Страшилка

Это случилось чуть более 5 лет назад. Я, будучи молодой выпускницей педагогического, получила распределение в сельскую школу. Не скрою, особой радости этот факт не вызвал, но благо в институте у меня, увы, не было, городского жениха - тоже, поэтому ехать, хочешь - не хочешь, пришлось.

Когда я прибыла к месту назначения, выяснилось, что произошла какая-то путинаца с моим заселением, и свободных мест в общежитии попросту нет. Передо мной, конечно, долго извинялись, обещали исправить ситуацию, а пока решили определить на постой к кому-нибудь из местных. Комната нашлась довольно быстро. Хозяйка дома, Эльвира Васильевна, женщина лет 45-50, представляла собой классический, на мой взгляд, образец "старой девы". Тихая, опрятная, частенько недовольная то тем, то сем, и любящая порассуждать на тему "ох, и молодежь нынче пошла". Однако же, хозяйкой она была аккуратной, в жизнь ко мне не лезла и, в общем, вполне меня устраивала.

Господи, до чего же холодно! С каждым вдохом в легкие вливается обжигающая порция двадцати пяти градусного мороза. Ветер - проказник вносит свою лепту, бросая в беззащитное лицо горсти колючих снежинок. Зубы яростно колотятся друг о друга, и с ними за компанию резонирует все тело.
Хотя, чего я жалуюсь - сам виноват. Никто не заставлял меня торчать в баре до самого закрытия. Став жертвой собственной недальновидности, теперь я был вынужден продираться сквозь метель, из одного конца ночного города в другой. До бара я добирался на такси и тем же способом хотел вернуться обратно, но, говоря профессиональным языком травматологов - не срослось.
В питейном заведении я оказался благодаря прихоти старого друга детства Валеры, который ни с того ни с сего возжелал лицезреть пред собой мою персону. Моя персона была не против.
Усевшись за столик, Валера скромно выложил перед собой дороженный мобильник и ключи от новенькой Toyota Camry, которая, сверкая хромированными дисками, стояла прямо перед нами за витриной бара.
- Чтобы не оттягивали карман, - с невинным видом пояснил Валера.

- Нет, нет! - закричала я и почувствовала, как мои руки начинают увеличиваться в размерах, покрываясь шерстью. Из моего горла вырвался жуткий рык. В глазах загорелись дьявольские огни.
Мгновение спустя за спинами ученных стоял огромный монстр!
Одним ударом лапищи я снесла им головы, которые? брызжа кровью, словно два окровавленных мяча полетели в приближающуюся толпу. Жители деревни накинулись на обезглавленные тела, протыкая их вилами, рубя топорами и выкрикивая проклятия.
Никто не обращал на меня никакого внимания. Только мой отец отделился от толпы обезумевших и подошел ко мне, протягивая руку:
- Оля, боже мой, что они сделали с тобой! Они разрезали тебе нитки на глазах и теперь ты можешь остаться в обличье монстра навсегда!

Несмотря на то, что я была огромным чудовищем? от слов отца я задрожала.
Я не собиралась становиться монстром навсегда! Я хочу жить, как нормальная девочка, надеясь на исцеление от страшной болезни, которая заставляет меня превращаться в чудовище! Нет-нет, я не собираюсь ждать своей смерти, зная, что тебя все кругом ненавидят и бояться.

Ребята спустились в тёмную пещеру. Свет сюда не проникал, но Женя полностью доверилась способностям Грея. Рядом с ним она чувствовала себя более защищённой, более раскрытой, более настоящей. Мысли в её голове не путались, тревога отступила куда-то далеко. Лишь ощущения уюта, тепла и заботы о ней, накрыли девушку с головой. Женя даже забыла, зачем они спускаются.
- Смотри.
Мужской голос вернул Евгению к реальности. Она посмотрела на спокойное лицо парня и повернула голову вправо. В нескольких метрах пещера заканчивалась. Они вошли в огромный зал. Пол был похож на шахматную доску, стены окрашены в багровый цвет. Повсюду были свечи разной высоты и ширины, которые освещали каждый уголок зала, но, каким-то образом, помещение оставалось в загадочном полумраке. У дальней стены стоял высокий золотой трон и куча разбросанных рядом с них разноцветных подушек. Зрение у Жени было не идеальным, поэтому пришлось напрячь его, чтобы увидеть человека, возвышающегося на троне. Это была Оксана.
- Что? Оксана, это и правда ты?!

Сверкает сталь клинков смертельных, вершится битва - страшный бой,
Вновь ранит в грудь удар прицельный, и, брызжа, кровь мешается с землёй.
Лихие воины, пьянённые убийством, в безумный ярости ломают черепа,
Доспехов лязги раздаются в поле чистом, что вторят словно скрежету серпа...

Старуха страшная гуляет под луною, под чёрным балахоном пряча лик,
Что призвана погибельной войною, в которой боль срывается на крик...
В величии своём она шагает, не замечая под собой остывших тел,
Луна, вздыхая в небе, замирает - таков войны безумнейшей удел.

Затихла битва, милосердно позволяя, живым совсем немного отдохнуть,
Несчастных раненых солдаты покидают, в крови своей давая утонуть.
Вновь звуки горна на поляне раздадутся, тревожа нервы, нарушая тишину,
И снова на врага они несутся со страшным криком, продолжая ту войну...

Сегодня у Светочки день рождения! Все радостные и веселые пришли. Веселятся и пляшут.
- Света, Света! - кричит мама девочки, - иди посмотри, кошка котят родила!
Разозлилась Света на маму, что она ее день рождения своим криком испортила и пошла смотреть на котят.

Они миленькие попискивали возле кошки.
- Ах, вы маленькие негодяи! - закричала Света, упав на колени, заревев, - вы испортили мой день рождения! Решили внимание от меня друзей моих отвлечь?
- Светочка, их нужно утопить, - сказала мама, идя за ведром воды.
Только так сказала мама схватила девочка котят и побежала их сама топить.

Он шёл, смотря под ноги. Ему не верилось в увиденное. Он надеялся, что этот случай - это плод его воображения, которое разыгралось после услышанной истории от Кристиана. Мужчина стал размышлять о смерти и жизни: "Что есть жизнь? Может быть она дар свыше? Или всего лишь чей-то сон? Может мы существуем пока кто-то спит? Наша жизнь - это чей-то сон: пока мы живем, наш господин и создатель спит мирным сном". Он мог рассуждать так часами, но вот на конце квартала показалась старенькая вывеска. На ней было нацарапано "Трактир у Кристиана". Он медленно, не поднимая головы, поднялся по ступеням. Открыл дверь. За стойкой стоял знакомый Кристиан.
- Ну как? Разрешил?
- Вроде разрешил.
- Так почему же ты грустный? Ты не рад, что будешь здесь жить?
- Не в этом деле...
- А в чём тогда?
Мужчина не ответил.

Я твой покой,
Непростительно нарушу
Не сказать забвением одним, уже "Постой"...
Холодом проникшим, в эту душу

И в сердце опустившим, завсегда той
В сердце стынет, нескончаемо пылающий тот иней
Не стать уже, в строках отрешенья, чей-то правдой...
Лентой по небу проносясь, бликом блекло-синей...

Тепло сердце то покинет,
Иней холодом леденящим, душу ту заполнит
Дрожью по телу, кровью в жилах попросту остынет,
Никто ничего, памятью ушедшею не вспомнит...

Училище представляло собой двухэтажный архитектурный выкидыш. Квадратное здание из красного кирпича было окружено высоким забором из того же материала. В заборе было всего два входа. Они были одинаковыми большими чёрными воротами. Кроме училища за забором было общежитие. Это была многоэтажка из того же красного кирпича. К училищу прилегала довольно большая территория. Будто стыдясь уродливой архитектуры, территория была ухожена. Плодовые деревья плодоносили всё лето друг за другом. Кусты и трава были подстрижены. В некоторых местах были разбиты клумбы. Ещё у нас была будка для сторожа. Там была кровать, окно, дверь, стул. Остальное размещалось на стенах и полках. На стене висело ружьё и зеркало. На полочке стояли разные вещи. На подоконнике стоял горшок с цветами. Детям нравилось рвать с деревьев сладкие плоды или смотреть на репетиции. Но сегодня ворота были закрыты и пропускали только актёров или посетителей ресторана на первом этаже училища. Этот ресторан покрывал все расходы. Недавно у нас была революция. Что-то произошло, и у нас сменился ректор. Ректором мы считали того, кто организовывал все представления и улаживал официальные вопросы. Нового ректора звали Павел Михайлович. Он не нравился ни кому. Все тексты и идеи он пропускал сквозь строгую цензуру. Училище чахло на глазах. Все зародыши творчества уже потухли и даже дети не заходили посмотреть на циркачество учеников. Павел Михайлович прогонял всех, кто не приходил в ресторан или на платные представления.

Это может показаться странным, но в институт я так и не поступила. Жить в больших городах - огромная перспектива. Об этом я наверное мечтала всю свою жизнь. Позвонив маме, чтоб она не беспокоилась, я конечно же солгала. Наврала ей, что всё-таки поступила, пусть хоть немного за меня порадуется. Стирая спешно слёзы лживости с глаз, я всё так же вру себе, что у меня всё будет (есть и было) хорошо. Иллюзии помогают нам жить. Просто понять и чувствовать то, что мы не безнадёжны. Выдуманный мир куда краше реального, не правда ли?

В интернете я познакомилась с одним парнем. Я не знаю как он выглядит, мы с ним просто переписываемся. Это чисто общение, и не более того. Пока я стараюсь держать дистанцию, вечерами по переписываться самое то, однако. Иногда хочется просто пообщаться вечерком, не думая ни о чём. Чтобы убить время, чтобы занять душевную муку, некую тоску в горле. Поговорить, выговориться, пообщаться. Нехватка общения, многие люди этим страдают. Наше с ним знакомство произошло весьма спонтанно. Ему понравился один из моих стихов, вот он и оставил под ним свой отзыв. Дальше дело за малым, он мне написал в личку, и мы начали с ним так и по сей день переписываться. С ним оказалось очень даже приятно общаться.