Серый свитер

Автор: big M от 19-06-2015, 23:54

Когда на 88-ом году жизни тихо и благостно во сне почила жена Кузьмы, он растерялся ненадолго. Похоронил, собрал вещи и махнул поездом, а потом на перекладных, в Мезьгу, маленький таежный поселок, окруженный лесом и болотами. Давно мечтал от суетной цивилизации на покой уйти, с женой ещё присмотрели это место: чем глубже, тем лучше.

Вопреки ожиданиям, поселок был не так уж и крошечен по меркам малых земель, там даже школа наличествовала, куда Кузьма и устроился сторожем. Тосковать дома в одиночестве не хотел, а сидеть без работы не привык, несмотря на убеленный сединами возраст, стремился быть "на людях". Да вот промахнулся: работа сторожа в ночную смену "ночь через сутки" не предполагала бурного общения - это он понял, выйдя в свою первую смену.

Ознакомить с делами его взялся сменщик и по совместительству завхоз, Семен: приземистый, бородатый по-местному, обстоятельный и немногословный, а по возрасту - в сыновья годится. Быстро обрисовав круг обязанностей, Семен кинул взгляд на календарь и ни с того, ни с сего выдал...

- Полная луна сегодня... Ты это... надень, - и кивнул в сторону колченогого стула, на котором, любовно расправленный, висел растянутый серый свитер.
- Не замерзну, - усмехнулся Кузьма, разглядывая его с неприязнью: чужой, шерстяной, свалявшийся от долгого ношения и - повел носом - псиной попахивает!
- Ты это... - вдруг гневно насупился Семен, - в чужой монастырь со своим уставом не спеши. Надень говорю, тебе же лучше! Добрый совет.
Кузьма стушевался, не понимая, что не так сказал, а Семен уже вышел за дверь. Через секунду заглянул обратно в коптерку, буркнул:
- И приемник до полуночи хотя бы не выключай, там поймешь...
Когда ушел, Кузьма пожал плечами: ну уж конечно, а то со скуки помру в тишине.

Опустела школа. Воцарилась такая тишь, что хоть вой - никто не услышит. По радио звучала только местная, поселковая волна: новости дня и музыка. Кузьма потихонечку обосновался в небольшой комнатке, коротал время за пересмотром фотографий, что нашел на столе - общие, весь школьный коллектив и парочка фото его предшественников - Петровича и Сереги. Потом налил себе чайку, до обхода коридоров ещё было время. Хотя чего тут обходить - места глухие, никого постороннего, а свои и не полезут. На свитер поглядывал искоса. Потом с любопытством взял, морщась рассмотрел: запах от него шел - "мама не горюй", из чьей-то жесткой шерсти, весь в заплатках - штопках, очень аккуратных сделанных, почти с любовью. Хмыкнул. А из форточки вдруг пронзительно потянуло холодком, апрель - суровый месяц в этих широтах. Но всё равно, заставить себя надеть это, Кузьма не мог.

Видимо в какой-то момент сторож так и задремал сидя, потому что разбудил его звук из приемника: громкий писк, переходящий в визг почти сирены. И пока мужчина пытался сообразить, писк прервался и спокойный женский голос возвестил:
- Внимание всем! Без пяти минут полночь! Кто не планирует оборачиваться, соблюдайте комендантский час!

Снова писк и тишина. Приемник будто бы "умер". Кузьма зевнул и поднялся, взял фонарик - пора идти. Пока обувался, пока возился с курткой, стряхивая остатки сна, всё думал: "куда оборачиваться, какой час?" Неожиданно, где-то далеко в гулких коридорах школы что-то грохнуло, потом ещё и ещё. Послышались шорохи, постукивания и вроде как голоса. Кузьма встрепенулся. Вероятно, им двигал какой-то бессознательный рефлекс, когда он трясущимися руками схватил и натянул вонючую шерстяную тряпку...

Он с опаской шел по коридору первого этажа, когда тени выплыли из-за угла, из холла.

Много теней, с вытянутыми оскалившимися мордами. А потом показались их хозяева: огромные - метр в холке - матерые волки. Шли бесшумно, сверкая глазами, наполняли собой коридор. Кузьма вжался в стенку, трясся, как осиновый лист. Волки прошли мимо, шумно нюхая воздух (ему почудилось, что учуяв его, страшные гости приняли за своего, будто бы даже улыбались, поглядывая). Рассредоточились по всей школе и начался шум-гам, бурные игры - скачки, от которых у сторожа кровь леденела в жилах. Он просто замер, стараясь не напоминать о себе, закрыл глаза и беззвучно молился.

Вскоре забрезжил рассвет, в коридорах стояла тишина. Когда ушли таежные гости - Кузьма со страху не уследил. На подгибающихся ногах он вышел в холл и обомлел: чисто вымытый с вечера пол сейчас был весь в грязных следах... человеческих ног. Сторож так и сел. Таким его и встретил явившийся первым Семен, уважительно пожал руку, поздравил с "боевым крещением". Они долго курили на крыльце, пока зевающая уборщица мыла вестибюль. У Кузьмы на языке вертелось много вопросов, но он молчал. Сменщик понял его без слов.

- Волчий народец, - с уважением произнес Семен, - постепенно разбавляется нашими, нормально. А некоторые ребятки учились здесь когда-то - вот и ностальгия у них, наведываются по старой памяти. И Петрович с Сережкой тоже...
- Ты в следующий раз построже-то с ними, - выглянула уборщица, - прикрикни грозно, коли надо, а то вот в кабинете географии парту сломали, скакали там...
- Это дело житейское, - Семен откинул окурок, - мы все уже привыкли. И ты привыкнешь. А может, хочешь глянуть на мир их глазами? Там же всё совсем иначе... свобода...

Прозвучало мечтательно, но Кузьма нервно вцепился пальцами в жесткую шерсть свитера: ну уж нет, пока такую шкурку поносим!