Страшилка

- Нет! Нет! - закричала я. Металлические скобы держали мои лапы в оковах и я ничего не могла сделать. Огонь мгновенно охватил всю комнату. Мгновение и я сгорю заживу! Но я не собиралась сдаваться. Сильнее и сильнее пыталась вырваться. Но мои попытки бесполезны.
- Боже! Нет! Нет! - причитала я.
И о, чудо! Бог, если он есть на свете, услышал мою молитву.
Шкура монстра начала медленно спадать с меня.
И я все поняла.
Я превращаюсь снова в обычную девочку и оковы рассчитанные на огромного монстра оказались для меня велики и мне удалось все-таки с легкостью освободить правую, а потом и левую руку!
Но несмотря, что мои руки были свободны, я продолжала находиться в западне. В западне пламени, которое окружило меня со всех сторон. И закричала. Нет, заверещала изо всех сил. Возможно, в обличье монстра из моих уст срывался только безумный рык монстра, но сейчас мой визг был обычной девочки, которая вот-вот сгорит заживо.

"Так как у Миа не было наследников, её состояние поделили между собой те же родственники, но загвоздка оставалась в разделе того же дома. Каждый пытался отхватить долю по больше. Один из наследников даже погиб на дуэли, под стенами этого дома".
"После того, как США, 6 апреля 1917 года, объявило войну Германии, дом снова вернулся во власть государства, которое отдало его под распределение солдат. До окончания войны, в нём жили генералы, матросы, военнослужащие, поочерёдно сменяя друг друга после смерти. После окончания войны, дом очень долгое время пустовал, так как никто по прежнему не желал там обитать. И лишь в 1943 году, во время второй мировой войны, дом приобрёл молодой французский антиквар, Этьен Жан-Поль Мари-Касель. Он был поражен величеством дома, а так же предметами, которым удалось сохраниться даже спустя столь длительное время. Этьен Жан-Поль Мари-Касель вдохнул в дом новую жизнь, превратив его в музей, скупая и коллекционируя предметы искусства. Музей пользовался большим спросом, но именно это и сыграло фатальную роль в жизни его владельца. Спустя всего два года, антиквар был найден мёртвым, а в доме присутствовали следы ограбления. Но несчастная участь постигла и самих грабителей. Всего через неделю, в одном из местных мотелей, были найдены похищенные драгоценности из дома, а так же, два трупа грабителей со следами насильственной смерти. Этьен Жан-Поль Мари-Касель был последним владельцем дома - музея, который своей смертью поставил точку в этой истории, а так же, заставил власти навсегда отречься от продажи поместья. Жители до сих пор с ужасом вспоминают события, которые происходили в том доме, а многие, попросту их и не помнят. Поговаривают, что основную роль в проклятии самого дома, а так же в количестве смертей сыграл именно Клеман Анри Сансон, а точнее, его злодеяния. Возможно, среди его жертв действительно были ведьмы, которые, умирая в пытках, и прокляли этот дом, навеки обрекая его жителей на верную смерть".

- Дрейк, мне нужна твоя помощь. - услышал Дрейк в трубке голос сына. - Можешь связаться с Питером?
- Я как раз собирался ему звонить. У нас семейные проблемы.
- Что произошло на этот раз?
- Бен пропал. 2 дня назад ушел и так и не вернулся.
- Погоди, погоди... - Эйдан медленно повернулся к своему собеседнику и стал всматриваться в его лицо. - Кажется, я знаю где Бен. Вернее, я нашел его.
- Старик на дороге? - спросил Дрейк.
- Да.
- Я выезжаю. - Дрейк отключил звонок. Глен и Дэнни вопросительно смотрели на него.
- Эйдан нашел Бена? - с надеждой спросила Дэнни.
- Кажется, да. Только, мне нужно, сначала, с тобой поговорить. Понимаешь, это не совсем Бен.
- Дрейк, ты меня пугаешь. Мой сын жив? - голос Дэнни сорвался на крик.
- Он жив. Только не могу сказать, что с ним всё в порядке. Тебе будет сложно поверить в то, что я сейчас расскажу, но...
- Дрейк, не тяни. Я согласна поверить сейчас во что угодно, лишь бы мой сын вернулся домой.

Мне было тогда 10 лет. Как-то раз мы с родителями поехали к бабушке на дачу. Честно сказать, не любила я ездить к бабушке. Да и такой любви у меня к ней не было, так как я всё равно редко её вижу. Она вечно лежит на своей скрипучей кровати и встаёт только по нужде. Странная она. Бывает, встанет посреди ночи, начинает кричать. Маму мою зовёт. А когда мама приходит и спрашивает что случилось, старуха молчит. И так по несколько раз за ночь. Она вообще редко с кем-то разговаривала. Только лишь выдавала своё: "Света! Света! Подойди!", когда ей что-то было нужно. Ну она уже совсем старенькая была, рассудок потеряла. Что поделаешь?

На следующий день после приезда родители поехали на посёлок за продуктами, а меня брать с собой отказались. Сказали, чтобы за бабушкой присматривала (кстати, пока нас не было в деревне за бабушкой присматривала наша добрая соседка тётя Люда). Я была довольно самостоятельной в свои 10, поэтому родители не боялись оставить меня дома. И вот родители уехали, и я осталась наедине с сумасшедшей старухой. Было немножко не по себе. Я смотрела в окно. За окном шумел дождь. Он меня всегда успокаивал.

Полуразрушенный когда-то жилой дом. Я медленно зашел в него и зашагал по тёмному коридору, стараясь не создавать лишнего шума. Мрак сгущался, заманивая меня вглубь здания, где он уже поставил цепкие сети, из которых возможно, я не смогу выбраться. Внутри меня бушевали тревога и радость, ведь возможно именно сейчас, умрёт последний монстр на земле. Теперь они не будут представлять нам былой угрозы, а я обрету всеобщий почёт и уважение в глазах других, ведь убийцей зверя стану я.
В дальнем углу коридора я услышал какое-то шуршание. Оно не прекращалось и было довольно громким, поэтому мне показалось, что источник шума, намерено хочет чтобы его заметили. Полупрогнившие доски пола под моими ногами угрожающе заскрипели, словно предупреждая, что в любой момент провалятся. Шуршание на несколько секунд притихло, а после стало доносится из соседней комнаты. Зверь пытался заманить меня в ловушку и я поддался ему.
Запах сырости и пыли, залетал в мои ноздри и я едва ли сдерживался, чтобы не чихнуть. Наконец я прошёл в ту комнату. Сквозь забитое досками окно я мало что мог увидеть. Возможно тогда, когда это здание было полно жизни, оно было довольно уютным, но сейчас, кроме сильного, режущего меня страха и отвращения, оно ничего не внушало. На полу валялись детские игрушки, которые наблюдали за мной. Их пустые не мигающие глаза зло смотрели на меня и казалось, что медленными шагами, они движутся ко мне.

Маленький котёнок, ёжась от холодного ветра в пушистый комок, мягко перепрыгивал через замёрзшие лужицы, пробираясь к тёплому подвалу, где несколько последних дней был его дом.

Шерсть сбилась в тоненькие иголочки полузамерзших колтунов-сосулек, лапки замёрзли от бесконечных ледяных пупырышков воды на асфальте и обметались кружевом нетающих заиндевелых снежинок. Большие янтарные глаза настороженно поглядывали по сторонам - не попадётся ли кто знакомый? Тогда к нему можно будет пристать, ласково умоляюще мяукнуть и жалобно заглянуть в глаза, вызывая сострадание. Но здесь никого не было. Одиноко шелестя мириадами снежинок, шумела пурга, неся позёмку своей маленькой снежной армией навстречу котёнку, упрямо прыгающему по льду.

Сегодня котёнок остался без еды. В том месте, где даже в морозный день обоняние привычно ласкал запах рыбы, было много людей. Люди шаркали стоптанными сапогами, мелькали перед ним закрашенной дешевым кремом облезлой кожей ботинок и шумели. Обычно, людей здесь было не так много, и солнце ещё выкатило свой тусклый зимний глаз на середину блеклого, занавешенного облаками неба. Поэтому долго уворачиваясь от мелькающих ног, котёнок решил возвращаться домой. Дома было намного теплее. Маленькие и большие коробки, сваленные в кучу в одном из подвалов стали ему своеобразной квартиркой. Растащив кучу в пару вечеров, котёнок обосновался в своём картонном доме.

Здравствуйте, меня зовут Максим. У меня есть любящая девушка, хорошие родители, верные друзья. Как жаль, что я их могу больше не увидеть. И всё из-за меня... Какой же я посое этого "хороший" парень, сын, друг. Сейчас я сижу и пишу эту истррию на клочке бумаги, которая попалась под руку. В общем, перейду к рассказу.
- Алло, Марина.
- Привет, любимый.
- Слушай, есть серьёзный розговор.
- Ну... Хорошо. Говори.
- Нет, давай встретимся в ресторане "Королевский Шик".
- Ого... Тебя что повысили на роботе?
- Нет, но есть новость и получше...
- Хорошо.
- В семь у ресторрана.
- Хорошо.

У меня недавно был День рождения и мне подарили много всего, но больше всех мне понравился белый мишка с блестящими голубыми глазами. Глаза были ну очень большие, то есть не сами глаза, а только зрачки. Меня пугали эти большие глаза, потому что когда я просыпалась ночью от очередных кошмаров, в глаза бросался мишка. Да, я, возможно, покажусь вам сумасшедшей, но нет, я не сумасшедшая, я простая девочка, которая верит в мистику, итак, давайте начнем.

Как-то раз мои родители уехали на море на 2 недели, я очень сильно по ним скучала и звонила им каждый вечер, и каждое утро. Прошел день, прошло два дня и на третий день к себе в гости я позвала мою подругу Милу. Мы играли, болтали и веселились, в общем, все как обычно. Было 22:00 и Милу отправили домой. А я прибралась и села за компьютер, но, конечно, я посадила на стол мишку и каждую минуту поглядывала за игрушкой. Потом я поняла, что это мое глупое воображение и с мишкой все в порядке. Но вдруг эту волну позитива смыло что-то движущеюся у мишки в глазах, как будто камера сфокусировалась. Я начала вглядываться ему в глаза, но подобного я больше не замечала.

Я сидела в школе. На мне была короткая серая юбка, серо коричневая кофта со значком, туфли и русая косичка. Это было похоже на меня. Было уже 31 августа, когда мне это снилось, и сон казался явью, потому что снилось мне, что я пошла на первое сентября.

Я и мои одноклассники сидели в нашем классе. Учителя с нами не было. Я села за парту своего одноклассника со своей подругой. Я легла головой на парту, и включился второй сон. Так иногда бывает. Это типа сон внутри сна, когда тебе во сне снится другой сон.

Во сне мне приснилось, что я шла по улице, и вдруг я подошла к чьему-то дому. В нём сидела девушка. Боже, я помню как её зовут, её зовут Эмми.

Эмми сидела на разорванном диване и курила сигарету. В этой комнате было накурено, вся мебель была перевёрнута и сломана. Я посмотрела на пол, и увидела человека, который видимо был задушен. Я перевернула его, и вдруг забежал муж девушки. Он что-то прошептал, зловеще улыбнулся и накинулся на меня, но я вывернулась из его холодных рук. Мне стало страшно.

- Миша, беги! - Худая, обожженная клубами черного дыма женщина, изо всех сил пыталась дотянуться к заколоченному досками окну.
Там виднелась небольшая щель, через, которую мог протиснуться разве что маленький ребенок. И эта была единственная надежда на спасение ее шестилетнего сына.

Огромный деревянный амбар пылал, заглушая треском горящих досок крики запертых там людей. Несколько десятков мужчин и женщин, стариков и детей, задыхаясь в обжигающем вихре едкого дыма, тщетно пытались выломать прочную, тяжелую дверь, ломая ногти о дубовые доски в приступах панического ужаса и отчаяния.

Огонь разошелся быстро. Облитые керосином стены вспыхнули мгновенно, и никакая сила уже не смогла бы удержать бушующую стихию. Небольшая группа немецких солдат, собралась перед пылающим амбаром. Кто-то курил, где-то фальшивила губная гармошка и изредка слышались взрывы хохота. Солдаты занимались обычной своей работой: они выполняли приказ своего Фюрера о полном уничтожении евреев, а заодно и украинцев, осмелившихся укрывать у себя в домах еврейские семьи.