Девушка с кладбища

Нет, бред, конечно, но та красавица была похожа на покойную Олю, как сестра-близняшка. И ещё было то, что заставило меня опустить глаза. Если три девушки с интересом рассматривали наш карантин как-то "в общем", то "близняшка покойницы" смотрела именно на меня и улыбалась! Тогда я подумал, что это просто игра моего воображения. Ну, всякие там фокусы подсознания на фоне непривычных физических нагрузок. Но на следующий день повторилось то же самое. Наш строй, четыре девушки - и одна из них неотрывно смотрит на меня с загадочной улыбкой.

Через пару дней поход в столовую превратился для меня в настоящую пытку. Теперь я почему-то был уверен, что это именно та самая Оля Котова, умершая несколько лет назад. Я отворачивался от неё, но всё равно чувствовал на себе её взгляд.

Однажды мы стояли в курилке перед построением, и тут я снова увидел её. Она стояла совсем рядом от нас, метрах в десяти, и всё так же смотрела на меня, улыбаясь своей загадочной улыбкой. И если все пацаны, как по команде, повернули головы в её сторону, то я отвернулся. Я не мог вытерпеть этот, казалось бы, совершенно невинный взгляд. Он наводил на меня могильный ужас в самом прямом смысле. Подойти к ней я не мог. Зачем? Чтобы сказать: "Я знаю, ты давно умерла, исчезни из моей жизни"? Так это был бы прямой путь в психиатрическую больницу. Впрочем, я туда и попал, но об этом позже.

Тогда я попытался хоть что-то узнать об этой девушке. Было совершенно ясно, что она не призрак. Её все видят, с ней общаются - по крайней мере, у меня нет галлюцинаций. Хотя меня это совершенно не радовало. По мне, лучше бы она была именно галлюцинацией, а не реальностью.

Как-то при случае я спросил о ней нашего сержанта. От его ответа я чуть сознание не потерял:
- Это Оля Зотова. Даже не думай о ней, боец - у тебя тут никаких шансов. К ней офицеры подкатывали - всех отшила! Наверное, ждёт своего единственного.

Я был на грани. Зовут Оля! Зотова - Котова! Нет, в такие совпадения я не верил. "Ждёт единственного". Меня?! Я понимал, что потихоньку схожу с ума. Но это было только начало...

И вот настал тот радостный день, когда из духов мы превращаемся в салабонов - присяга. Для всех это праздник, для меня - мука. Я знал, что снова увижу её, и не ошибся. Командир называет мою фамилию, я, чеканя шаг, подхожу к нему, чувствуя спиной её взгляд. Беру в руки папку с текстом присяги, поворачиваюсь лицом к строю и вижу, как она, улыбаясь, одними губами шепчет: "Давай, смелей!". Откуда тут смелость? Буквы расплываются у меня перед глазами, колени дрожат, я еле стою на ногах. Наизусть рассказал слова присяги и еле вернулся в строй. Отсюда её не было видно, но я знал, что она на меня смотрит.

Мой первый караул запомнился мне надолго. В тот раз она впервые заговорила со мной. Часа в три ночи я услышал шаги по бетонным плитам. Это был не тяжёлый звук армейских кирзачей, а лёгкий цокот женских каблучков. Меня объял животный ужас. Я повернулся на звук и зачем-то дрожащими руками снял с плеча автомат. Как можно убить уже мёртвого человека?..

Она не подошла слишком близко. Наверное, только, поэтому я не начал стрелять и не потерял сознание. Как и тогда, возле курилки, она остановилась метрах в десяти, и тут я услышал её голос. Приятный голос, если бы не одно обстоятельство - я точно знал, что она мертва!
- Опусти автомат. Ты же знаешь, меня уже нельзя убить.
Боже! Она мне ещё об этом напоминает! Тем временем она спокойно продолжала:
- Мы с тобой уже знакомы. Я видела, как ты там, на кладбище, смотрел на меня.
Я с трудом прохрипел:
- Нет! Я смотрел не на тебя, а на памятник на твоей могиле!

Тут силы окончательно оставили меня, и я побежал от неё.
Бежал и слушал у себя за спиной цокот каблучков и её голос:
- Подожди! Куда ты? Нам нужно поговорить!
Не знаю, сколько я бегал вокруг боксов с техникой, но когда пришла смена, я всё ещё бегал.
Разводящий странно посмотрел на меня:
- Ты что, спал? Сон плохой приснился?
Я неуклюже соврал:
- Зайца там увидел, хотел догнать...

Такой способ охоты на зайцев очень удивил ребят, и мне тут же дали кличку "Зайцелов". Но мне было уже всё равно. Меня пугала только Котова - Зотова. Мёртвая Котова - Зотова. Каждую ночь, когда я был в карауле, она приходила ко мне, и каждый раз я от неё убегал со всех ног.

Но однажды нервы у меня не выдержали. Она снова появилась и попыталась подойти ближе, чем обычно. Я сорвал с плеча автомат, опустил флажок-предохранитель, передёрнул затвор и выпустил в неё весь магазин. Магазины мы снаряжали трассирующими патронами, и я видел как цепочка "трассеров" прошла сквозь неё. Ей от этого не стало никакого вреда. Никакой крови, никаких дырочек на форменном кителе. Я потерял сознание...

Очнулся я в санчасти от резкого запаха нашатыря. Фельдшер-прапор грустно смотрел на меня:
- Что, солдат, крыша поехала? Ну ничего. Утром поедем ставить на место.
Так я оказался в психиатрическом отделении военного госпиталя. Потом меня комиссовали, но я боялся ехать домой. Ведь в этом городе было то самое кладбище с той самой могилой...

Первое время дома я спал при свете. Родители во всём обвиняли армию, что, мол, она меня до такого довела. Даже им я не мог рассказать, что случилось на самом деле. И я не знаю, почему покойная Оля с той ночи больше не приходила ко мне. Я вообще до сих пор не могу понять, что тогда произошло.