Последний день лета

Щелчком открыв дверь, я вышел из своей спальни сразу на кухню. Она уже стояла там, накрашенная, практически готовая к выходу и вынимала из тостера тосты. Заметив движение, она с улыбкой повернулась в мою сторону, но когда она поняла, что видит, улыбка мгновенно исчезла и она пронзительно закричала, пытаясь закрыться от меня руками. Я откусил их чуть выше локтей и проглотил, не разжевывая. Она зашлась в крике, заливая кровью стол, завтрак и всю посуду. Мне мгновенно надоел ее крик и что бы прекратить его, я в один прием перекусил ей шею, отделив голову от тела.

Выйдя из кухни, я поднялся на второй этаж, но это даже не этаж, а так, просто комната под крышей, она заставила меня ее оборудовать, когда к нам переехала ее мама. Старуха сидела на кровати, прислушиваясь к происходящему внизу, как всегда, впрочем. Она была очень любопытной женщиной и как правило, всезнающей, потому что ее советам не было конца. Но в этот раз я не думаю, что она знала, что советовать, а мне, как и всегда не сложно было принять решение самому. Я разрубил ее одним ударом, от левой ключицы до печени и она не успела закричать.

Я вернулся в кухню и наконец-то смог позавтракать. Вкус глазированные кукурузных хлопьев с холодным молоком и абрикосовым джемом был великолепным.

Я знал свое назначение, знал, кто будет следующим. Я знал, как они должны умереть и за что, все их грехи стояли перед моими глазами, вопия об отмщении. Все получат по заслугам, я пройду через них всех и никто не уйдет обиженным.

Я не стал обуваться, кроссовки все равно бы не удержались на моих новых ногах с пальцами, оканчивающимися алмазными когтями. Я тихо вышел из дому на улицу, вышел, чтобы наконец-то подарить миру долгожданную справедливость.