Истории Медиума. "По ту сторону зеркал". Глава 2

Но стоило мне открыть дверцы шкафчика, как мой энтузиазм резко поубавился. На сушилке сиротливо стояла пара чистых тарелок, и ни одной, ни одной чистой кружки. Мысленно подготовившись к самому худшему, я опустил свой взгляд на раковину. Мои опасения подтвердились мгновенно. Большая часть посуды оказалась грязной. Конечно, в мойке была не вся посуда, но "пропажа" наверняка находится где-то в комнате, и судя по девственно пустому шкафчику - она в не менее плачевном состоянии.

Разумеется, мыть посуду в пять утра я не собирался. Но и пить с грязной кружки - тоже. Вариантов оставалось немного. Поэтому здраво рассудив, что лучше забрать с комнаты одну кружку и сполоснуть оную, гораздо выгоднее, нежели перемывать всю скопившуюся в мойке посуду, я разочарованно закрыл шкафчик и обречённо поплёлся в сторону комнаты.

По дороге через коридор я дважды успел передумать и, вспомнив о том, что зарёкся больше не пить кофе попытаться развернуться обратно. Но чувствуя, как тело начинает тяжелеть и с каждым шагом превращаться в кисейную массу, едва плывущую по течению, вновь возвращал себя к мысли о необходимости кофеина в организме. В итоге, я всё-таки доплёлся до своей комнаты твёрдо уверенный в себе.

И о, Боги! На улице рассвело, и в окна моей комнаты хлынул солнечный свет...

Моему полусонному взору предстала весьма жалкая и удручающая картина, от которой мне стало совсем тоскливо. В комнате царил не просто беспорядок. Нет, здесь властвовал сам Хаос, предпринявший захват моего личного пространства и превращения оного в собственные безраздельные владения. Сохранив внутренне спокойствие, я обвёл комнату равнодушным взглядом, про себя отметив, что помещение больше похоже на "поле боя", нежели спальню двадцатилетнего студента.

Но корить себя за столь откровенное разгильдяйство я не собирался, поэтому, как только мой взгляд наткнулся на кружку, я с каменным выражением лица, молча, подошёл к столу и, схватив чашку, поспешил ретироваться из владений Хаоса и беспорядка.

Держа в руках полупустую кружку с холодным кофе, я чувствовал себя если не победителем, то, по крайней мере, не столь жалким неудачником, неспособным привести квартиру в надлежащий порядок. Если бы не моя патологическая лень и откровенная не любовь к уборке, то я бы никогда не докатился до подобного. Но всегда существует пресловутое "если", портящее всю картину.

Вернувшись на кухню, я обречённо подошёл к переполненной грязной посудой мойке и, повернув вентиль, включил горячую воду. Решительно выливая кофе в раковину, я подставил грязную кружку под струю горячей воды.

Во все времена, сколько я себя помнил, мытьё посуды для меня приравнивалось едва ли не к каторге. Наверное, поэтому я всегда отлынивал от сего не богоугодного деяния, и если попадался, то старался покончить с этим как можно быстрее. Оттирая кружку, я не сразу сообразил, что она давно уже скрипит от чистоты, а тёмный кофейный налёт на дне - давно въелся и выводиться не желал ни под каким предлогом. Здраво рассудив, что изменить сей факт мне не под силу, я совершенно спокойно выключил воду.

Поставив "идеально" чистую кружку на кухонный стол, я открыл навесной шкафчик и с удивлением обнаружил, что мои запасы сахара и кофе подходят к критической отметке.
- Да уж, в этом доме проблемы сами себя создают, - попытавшись перед собой оправдать собственную забывчивость, выдохнул я, взяв в руки сахарницу и банку с кофе.

Едва не уронив фарфоровую сахарницу на пол, я трижды чертыхнулся, обвиняя непокорную посуду во всех смертных грехах. Причиной моей неуклюжести послужила упавшая со стола ложка, которую я опрометчиво попытался поймать. Обиженно звякнув об пол, негодная ложка отскочила куда-то под кухонный стол, где и решила переждать мою вспышку праведного гнева, а заодно позлить меня ещё больше.

Мысленно сложив трёхэтажный закрученный и крайне не лестный эпитет на проклятую ложку, закатившуюся так далеко под стол, что наклонившись и подсунув рук по, который, я не смог не только дотянуться до неё, но и даже увидеть гадину.
- Чтоб тебя тараканы унесли! - недовольно буркнул я, поднимаясь с пола и отряхивая джинсы.

К счастью, тараканов в моей квартире не водилось. И даже если бы они внезапно нагрянули ко мне, то спустя пару дней поспешно ретировались отсюда, мигрируя в более гостеприимное жилище. Причиной их бегства стало бы почти полное отсутствие чего-то съедобного в этом доме.

Готовить я не любил ничуть не меньше, чем уборку, а питался чаще всего жареной картошкой, яичницей, сосисками, пельменями и бутербродами. И даже, если по какому-то божественному стечению обстоятельств я приносил домой нормальные продукты, то они легко умещались на одной полке холодильника.

Насыпав в кружку сахар и кофе, я потянулся рукой к недавно закипевшему чайнику. И с удивлением не обнаружил его на своём месте. Ничего не понимая, я повернул голову в сторону газовой плиты. Чайника не ней не было. В этот момент меня охватило чувство неминуемой паники, предвестницы грядущего сумасшествия. Завертевшись посреди кухни, я старательно искал "пропажу", которая обнаружилась на подоконнике.
- Вот зараза! Ты разве не в курсе, что твоё место на плите, а не на подоконнике, - пригрозив "собеседнику" пальцем, зашипел я, словно озлобленная кошка.

Но, ни мой угрожающий тон, ни испепеляющий взгляд, ни обещания выбросить "негодника" в окно, не возымели ровным счётом никакого эффекта. Чайник не раскаивался, и более того, лишь оскорблено зашипел в ответ, выпуская из носика тонкую струйку пара. На этой ноте я впал в ступор. Не пойму, кто из нас всех в доме хозяин? Я? Мебель? Посуда? Или этот оскорблёно фыркающий чайник?

Минут пять я стоял неподвижно, буравя чайник недоверчивым взглядом. Выглядел тот крайне подозрительно, и не вызывал у меня ни капли доверия. Мы оба молчали. Казалось, мы изучали друг друга взглядом, пытаясь испепелить. Я следил за чайником, он следил за мной. Это безмолвное противостояние длилось ещё несколько минут прежде, чем я рискнул подойти к "бунтарю".

Он, казалось, только этого и ждал. Стоило мне сделать шаг вперёд, как эта сволочь дёрнулась мне навстречу и, с победным грохотом рухнул на пол. Металлическая крышка звучно шлёпнулась о кафель и, не теряя времени, резво покатилась в сторону порога, ловко сманеврировав мимо меня. Сам же чайник, совершив в воздухе кульбит, достойный олимпийской медали, с оглушающим лязгом приземлился на бок следом за крышкой, попутно расплескав кипяток по всей кухне, и злорадно показывая мне пустое дно, ещё какое-то время покачивался.
- Я ж тебя... - а дальше весь мой богатый словарный запас оскорблений и закрученных матных эпитетов.

В этот момент я бы удивил не только сапожников, также и российских трактористов, автомехаников, фрезеровщиков, слесарей и сварщиков. Нескончаемое словоизлияние, выражающие моё недвусмысленное мнение о поступке "мятежного" чайника, внимательно слушала вся квартира, и никто из присутствующих не осмелился меня перебивать.

Меня вообще-то трудно вывести из себя, доведя до белого каления. Но подобные действия не могут не бесить. Это просто не может не бесить!

Наконец, высказав всё, что я думаю, а так же то, о чём я ещё не успел подумать, я с блаженной улыбкой на лице почувствовал облегчение. Выпустив весь скопившийся за неделю негатив, я наконец-то спокойно вздохнул, ощущая не виданную ранее лёгкость. То ли мне этого остро не хватало, то ли я наконец-то заметил в "лице" чайника хоть какое-то подобие раскаяния за совершённые действия, но мне и, правда, полегчало.

Махнув на всё рукой, и постаравшись не пнуть треклятый чайник, я вышел из кухни, отправляясь на поиски половой тряпки.

Насколько я помнил, то пресловутая половая тряпка валялась где-то под ванной, куда я собственно и направился. Щёлкнув по выключателю, я наклонился, и запустив руку под ванну, принялся лихорадочно искать тряпку. Когда мои пальцы коснулись чего-то холодного и склизкого, я с отвращением понял, что эта "гадость", наверняка и есть тряпка.

Извлекая оную на свет божий, я осторожно взял "слизняка" двумя пальцами. Поднявшись на ноги, я внимательно изучил свою "находку". Вытирать пол сей пакостью мне расхотелось моментально. Так, что я брезгливо бросил тряпку в ванну, а затем включил горячую воду. Обильно посыпав тряпку стиральным порошком, а так же не пожалев на неё моющего средства, я кривясь принялся её полоскать. Тряпка звучно хлюпала и чавкала, словно полусгнившее, осклизлое и желеобразное чудовище.

В процессе "полоскания, больше похожего на активную стирку, я трижды пожалел о том, что за всё время проживания в этой квартире до сего дня так и не удосужился приобрести ещё несколько тряпок. Или на крайний случай не пустить на них несколько старых и рваных футболок. Когда чавканье смолкло, и тряпка приобрела более-менее презентабельный облик, я выключил воду и хорошенько её отжал. Тяжело вздыхая, я захватил с собой ведро и отправился на кухню, где меня ожидал "всемирный потоп" в миниатюре.

Захватив по пути отлетевшую крышку, я поднял с пола чайник, и в отместку за его выходку хлопнул крышкой так, что несчастный зазвенел от обиды. Оставив чайник на плите, я принял убирать с пола последствия его злодеяний. Хорошо ещё, что пролитый кипяток успел остыть. Методично отжимая тряпку в пластмассовое ведро, я не переставал мысленно складывать на "бунтаря" многоэтажные и нелицеприятные эпитеты.

Мне потребовалось около пяти минут на ликвидацию последствий "аварии", после, которой я со злобой швырнул тряпку в ведро.

Не скрывая угрозы во взгляде, я покосился на девственно пустой чайник. Почему-то мне захотелось без дальнейших разбирательств и выяснений отношений вышвырнуть эту дрянь в окно. Но перспектива покупать новый чайник меня не прельщала. А значит, придётся как-то смириться с крутым нравом этого. Что ж, попробуем ужиться на одной кухне.

Я ногой отодвинулся ведро в угол кухни, чтобы ненароком не споткнуться об него и не усложнять себе утро.
- Не утро, а просто полный... - окончательно выпустив пар, я кратко высказался относительно начала сегодняшнего дня, после чего подставил чайник под кран и до половины наполнил его водой.

Зажигая конфорку, я водрузил чайник на плиту. Немного покрутившись на месте, я достал из кармана джинсов мятую пачку сигарет марки "Winston" и, прикурив от газа, со вздохом облегчения опустился на широкий подоконник.

Вытянув левую руку, я нашарил пальцами защёлку на форточке и, открыв её, впустил на кухню холодный весенний ветер, принесший с собой далёкий шум просыпающегося города.

Жадно затягиваясь, наполняя лёгкие едким дымом табака, мои мысли вновь вернулись к утреннему разговору с Проклятой. Ума не могу приложить, что могло с ней приключиться, коль она при всей своей гордости решила обратиться ко мне. Да ещё и в пять утра.

К слову, Проклятая, она же Марина Лаврова, студентка 2-ого курса журфака, не была мне близкой подругой. Скорее просто хорошей знакомой, с которой мы находились в одной компании уже пару лет. Она была весьма загадочной личностью. И к сожалению, припомнить причину, по которой я назвал её Проклятой впервые - мне уже и не суждено.

Но в ней всегда наблюдалось нечто не от мира сего. Может, всё дело было в отрешённом взгляде её лиловых глаз? А может в странной, никому непонятной усмешке? Чёрт его знает. Но вопреки моей конфликтности с окружающим миром нам удалось найти общий язык.

Так вот, возвращаясь к нашим баранам. Без веской причины она бы нипочём не стала ко мне обращаться. Исходя из этого, можно сделать вывод, что у неё действительно произошло нечто из ряда вон выходящее. Знать бы ещё что...

Сделав очередную затяжку, я с шумом выдохнул, выпуская изо рта рваные клубы синевато - серого дыма. Докуривать сигарету до конца - желания не было. Так, что когда две трети сигареты были уже позади, я взял в руки наполненную окурками металлическую банку из-под кофе и, затушил окурок.

К тому времени над чайником уже поднимались тонкие струйки пара, возвещающие о том, что с минуты на минуту он разразится протяжным свистом. Не дожидаясь этого светлого момента, я выключил газ, и взяв чайник, налил в кружку кипятка. Найдя в ящике стола чайную ложку, я бросил её в кружку, и медленно пошёл в комнату, на ходу помешивая кофе. Времени было предостаточно. И мне было жизненно необходимо найти себе какое-нибудь занятие на ближайшие три с половиной часа. Чем я собственно и решил заняться.

Прикрыв за собой дверь, я осторожно поставил кружку на край письменного стола и, развалившись в кресле, открыл крышку ноутбука.
- Ладно, посмотрим, чем я могу заняться, - бросив взгляд на настенные часы, выдохнул я, включая ноутбук.