Страшилка

Я встала на своё удивление рано. Очень рано... Впрочем не важно. Мой живот просил покушать и я попятилась к холодильнику. Жадным взглядом, осматривая холодильник, я увидела записку, прикрепленную магнитиком. То, что было там написано, повергло меня в шок. Записка гласила: "Привет, Настенька! Ты не заметила таинственного исчезновения твоих родителей? Если хочешь прижаться к телу мамы, то жди меня в 13 часов".
Я сразу поняла, что тут неладное творится. За завтраком я долго думала об этой записке. В конце я пришла к выводу, что в 13 часов меня не должно быть дома. Я понимала, что это ловушка. Позавтракав и переодевшись я вышла во двор.
Было уже около 13 и я спряталась за гаражом, наблюдая кто ко мне собирается приходить. Часы на телефоне бьют 13 и я устремила взгляд на свой подъезд. В мой подъезд зашёл, а скорее зашло белое нечто.
Я испугалась и пулей понеслась в другой двор. Когда на часах было 15:00, я решила зайти к себе в квартиру.
В моей квартире всё было разбросано, повсюду была кровь и иглы... Огромные иглы. На одной из них была записка. "Посмотри назад". Я не знала, что делать. Меня бросало в дрожь, а колени подкосились. Тут я сделала неожиданный поступок, над, которым я сама удивилась. Я взяла одну из игл и проткнула себе палец. Кровью на бумаге я написала: "Не хочу! Не буду!" И тут... Стерлись всё надписи до этого, но начали появляться новые: "Хах, а ты умнее. Ну что же, иди на кладбище". Я была в недоумении и не хотела поворачиваться назад. Но я решалась. И там ничего... Пусто. Я тогда просто развернулась и побежала. На кладбище.

На холме за городом возвышался огромный готический замок. Это было здание невероятной величины с острыми башнями, горгульями, сторожащими балконы и большими часами со странными знаками вместо цифр. И чем ближе подходили Алина и Шизанио к замку, тем выше и шире он становился.
Вход в замок производился довольно странным образом. Чтобы открыть дверь, нужно ответить на вопрос. Вопрос задается такой, что так сразу ты на него и не ответишь, поэтому если ты дундук в сфере философии, то лучше зайди и не выходи отсюда никогда.
Войдя за огромные кирпичные стены, Алина увидела широкий двор с фонтанами, статуями и отлично подстриженным газоном. Шизанио подошел к одной из башен и толкнул высокую деревянную дверь, та со скрипом открылась и задела каменную стену. "Попугай" молча показал идти за ним и стал подниматься по высокой крутой лестнице. Ступени были покрыты плесенью и мхом так, что нога соскальзывала, если неосторожно наступить. Алина пару раз упала, но для нее было неудивительно падать. Она всегда была неуклюжей и от неуклюжести своей погибла.
Когда Алина ступила на последнюю ступень и подняла голову ничего, кроме "ах!", она выдавить не смогла. Перед ней простирались огромные шкафы с книгами. Девушка любила читать, поэтому, забыв о приличиях, спокойно гуляла и разглядывала книги. Здесь стояли Рей Бредбери, Ф. Скотт Фрицжеральд, Чарльз Диккенс, Федор Достоевский и многие другие авторы, которых она любила. На других полках находились странные книги, которых Алина не видела ни разу в жизни. Она взяла одну и пролистала. На страницах от руки были начерчены планы, эскизы, описаны места захоронения древних племен и многое другое.

Была тёмная ночь. Казалось она поглащает всё: вещи, улици, людей. Добавляя мрачности в эту картину - пошёл дождь. Его капли были мелкими, но очень частыми. Как же Вике не нравилась эта погода! Ещё в детстве от звука падающих капель она приходила в ужас. Правда, чем вызвана эта боязьнь не знал никто, даже она сама. Вика шла по улице быстро, как будто стараясь скрыться от каго-то или чего-то. Вдруг резко подул ветер, с такой огромной силой, что он вырвал викин зонтик, подобно силачу, пытающимуся своровать его. Ветер закинул единственную спасительную вещь от мерзкого дождя в маленький не приметный переулок. Вике ничего не оставалось делать, как только последовать за зонтом. Она сделала первый не уверенный шаг в темноту, за ним последовал второй, а дальше и третий и четвёртый. Вика шла так тихо, как будто пыталась не разбутить нечисть спящую в переулке.

В её памяти вдруг начали всплывать картины из далёкого детства. Сначала она их видела мельком, отрывквми, дальше картинки становились всё чётче. В видении она видела себя ещё малышкой. Вот она лежит в колыбельке и спит мирным, по настоящему безмятежным сном. За окном погода в точности повторяет сегодняшнюю. Вдруг малышка просыпается. Причиной этому был протяжный, противный, пробирающий до дрожи скрип двери. Перед её миленьким личиком предстаёт тёмный силуэт. Он подходит ближе и перед маленькой Викой стоит мужчина. Его лицо ужасно: оно покрыто шрамами, одного глаза нет, а что самое ужасное - его глаза наполнены злобой и ненавистью. Малышка, не желая, больше смотреть на это лицо смотрит вниз. Она замечает его руки. В место них у мужчины два могромных крюка. При виде всего этого малышка начинает плакать.

Разум просыпался неохотно. Первым появилось ощущение чего-то мягкого под головой, потом боль в затёкшем теле. Я тихо застонала от неприятных ощущений и с трудом открыла глаза. В поле зрения сразу попало чьё-то встревоженное лицо и знакомый голос с тревогой спросил:
- Мари, как ты? На что другой голос чуть язвительным, но добрым тоном сразу же ответил:
- А ты как думаешь? Несладко ей пришлось.
Смысл сказанных ими слов не доходил до меня. Точнее, доходил, но очень медленно, будто мой разум не мог всё это осмыслить и пропускал звуки по капле. И вдруг я вспомнила: страх и отчаяние, непонимание и ярость, желание убить... и мягкий, до боли знакомый голос. Резко заболела голова. Встревоженное лицо Эрика всё ещё нависало надо мной и между сошедшихся на переносице бровей пролегла забавная складка. Чуть шевеля непослушными губами, я прошептала-прохрипела:
- Пить.
И к моему рту заботливая рука поднесла стакан с водой, приятно пахнувшей лесной мятой. Это было такое забытое ощущение. Мама поила меня мятной водой в детстве, когда я болела. А потом мы сидели вместе на кровати, она держала меня на коленях и тихонько баюкала, напевая мою любимую колыбельную. Её тёплая рука гладила мои волосы, а спокойный и такой тёплый голос нашёптывал, что всё будет хорошо. Но сейчас всё было не так. Не было ни колыбельной, ни тихого маминого голоса... ни самой мамы. "И точно. Мама умерла. Так сказала Гильомета". И тут пришло осознание того, что я чуть не натворила. Я резко села на кровати и хотя голова сразу же закружилась, не обратила на это особого внимания. Рука со стаканом исчезла. В голове моей крутился и не давал покоя один вопрос:
- Эрик, где Гильомета? - и сразу же другой. - Эрик, я... я её убила? - Голос сорвался на хрип.
- Да здесь я, здесь. Куда же я денусь? Но об стол, конечно, было больно.

В школе был переполох. Миссис Фрэкк, миссис Свайс и миссис Коннер о чём-то спорили. Все куда-то бегали, одевали свои лучшие наряды, а у бедной Лаконы Дардже (наш стилист, который делает всем причёски) не было ни свободной минутки. Всем нужна была причёска, а девочкам по старше - макияж. Я, Эмили и Джессика решили спрятаться от этой суматохи у себя в комнате. Пока нас не позовут. Мы знали что придётся наряжаться, поэтому стали выбирать одежду. Тут в нашу комнату зашла красная от спора Лаймари. Она сделала жест, означающий следовать за ней. Мы молча встали и пошли. Она повела нас в свой кабинет и сказала:
- Сегодня у нас тут... Суматоха небольшая. Приезжает королева Ангелов. Она хочет забрать вас в свою школу. Вы же не против?
- Да нет, но почему нас не...
- Времени на вопросы нет, девочки. Быстро одевайте эти платья!
Мы зашли в небольшую комнату-гардеробную. На самом видном месте висели три белых платья с серебряной отделкой. Они были совершенно одинаковые.
- Это что бы было видно кого надо забирать. Будет небольшой совет в библиотеке. А у детей будет бал. На нём будут смотреть, нет ли среди учеников ещё ангелов...
Мы быстро переоделись и пошли к Лаконе Дардже. Она сделала нам причёски. Потом мы все вместе пошли в Большую Залу на бал.

На небольшом пьедестале стояли девушки в белых платьях. У них было по шесть белоснежных крыльев. Все галдели и щебетали. У меня закружилась голова.
"Три звезды - ступени в небо, но без крыльев никуда!" - монотонный стишок раздавался раз за разом. Дети по очереди произносили волшебные строки и их крылья вырастали, многие дети были малы, поэтому не умели управлять крыльями, поэтому пушистые перья безвольно волочились по полу. Кто-то кружился и любовался на свои разноцветные перья. Настала наша очередь. Все уже знали что мы ангелы, но видели наши крылья немногие... Поэтому ребята стали вытягивать шеи с самых задних рядов, что бы разглядеть получше.
Я произнесла волшебные строки и закрыла глаза. Знакомое чувство. Приятная теплота прошлась по всему телу. Я взмахнула крыльями. Да, они белые, как и у Эмили с Джессикой.

- Это так странно... - я смотрела в зеркало.
- Что, дорогая? - мама обняла меня.
- Тебя нет. Отражение здесь только моё... - я провела рукой по стеклу.
Мама опустилась на колени и поправила ленточки на моём красивом платье.
- Потому что ты особенная, милая. - она погладила меня по голове.
Из соседнего зала раздался звук разбивающегося стекла и крик одной из служанок. Стража уже была там. Я поняла, что что-то разбило окно. Точнее кто-то. Когда мы с мамой вошли, трое мужчин арестовывали какую-то женщину. Чёрный длинный плащ, такого же цвета кудри, она казалась мне очень знакомой. Очень- очень знакомой. Поэтому, несмотря на объятия перепуганной матери, я вырвалась и подбежала к ней, той незнакомке, которая ворвалась к нам через окно. Господи... Это же... Это...
Я.
Это была я. Только тогда до меня стало доходить. Я... Я! Стояла и смотрела на саму себя, не в зеркале, а в жизни. В одном из осколков стекла я увидела нас. Меня и меня. Только одна я была взрослой, а другая маленькой девочкой. Что за чёрт?! Она что-то говорила, то есть я, я что-то говорила что-то постоянно повторяла, но маленькая я не слышала, она была очень напугана. Но потом я стала разбирать слова, точнее одно слово.
- Отражение. Отражение... Отражение! Отражение!!! - это был уже крик.
- Отражение... Отражение... Отражение... Отражение... Отражение... - громкий шепот в моей голове.
Отец хотел увести меня, он взял маленькую девочку за ручку, но она не ушла. Другую меня тоже стали выводить. Мы сопротивлялись и продолжали смотреть друг на друга. Нас заставляли уйти, а мы кричали друг другу только одно слово - отражение. Звуки становились всё громче и громче, стекло в комнате начало трескаться, мне даже казалось, что мы переходили на ультразвук. А потом свет. Свет и ничего. Конец, всё пропало.
Но нет что-то осталось. И это что-то приближалось. Горящий знак! Какое-то, окутанное огнём знамя летело на меня. Оно выглядело страшно, летело с огромной скоростью и пугало своей неизвестностью. А потом крик, пронзающий женский вопль и темнота.

- Черт, вот этого только не хватало! - воскликнул, побледнев, Юра. - и чего я предложил сюда пойти! - заныл он.
- Хватит нюни распускать, как девчонка, ей Богу! - отозвалась Ира. - а мне даже начинает нравиться, я вхожу в азарт, - добавила она.
Как ни странно, но ребята не напугались, только Юра начал хныкать и проситься домой.
- Азарт азартом, но надо посмотреть - кто это дверь запер, если это шутка, то не смешная, - сказал Андрей, самый разумный из всей компании.
Все поддержали Андрея и стали спускаться по винтовой лестнице, ведущей наверх башни обратно к выходу.
- О, нет! Никак не думала, что она будет заперта изнутри, обычно это делают снаружи, когда хотят кого-то замуровать. - сказала Света.
- Ну и что тебя удивляет? - спросила Рита, - подумаешь, надо просто как-нибудь открыть эту дверь.
- Рита, ты не понимаешь, - возразила Света, - это значит, что тот, кто нас запер, находится рядом с нами... в башне...
- Точно, я об этом не подумал, - отозвался совсем оробевший Юра, - черт! Надо что-то делать! - истерически завопил он и стал судорожно биться в дверь.
- Успокойся! Надо сначала найти человечка, который здесь шастает с ключами от двери, - сказала Ира. Все были согласны с ее предложением.
Ребята решили разделиться - девочки пошли по лестнице, ведущей наверх, а мальчики по той, что ведет вниз. Разделяться никому не хотелось, но все понимали, что вместе они издают слишком много шума, который вряд способствует быстрому нахождению никто с ключео. Юра совсем скис и стал плакать, как ребенок, чем вызвал пренебрежение со стороны одноклассников. Девочкам тоже было страшно, но они, поборов себя, начали тихо подниматься на вершину башни.

Что случилось? Где я? Я ничего не помню! Кругом лишь тьма... хотя нет. Глаза постепенно начинают привыкать к сумеркам и вот уже видны очертания предметов. Правда, толку от этого было немного. Ну, в общем что я смогла разобрать: непонятное темное помещение, судя по всему, ящики разных размеров и доски. Кстати в помещении был застоявшийся, затхлый воздух. Короче, я сделала некоторые выводы и решила что это подвал. Теперь нужно вспомнить как я здесь очутилась. Ну же! Вспоминай! Давай Катя, вспоминай, вспоминай! Так, кажется что-то помню...

Зима, здание, крыша, прыжок, тварь, медальон. Точно! Медальон! Ладно, допустим, в отчаянье я спрыгнула с крыши, чудом не разбилась и кто-то перетащил меня сюда. И это явно не сотрудники скорой. Во-первых, они бы просто не успели приехать, так как я была бы уже мертва. Во-вторых, зачем им это?! Пытать будут? Угу. И что узнавать? Секретного я ничего не знаю, а значит мучить меня им незачем. Опыты ставить? Бр-р-р так здесь вроде не лабораторные условия. Отпадает. Ладно что-то я сильно задумалась. Надо думать как выбираться, а я тут расселась! Ато еще придет Оно (пускай будет Оно) и неизвестно что со мной сделает. Оно нам надо? Нет!

Хорошо, встать оглядеться, проверить все на наличие камер (ой что будет, если выяснится, что все это ток-шоу!) и поискать выход. Ну, встала я, все осмотрела (камер нет), зато нашла дверь! И, о чудо! Она оказалась открыта! Оно как будто знало что я буду бежать.

Я, улыбаясь, стою в полутемном круглом зале. На стенах висят восемь тел с подведенными к ним трубками, подающими кислород и питательные вещества. Скоро они им не пригодятся: через пять минут система отключится, а специальные машины вскроют жертвам сонные артерии. Под телами в полу выдолблены жертвенные чаши, которые каналами соединены в центре зала, прямо там, где стоит статуя прекрасной обнаженной девушки с неестественно живыми глазами, от, которых, кажется, исходит алое сияние.
Лилит... Наконец-то ты вернешься в этот мир. Наконец-то ты очистишь его от жестокости, лжи, ненависти. И я, вернувший тебя, смогу увидеть то, как мир, сгорающий в огне, как феникс возрождается, становясь при этом лучше. Для меня это будет лучшая награда.
Я довольно рано понял, что мир ужасен и его ничто не спасет: ни философия Дзен, ни глобализация с ее толерантностью - ничего. Все, что осталось грешной Земле - сгореть в огне и возродиться вновь. Тогда Лилит, демонесса, Княгиня Ада и вышла со мной на связь. Она рассказала мне о том, что мечтает очистить этот мир и построить на его руинах новое, прекрасное измерение. Наши цели совпали, поэтому я выслушал информацию о ритуале возвращения Лилит.
Я основательно подготовился к осуществлению этого ритуала. Заработал деньги всеми честными и нечестными способами: шантаж, угрозы, убийства, соблазнения, махинации... Я убил всех, кто мог что-то знать или помешать мне. Я разработал криокамеры и системы жизнеобеспечения, сохраняющие тела в идеальном состоянии, обманывая при этом ученых, а затем убивая их. Я построил это помещение - алтарь крови, оснащенный по последнему слову техники. Да, все верно. Чтобы Княгиня Ада вернулась на Землю нужно восемь особых жертв. На их поиски я потратил невероятное количество времени, сил, денег... Но если я застану возрождение мира из пепла, то все мои труды не пройдут даром, а втройне окупятся!
Найти "прямого сына Адама, жестокого, самолюбивого и алчного" было легко - стоило только встретить своего бывшего одноклассника. Мы разговорились, вспомнили школьные времена, все то мерзкое, что он сделал мне... Мы пошли ко мне домой, якобы отметить встречу, а на деле я оглушил его и положил в криокамеру. Он так и не понял, что я еще жажду отомстить ему.

Я бегу. Бегу со всех ног, не останавливаясь ни на секунду, даже, чтобы перевести дыхание. Бегу к своему дому. Вернее, туда, где, как мне кажется, должен находиться мой дом. Вокруг серый, холодный туман, вязкий, словно кисель. Я почти физически ощущаю его противные липкие прикосновения. Иногда вокруг мелькают одинокие дома или черные силуэты скорченных деревьев. И люди. Они повсюду. Ходят, стоят, спешат куда-то. И совсем не видят меня. Изредка кто-нибудь обращает взгляд в мою сторону, но смотрит сквозь меня, словно я пустое место. Я кричу им, размахиваю руками, стараюсь хоть как-то привлечь внимание, но все бесполезно. Меня как будто вычеркнули из этого мира, стерли, как неудачный рисунок. Мне страшно и одиноко. Я хочу домой, к своей семье, я так давно не видела никого из близких или друзей. Каждый раз, когда я пытаюсь добраться домой, вдруг что-то происходит. Мир словно переворачивается на мгновение и вот я оказываюсь в совершенно другом месте. Так повторяется снова и снова. Я не могу никому позвонить, не могу заговорить ни с кем, не могу дать о себе знать или позвать на помощь. Я понятия не имею, сколько времени так продолжается, какой сейчас день, месяц или хотя бы год. Не представляю, почему так получилось. Я не помню того, что было до всего этого кошмарного затянувшегося бреда. Даже не знаю, сплю я или все происходит на самом деле. А может быть, я давно сошла с ума и нахожусь на лечении в какой-нибудь жуткой психбольнице? Не знаю. Просто я хочу домой. Вот и сейчас я из последних сил мчусь по незнакомой мрачной улице, зная, что все равно не добегу...
Внезапно мир вокруг замирает, как будто кто-то нажал на "паузу". Люди замирают, туман становится неподвижным, даже воздух замирает в одной точке. Разом исчезают все звуки, от внезапной тишины даже звенит в ушах. А прямо передо мной... О, Боже! Метрах в десяти от меня стоит девушка. Она босая, в светлом легком платье, которое теперь изодрано и пропитано кровью. Кровь ручейками стекает с рук, ног и лица незнакомки, пропитывает длинные спутанные волосы. Все открытые участки кожи несчастной покрыты глубокими ужасными порезами. Она смотрит прямо на меня пустым, ничего не выражающим взглядом. В нем нет ни боли, ни страха или мольбы о помощи, как будто ей давно на все наплевать. Она медленно протягивает руки в мою сторону и в одной из них зажато человеческое сердце, которое еще пульсирует и кровоточит.