найду друзей или какого-нибудь котика, можно будет сидеть с ними на чердаке. Тогда я и потопала наверх. Дом был не очень новый, поэтому скрипящая стремянка наводила на меня страх и будто грозила скинуть меня прям под потолком на этот гнилой пол. Если честно, дом мне вообще не нравился, но родители не спрашивали моего мнения и я не заикалась им возразить. Здесь будто пахло предыдущими хозяевами и... падалью. Когда я это подумала по мне прошелся небольшой холодок, но слава Богу я здоровая и невредимая забралась на чердак. "Пыль, антиквариат и еще раз пыль...", пронеслось у меня в голове и я откашлявшись протерла рукавом окно. В комнатку проскользнули маленькие лучики света. Я начала здесь все разбирать. Старые игрушки, вазы и книжки. Ничего особенного. Но вдруг я наткнулась на какую-то тетрадь. Она была в кожаной обложке с позолочеными уголками, к счастью замочка на ней не было и я с улыбкой открыла таинственную вещицу. Надпись в дневнике гласила:

10 апреля. 1992
Привет, дневник. Я Мелинда МакГарден. Сегодня мы переехали в новый дом. Я ненавижу своих родителей! Они считают меня пустым местом и просто таскают за собой, как куклу. Они заботятся обо мне только когда боятся, что я их опозорю!

Дальше еще был текст, но он не особо важный, поэтому Миранда перелестнула несколько листов и продолжила читать.

Так потекла наша с Грегори жизнь. Мы продали большую часть животных, а для коровы и курей Грегори возвёл сарай за домом, в котором мы их держали. Нам с Грегори было весело и комфортно вместе. Я старался больше не поднимать тему об охоте, только просил рассказывать про различных существ. На моё десятилетие он подарил мне велосипед, которому я был безумно рад. А через три дня после этого, были готовы все документы по опекунству. Мой дом и ферму продали, а деньги, как и обещал Грегори, он положил на мой счёт, которым я смог бы воспользоваться только после его смерти или с наступлением совершеннолетия.
- Грегори, а зомби тоже существуют? - спросил я его однажды, когда мы с ним пахали землю под грядки.
- Существуют. Только в зомби человек превращается, если на него было наложено специальное заклинание магии вуду. Иначе, все бы воскресали и просто ходили по улицам.
- А зомби опасны? Ну, ведь это люди, только мёртвые. - задал я ещё более нелепый вопрос.
- Конечно, опасны. Они питаются человеческой плотью. Особенно, они любят человеческий мозг.
- А как их можно убить, если они уже мертвы?
- Нужно прочитать заклятие вуду в обратном порядке, тогда это отключит зомби. Ведь зомби - это злой дух, который вселяется в тело усопшего.
- А если ты не знаешь заклинание или забыл?
- Тогда нужно снести голову. Это, как молитва и распятие - тоже помогает в большинстве случаев.
После посещения Горгульи, в городке всё стало тихо. Билл и Карл патрулировали, но никаких признаков чего-то необычного не было. Словно, вся тьма притаилась где-то и только ждала своего выхода.
- Грегори, а почему ты больше не ходишь на охоту? - спросил я его однажды.
- Потому что теперь у меня есть ты и я не могу тебя бросить одного. К тому же, Билл, Карл и Фернандо отлично справляются со всем.

Мы проснулись поздно. Алкоголь и ночные посиделки притупили страх и заснули мы прекрасно, по крайней мере, я. Меня разбудил Майк.
- Эй, братишка! Сегодня за завтрак отвечаешь ты. Мы вчера с Терансом кухарили.
С утра, наше ночное ограждение выглядело, мягко говоря, нелепо. Кострище ещё было тёплым и охапка сухой травы оживила его. Я поискал какие у нас были крупы и, достав из пакета овсянку, пошёл за водой.

Улыбку вызывала обломанная кромка льда и даже не она сама, а то, как я представлял себе вчерашний подвиг Майка. Я умылся, наполнил фляги и вернулся в лагерь. Теранс уже встал и выполз из палатки с фотокамерой. Теперь он снимал верёвку с веток. Я с ним внутренне согласился - как объяснить потом такую паутину на фотографии? Ветки из ограждения пошли в костёр, вода в кашу, а камера в дело. Пару снимков заработал и я, помешивающий варево.

Пока мы наконец снялись с места, прошло много времени. Майки долго не хотел вылезать из палатки и долго крутил карту, вместо того чтобы нормально позавтракать. Но вот мы снова шагаем. Нет ни тропинки, ни ориентиров на первый взгляд. Брат всё время сверяется с компасом. Он объяснил мне, что на карту нанесены отметки условных ориентиров. Например, ущелье к западу от реки, вот и движемся мы на запад. Мало по малу, я тоже стал ориентироваться. Даже запоминал какой-то ориентир с карты и предполагал, за сколько времени мы туда доберёмся.

Когда дошли до первого серьёзного ущелья, остановились на привал. Майк достал страховку и сказал, что двигаться будем по правой стороне. Я тогда ещё подумал "Откуда ты знаешь, что мы пройдём там, что там вообще есть проход?", но вслух не сказал ничего. И мы шли связанные страховочным тросом, между нами было метров пять, не больше. Майк шёл первым, а я замыкал. Порой было не по себе, когда проходили участки, где надо было прижиматься грудью к скале.

Василий в отличном расположении духа заявился на работу. Повод для радости был весомый: шеф на неделю отправился по филиалам с проверками. А это значит, что на пять полных дней Василий становился царем и богом в офисе. И даже поджидавшие у дверей в его кабинет сотрудники полиции не могли испортить ему настроение.
- С добрым утром, господа. Чем могу помочь? - спросил Вася.
- Старший лейтенант Тополев, со мной прапорщик Носов, - представился один из них. - Не подскажите, где сейчас Киров Иван Геннадьевич?
- Шеф в отъезде, я за него. Прошу в кабинет, там поговорим.
Василий открыл дверь и пропустил сотрудников в помещение. Кивком головы указал им на пару кресел, сам сел за стол.
- Итак, что вас интересует?
- За прошедшие полгода в городе пропали без вести двести человек, - начал Тополев.
- Сочувствую, - кивнул Вася.
- Не перебивайте, - одернул старший лейтенант. - Из них сто тринадцать работали в вашей компании. И работали они не более двух дней. Вам это не кажется странным?
- Нет. Мы нанимаем перспективных людей из Подмосковья и других регионов. Платим очень щедро. Им вполне могло сорвать голову от подобных перемен в жизни. Так же, они, по незнанию, могли зайти туда, куда заходить не следует. Обыщите пустыри, свалки, канавы. Может быть, человек семьдесят найдете.
- Значит, вы ничего не знаете? - спросил прапорщик.
- Нет, - коротко ответил Василий.
- Очень жаль. Если что узнаете - сообщите в любое отделение полиции. Доброго дня, - попрощались полицейские и ушли.
Василий нахмурился. Мысли, в отличие от шефа, он читать не умел, но намерения чувствовал прекрасно. Будут следить.

Я почувствовала то долгожданное облегчение, чувство лёгкости, безопасности, теплую уютную атмосферу. Я понимала, что ещё толком ничего не закончилось, что все может обернуться не так, как я планирую. Но всё же, тогда в комнате, рядом с Марком и Тони я была по настоящему счастлива и мне было всё равно, что ждёт меня впереди.
- Эни, возьми меня за руку. - Марк протянул мне свою большую ладонь. Я дотронулась до неё - она была горячей. Он смотрел на меня и улыбался. Мне хотелось смеяться, снова этот трепет внутри, словно бабочки в животе. Марк потянул меня за собой. Мы шли сквозь густую, зелёную траву, ярко светило солнце золотя мои и без того яркие волосы, был чистый, свежий воздух. Я вдохнула полной грудью и задрала голову вверх - небо было чистое, голубое, как морские волны.
- Куда ты меня ведешь? - Задорно спросила я. Марк повернул ко мне голову и улыбнулся.
- Увидишь.
Внезапно мы очутились на вершине высокой скалы, под которой бушевало чёрное, свирепое море. Над нами сгустились тучи и пошёл дождь, сначала он моросил, но потом становился сильнее нарастая и превращаясь в ливень. Волны бешено бились об выступы скалы, казалось, ещё удар и она треснет. Мне стало не по себе.
- Зачем мы тут? Давай вернёмся? - Я захотела высвободить руку, но Марк держал меня крепко. Он не поворачивался ко мне и молчал. - Марк? Марк, что ты делаешь?! Отпусти, мне больно! - Я не на шутку испугалась, но хватка только усилилась. Он повернулся ко мне и я увидела его лицо. Такое злое, надменное, глаза снова стали ледяными. - Ты же сказал что не желаешь мне зла! - Прокричала я.
- Я солгал. - Грубо ответил он и толкнул меня.

Обожаю дождь. Бесконечно. Это явление природы обволакивает меня какой-то непередаваемой прелестью, словно теплым пледом. Люблю вот так стоять на балконе или сидеть в комнате у окна, не суть и о чем-нибудь мечтать, глядя на бесконечные струи воды с неба. Особенно теперь, когда жизнь повернулась другой своей стороной, раскрыв мне маленький секрет о мире ином...

Начну свою историю с самого начала. Надеюсь, моему дорогому читателю она понравится.

Итак, детство. Когда я была маленькой, у моих родителей были близкие друзья, у которых в свою очередь был сын. Звали его Мишкой. Естественно, гуляя вместе, наши родители и нас с собой брали, ибо возраст не тот, чтоб самих дома оставлять. После нас отдали в одну школу, мы с Мишкой стали одноклассниками. Со временем по неизвестным мне причинам наши родители общаться перестали. Совсем. А мы с Мишей в свою очередь срослись крепкой братской дружбой. Все делали вместе, были "не разлей вода". Наши одноклассники посмеивались: жених и невеста. Папа думал, что у нас любовь, мама почему-то этого катастрофически боялась, даже хотела меня в другую школу перевести. На самом деле никакой любви не было, мы просто дружили, но дружили как никто. Никогда не обижали друг друга, всегда помогали, выручали, он мне был как брат.

Прошло время, школу мы закончили и поступили в разные вузы. Потом работа. Мишка обзавелся семьей и его ревнивой жене начал не нравится его друг женского пола. Мы стали общаться меньше. Редко, тайно. Со временем прекратили совсем. Так бывает, когда люди вырастают, к сожалению, очень часто...

История эта приключилась не со мной, а с сестрой, которая на 6 лет старше меня. Она всегда доверяла и доверяет мне и этот рассказ рассказала лишь мне, боясь что родители неправильно ее поймут. Случилось все это 3 года назад, когда ей было всего лишь 23 года. Она никогда не забудет то, что с ней приключилось в те страшные дни.

Аня переехала от нас, закончив в нашем городе училище. Она уже давно мечтала об этом. Пора было уже искать работу, но ту что ей нужно было найти у нас не было. Решили родители отвезти ее к родственникам в другой город. Но квартиру они ей все же купили, так как та семья была многодетная, места и так не хватало. Район, где проживала моя сестрёнка, жутко не нравился родителям, но квартира была очень даже приличной, но чрезмерно дешевой. Сестру и родителей это не остановило.

Устроившись на работу и переехав, Аня решила осмотреть данную местность. И заметила, что неподалеку стоят где-то 5 девятиэтажек, причем недостроенных. На нее эти недостройки произвели очень даже приятное впечатление. Она всегда от меня отличалась тем, что верила в чудеса. Она любила испытывать страх, ужас, волнение. Ее это часто вдохновляло, она просто писала книги. И как-то она решила ночью прогуляться в тех окрестностях. Вообще моя сестра никогда не испытывала настоящего страха, не доводилось. Но в ту ночь мурашки не переставали бегать у нее по спине и ей казалось, что кто-то за ней следит.

Сон первый

Стою я в какой-то глухой комнате: ни дверей, ни окон, одни темные, сырые, заплесневелые стены. Вокруг полутьма. Посередине комнаты стоит маленький железный стол, а рядом железный стул. На столе горит тусклая лампада. Больше ничего нет. Пустая комната. Вдруг вижу - на дальнем в темном углу сидит примерно двухгодовалый малыш. Сидит и улыбается. Я этого малыша как будто знаю, но не знаю, странное ощущение. Его глаза из темноты светят как два уголька. Как-то не по себе. Малыш буквально сверлит меня глазами и смеется, размахивая руками из стороны в сторону. Стоп! Хотя нет, он даже не смеется, а дерзко ухмыляется. Так холодно! Я плачу! Проснулась...

Сон второй

Иду по улице. Вечереет. Прохожу мимо заброшенной больницы и слышу детский плач из больницы. Думаю: ребенок заблудился в больнице, бегу туда. Вокруг много мусора: шприцы, пакеты, строительный мусор. Пытаюсь открыть дверь, не получается. Кое-как залезла через разбитое окно. Внутри темно и страшно. Вышла в коридор. Плачь где-то близко, в одной из комнат. Иду по коридору. Дверь одной из палат слегка приоткрылась, иду туда. Открыла дверь, а там ребенок, тот же самый, что и в первом сне, может чуть постарше. Ребенок сильно плачет. Я подхожу, обнимаю его. Он холодный как лед. Перестал плакать. Пытаюсь утешить его. Вдруг ребенок начал синеть и зло рассмеялся! Пытаюсь вырваться из его объятий, не получается! Ужасно страшно! Малыш уже похож на труп! Изо всех сил толкаю его и вырываюсь, со всех ног выбегаю с палаты! Только и услышала крик ребенка: "Мама, обними меня!" Проснулась...

Давайте ненадолго представим, что все о чем я расскажу, правда и тот о ком пойдет речь стоит у вас за спиной? Его холодные, липкие руки тянуться к вашей шее, готовые обхватить ее и медленно высосать из вас жизнь, которая теплиться где-то внутри вас? Нет, он вовсе не убивает людей, он делает намного хуже...
Холодная русская зима в разгаре, тайга. В одинокой лесной избушке живет семья отшельников. Отец, мать и ребенок, который уже родился в лесу и никогда не видел мира за его пределами. В их скромном доме только две комнаты, в одной спят муж и жена, в другой их ребенок. Это мальчик девяти лет. Два дня назад он простудился и заболел, ему становилось все хуже и хуже, а лекарств не было. От их лачуги до ближайшего населенного пункта было два дня пути и отец мальчика пошел за лекарствами. Мать осталась дома, она не отходила от кроватки, в которой умирал ее сын, он был очень горячим, когда она прикладывала ко лбу сына мокрый кусок ткани, чтобы хоть как-то помочь, от тряпки шел пар. Сына знобило, был сильный кашель, он буквально задыхался, а по ночам он видел странные и пугающие видения.
Наступил вечер и ребенок закрыл глаза в отчаянной попытке заснуть. Сон пришел на удивление быстро, буквально как только он закрыл глаза, он сразу же открыл их, но оказался в совершенно другом месте.
Темно, хоть глаз выколи и жарко, очень жарко. Вдруг где-то вдалеке зажглись два огонька, они были тусклыми, с зеленоватым оттенком и абсолютно круглыми. Он пошел вслед за ними, огоньки начали медленно приближаться. Вдруг послышался шепот. Мальчик не мог разобрать слов, но по интонации понимал, тот, кто говорит, не причинит ему никакого вреда. Шепчущий будто давал советы, среди его слов часто слышалось "мама". Огоньки приближались и приближались, он почти бежал за ними, но понял, что это на самом деле, лишь когда бежать обратно стало поздно.

Мы вышли из дома Грегори и сев в машину, отправились на похороны моих родителей. Так как наша ферма находилась за чертой посёлка, других родственников у меня не было, а соседи были убиты, на кладбище были только шериф Карл Торенс, Билл Эдвардс, Фернандо Моринья и Грегори Хантер - моя новая семья. Я, маленький мальчишка, стоял среди 4 взрослых мужчин и плакал, пока святой отец читал поминальные молитвы над гробами моих родителей. Это были мои последние слёзы в жизни и последний раз, когда я видел своих родителей.
Возвращались с кладбища мы с Грегори молча. Он только изредка поглядывал на меня. Я больше не плакал. Только грустно смотрел на пейзаж за окном его пикапа. В одно мгновение, я словно повзрослел на несколько лет. Того мальчишки Дрейка больше не было во мне. Теперь мне нужно было быть сильным, что бы, когда я вырасту, найти и наказать тех тварей, которые в один день лишили меня семьи и детства. Грегори, словно всё понимая, не стал лезть ко мне с утешениями и прочими разговорами. Мы заехали в город и Грегори заглушил мотор. Я удивлённо уставился на него.
- Дрейк, ты должен понимать, что теперь, когда твоей семьи нет, кто-то должен о тебе позаботиться. Нужно оформить соответствующие бумаги для твоих опекунов и финансовую сторону принадлежащего вам имущества.
- Каких опекунов? Грегори, я понимаю, что не смею Вас просить об этом и отягощать своей судьбой, но, я хочу остаться с Вами. Я хочу, что бы Вы были моим опекуном. Я уверен, что Вы позаботитесь обо мне лучше, чем кто-либо другой. Так сложились наши судьбы, что Вы нужны мне, а я нужен Вам.
Грегори ошарашено смотрел на меня, не зная, что ответить на такую речь. В его взгляде читалось удивление, смятение, не уверенность и даже страх, но ещё в них было то, что есть в глазах у отца, который смотрит на своего сына - это была гордость, гордость за своего ребёнка.
Он ничего не ответил, только улыбнулся мне и, погладив по голове, вышел из машины. Я последовал за ним, в здание городской администрации.
Нас принял адвокат Джозеф Уолтер, который был так же старым приятелем Грегори. Он говорил много непонятных мне слов, в которые я и не старался вникать, я только сидел, опустив голову и ожидая дальнейшего пинка от судьбы. Оживился я, услышав следующее.