Когда пол провалился

Только бы глотнуть воздуха, хотя бы еще только один единственный раз, последний раз...
Страшно хочется расширить грудную клетку до предела и заполнить легкие до отказа... Но что-то давит и мешает...

Снова взрыв воспоминаний, таких цветных и отчетливых: он с отцом идет на рыбалку. Отец несет удочки, а он большую корзину для рыбы и сачок.
Необходимо, просто необходимо вдохнуть, но кажется что рёбра зажаты в железные тиски, а внутри лёгких полыхает пламя.

Его свадьба с Анжелиной и вкусный свадебный пирог. Много вина и шампанского.
Больница, сломанная нога и куча родственников в палате... На тумбочке букеты благоухающих цветов и подарки, подарки. Он знает что его любят...
Становится невыносимо больно, до тошноты, до рефлекторных конвульсий.

Ему пять. Он стоит на табурете и читает стишок. Много народу и все аплодируют...
Снова его отец. Огромный жеребец несет их по каменистой равнине, выбивая искры из-под копыт. Ветер хлещет в лицо и счастье, много счастья...

Все, нет сил... Нужно вдохнуть, но это невозможно. Адская боль, серной кислотой расползается по всему телу, заполняя все вены и артерии, проникая в каждую клеточку, сжигая на своем пути каждый, даже самый незначительный нерв. Что-то сдавливает горло, и собственный вопль ужаса и боли обращается вовнутрь, вызывая мучительную агонию последних воспоминаний.

Кабак, этот чертов кабак. Он вспомнил как напился и началась драка. Кто-то ударил его кулаком по лицу, а он схватил кухонный нож и всадил его по самую рукоятку...
Кровь на руках, на одежде. Море, океан крови.
Полицейские надевают наручники...

Священник поднял брови и с жалостливым видом бормочет молитву...
Решетка, черная, бесконечная решетка и серые, потрескавшиеся стены.
Его ведут на деревянный помост. Надевают на голову черный мешок и затягивают петлю...

Чувство незащищенности и неизбежности, неверие и страх переплелись в один жесткий и колючий клубок. Он помнит как под ним провалился пол и успевает услышать приглушенный хруст где-то внутри себя...