Оборона

Прибыл в "Сосенки" я к середине ночи. Дед, как мы и договорились, встретил меня рядом с въездом в деревню и провёл меня к своему дому, который был самым восточным в деревне. Внешний вид деревни меня удивил, она как будто готовилась к настоящей войне: в некоторых домах были забиты окна, в других стояли крепкие металлические двери, а где-то в стенах я увидел дырки от пуль. Дома стоящие по соседству с дедушкиным были обнесены укреплениями так, как будто оборонялись от нападения с восточной стороны. Дом моего родственника выглядел совершенно новым, как будто был построен не в прошлом веке, а всего несколько лет назад. Неужели за ним так кропотливо ухаживает дед?
- Ух ты! Он как новый! Это ты его так выходил?
- Ну... не один, конечно - соседи помогают - тут мужики хорошие.
Из дома северо-западнее вышел бородатый дядька, дед кивнул головой в приветствии и улыбнулся, мужик сделал также.
В доме было также, как снаружи - в него как будто заехали совсем недавно, но уже успели обжить и навести уют.
- Я думал, еду тебе по дому помогать, а тут делать просто нечего!
- Ооо.. Ты за это не переживай! Работы у нас тут хватит загрузить штук 20 таких, как ты, - сказал он, тепло улыбаясь.
Павел Александрович был человеком с большой буквы. Всю жизнь он трудился. Оставил после себя 4 детей, а те в свою очередь 8 потомков. Критику и похвалу принимал сдержанно. Скромный и добродушный.
Увлекался охотой, поэтому имел при себе двухствольное гладкоствольное ружьё, которое поддерживал в идеальном состоянии, как и все свои вещи, но к оружию он относился особенно бережно. Был очень общительным и всегда первым начинали разговор.
Как и сейчас - налил чай из простенького металлического чайника и завелась старенькая тарахтелка. Рассказывал про всё, что можно: как сосед слева держал дома бобра, как в армии их старшина укладывал спать табуреткой, об особенностях национальной охоты и как надо сушить травы.
- Ответь, пожалуйста... - прервал я бесконечный поток слов, - что это у вас за оборонные сооружения в деревне?
- От белок - совсем бешеные стали. И здоровые, прям с собаку размером, - нарочито серьёзным голосом и засмеялся.
- Смешно, а если серьезно?
- Соседи мои через чур боятся диких зверей, вот и вздумали защититься.
- А ты чего?
- А я сам кого хочешь загрызу! - сказал он и клацнул зубами.
После этого разговора мы пошли спать.
В следующие несколько дней я активно участвовал в обслуживании местного хозяйства. В такой глуши нет ни магазинов ни рынков, что уродилось у тебя, то ты и ешь. За огородом и скотиной ухаживали всей деревней, будто древняя крестьянская община. За этот промежуток времени я успел перезнакомиться почти со всеми жителями деревни и был ими несказанно рад - не смотря на наши культурные различия (Москва - лес) мы почти сразу нашли общий язык и с отрадой отдавали себя крестьянскому труду. Всё шло настолько хорошо, что меня чуть не угостили свойски самогоном, который меня бы , наверное, убил мгновенно, благо - дед спас.
В один такой день, в обеденный перерыв, я пошёл прогуляться по краю восточной поляны и насладиться местной природой. На пол пути меня ждала страшная находка. Идя и ни о чем не беспокоясь я бросил взгляд в лес и увидел кровь. Много. Очень много. В нескольких метрах от края леса лежал растерзанный и освежованный медведь! Его труп был попросту уничтожен невиданной силой. Лапы с одной стороны отсутствовали, позвоночник бы сломан в нескольких местах, само тело было свёрнуто в круг, так что череп касался хвоста. Чуть поодаль висела на ветвях его шкура. И никаких следов борьбы или поломанных ветвей, как будто драки и вовсе не было! Я был шокирован состоянием трупа и общей ситуацией. А следующая деталь вызвала панику - труп был свежий, даже кровь не успела свернуться - значит, тот, кто это сделал, сейчас где-то рядом.... Я начал медленно пятится прочь из леса... Теперь он не казался мне живописным или сказочным, теперь он внушал ужас и этот медведь был его апофиозом. Где-то глубже хрустнула ветка и я тут же, не капельки не размышляя, дал дёру в деревню.
Было не много стыдно рассказывать о своём бегстве, но события были изложены полностью всем. И взгляды этих всех резко переменились. В них появилось то сдержанное напряжение, которое возникает у командира взвода, когда противник переходит в атаку.
- Так, сегодня больше не работаем - все по домам, - начал распоряжаться людер нашей "общины" Сергей, - Толя, Витя - проверить укрепления, Коль - оружие чтоб было наготове, Любка и Сашка (я) - загоните коров и в дома.
Все молча начали выполнять указания, так как будто делали это уже много раз, один я остался стоять в растерянности.
- Молодец, что ушёл, - сказал Сергей, - излишняя храбрость - глупость, которая может стоить жизни.
- Сергей Михалыч, а что происходит?
- Что происходит - Люба пошла гонять коров одна!
- Но...
- Коровы.. Коровы...
Больше усердствовать с расспросами я не стал.
Во время и после операций с коровами Люба тихо молилась. От вопросов отнекивалась и всё это меня очень сильно тревожило.
Стемнело. Улица опустела. Не резвятся в траве детишки, не рубятся в самодельное домино мужики - тихо, как в могиле. Дед, всегда радостный и открытый, теперь сидит за столом и молча, с напряжением смотрит в угол, держа на коленях ружьё.
Таким я его некогда не видел.
- Дедуль, что случилось?!
- Звери... - замогильным голосом проскрипел он.
- Какие?! Кто так может порвать медведя?! Медведя! Этож самый крупный хищник! Почему ты молчишь? У нас друг от друга никогда секретов не было. А сейчас?
Дед вздохнул.
- Не знаю, как объяснить тебе внучок... Сам всё поймёшь... Хотя, надеюсь, что нет.
Это меня встревожило ещё больше. Я надеялся, что дед уймёт тревогу, внесёт ясность, успокоит, упоминёт белок, а он...
- Вот с тобой вечно - ждёж чего-то, а хрен! Ты и бабушку в городе с детьми одну бросил, говорил "Заработую и верусь", а сам сдесь да сих пор здесь!
Дед молчит, опустив голову.
- Она их всех прокормила одна и когда помирала - о тебе думала, а ты даже на похороны не приехал!
- Что здесь такого важного? Чем ты тут занимаешься?! А!? Ответь!
Вся накопленная за пол дня тревога выплеснулась сейчас.
Дедушка обернулся на меня и я посмотрел ему в глаза. В них была, не злоба, а отчаянная мука, которую испытывает ребёнок, от которого родители требуют объяснения, а это объяснение будет понятно только ему самому, по этому сказать его нельзя. А ещё там была обида и понимание.
- Александ, спать! - сказал, как кулаком по столу ударил.
Я постоял какое-то время бросил "Прости, пожалуста" и ушёл в соседнюю комнату.
Сон не шёл, просто было как-то тошно и жутко. С тяжёлой головой я пошёл к окну, оно выходило на восточную поляну. Солнце село уже давно и чуть слева в окне была видна чуть неполная луна.
Мне показалось, что у края леса кто-то стоит.... Кто-то выше большинства деревьев или мне так показалось? Всмотревшись глубже, я не смог ответить точно.
- Ой, да ладно! - я был не в том расположении духа, чтобы исследовать лес.
Резко плюхнувшись на кровать, закрыл глаза. Тишина... И тут в деревне завыли собаки. Тягучим, протяжным воем. Он выражал тревогу, предупреждение для людей... И им ответил другой вой, нет, рёв... По громкосити сравнимый с гудком поезда, он растоптал все другие звуки и ознаменовал конец моему тогдашнему мировозрению. Я бросился к окну и увидел... Это..
По центу поляны стояло настоящее чудовище. На фоне неба был виден только его силуэт. Как-то даже странно описывать это обычными словами. В высоту оно было метров под 8. Очень худым. Метра 2 занимали нижние конечности очень похожие на задние ноги кузнечика. Дальше, оставшиеся 6 метров были заняты очень длинным телом, как будто кусок змеи, он был загнут в знак вопроса, так что реальный рост существа был больше. Верхние конечности были похожи на лапы креветки и оканчивались гигантскими клешнями. Обтянутый кожей олений череп на шее-тростинке, нагнутой вперёд. Чёрные глаза с горящими по центру маленькими белыми огоньками. И огромная пара рогов.
Пасть была разинута так сильно, что угол между верхней и нижней челюсть доходил до 180. Это оно издавало этот звук.
Пасть закрылась, рёв затих и тут на поляну выбежала собака, кажется, овчарка.
Она начала лаять на тварь. Тварь обратила на неё внимание, сделала молниеностное движение клешнями, так что человеческий глаз не смог его различить, проткнув собаку и разорвала её напополам. Эта бескомпромиссность меня напугала почти также, как само чудовище. Тварь поднесла теперь уже мясо к пасти и начала неистово молотить его челюстями. Пасть закрывалась и открывалась несколько раз в секунду с звуком отбойного молотка. Этот звук отражался и множился эхом. Поглотив добычу, тварь посмотрела не меня. Я смотрел в эти белые точки и там... в лесу... за ним одни за другими в темноте начали появляться такие же пары точек... Раздался выстрел - голова монстра разлетелась, точки погасли, я потерял сознание.

*****

Дед тащил меня по полу и обильно матерился. В руке он сжимал ружьё.
- Ух, ёкарный бабай, Сашенька, я уж думал, тебя подстрелил! Вставай быстрее!
За окном вновь раздался рёв.
Поставив меня на ноги, он начал бегать по дому в каких то сборах.
- Дед, это что, это кто такое?!!!
Он остановился, подошёл почти в плотную и прокричал:
- Звери, внучек!!
Дед побежал в глубь комнаты, теперь я понял, что он хочет сделать - смотать ковёр. Звук разбитого окна снял с меня глум и дал стимул действовать - помогать деду, он выглядел и действовал уверено - знает, что делать! Я взял ковёр за край и резким движение снял его с пола. На полу был начерчен круг. Я тут же юркнул в него и дед со мной. Мы встетились взглядом и я увидел, что он был даволен своим потомком и мне самому от этого сделалось приятно.
В этот момент чудовища стали прорываться в дом, они крушили клешнями стены, проделывая в них дыры, грызли брёвна, выбивали окна.
- Не пролезете, черти - заговоренное, ха-ха, - вопил дед и палил во все стороны. Я обратил внимание, что палил он почти наугад - перезаряжался, стрелял и снова перезаряжался. Раз, два - раздавались выстрелы, щёлк-щёлк - встали патроны в ствол, щелчок - оружие взведено, два выстрела.
Чудовища уничтожали дом: в стенах появились крупные дыры, внутреннее убранство было размото в щепки, окна были расширены и в них глядели ужасные морды. Оно двигались очень быстро, но с перерывами - резкое молниеносное движение, за которым следует долесекундная неподвижность. Они действительно не могли пролесть внутрь, как будто натыкались на невидимый купол, им оставалось только поплотнее столпиться и тянуть свои клешни.
Выстрелы затихли - кончилась коробка самодельных патрон, но таки было ещё 6. Дед никак не мог открыть её одной рукой. Я отнял её и надорвал сбоку, протянул деду, тот выхватил два заряда и засадил их во тьму. Я осознал, что хорошо соображаю, нет никакой пелены паники, её заменяла рассудительное и спокойное нечто. А от ужаса хотелось упасть и сдохнуть.
Конечности застыли, вытянувшись в нашу сторону, затих и дед - умаялся.
Мы с ними стояли так некоторое время, до нас им оставалось её метра полтора.
С треском сухой древесины конечности стали вытягиваться к нам. Кожа становилась белой и прозраяной от натуги, кости в чувствах отходили друг от друга. Конечности вылезали со всех сторон и сверху тоже, так плотно, что стали формировать купол и этот купол медленно уменьшал свои размеры.
Накрыла паника, наверное я начал кричать, потому что дед меня успокоил:
- Спокойно, Саш, мы в святом кругу, они нас в нём не достанут.
А кружок-то маленький! Он был рассчитан только на одного человека, а мы скрывались в нём вдвоём. Попытавшись стать покучнее, я случайно вытолкнул деда за круг! Тут же его подсекла клешня, глубоко ранив в грудь. Я тут же прижал его к себе, но было поздно... Оседая на пол, он протянул ружьё, сказал:
- Стреляй... - привлекай суда... Ракетница.... Когда наберётся.... - и упал мне под ноги.
Я остался с ружьём, патронами, сигнальной ракетницей, полуживым дедом в кругу, в центре купола клешней.... один.
Паники не было - надо было действовать, отец отлично научил меня стрелять. И я начал - заряжал, стрелял и тварей становилось больше, а купол плотнее.
- А! По одному, сволочи!!
Когда комната как будто заросла кустарником, стало понятно - ракетница.
Через клешни огонёк не пролетит, надо разогнать! Но, как?!
Я слегка качнулся - и клешни с хрустом качнулись в такт.
Так. Так... так... так.
Надо мной висела керосиновая лампа. Я поискал взглядом и нашёл палку побольше. Её кончик был в кругу, сама она была сантиметров двадцать, а её кончик касался клешни. Я аккуратно поднял её, оторвал рукав своей рубашки, полил керосином и получился факел. Он осветил клешни и они, почувствовав огонь, тревожно задвигались.
- Ага! Угадал!
Положив ружьё, я взял в одну руку факел, а в другую - красный пистолетик.
- Итак, раз... два... три!
Факел полетел, раздвигая клешни, и я выстрелил, огонёк пересёк свободное пространство и осветил морды и тела чудовищ. От их вида захотелось упасть в обморок. За тварями я увидел силуэты домов без песчинки света.
Точно! Как там поживают местные?!
Огонёк упал в траву, и дома взорвались тысячами маленьких искр - оттуда вели плотный огонь.
Тела тварей и стены дома вскипели под натиском серебра, я упал к деду и накрыл его собой.
Монстры кинулись вглубь деревни, но местные уже расстреляли их значительную часть. Твари бежали на пули и падали под плотным огнём, который не думал ослабевать.
Стрельба не утихала ещё минут пять, а потом всё стихло. Я не вставал и лежал в полной темноте. А люди не решались покидать свои крепости.
Утром люди попытались войти в дедов дом и я чуть не прострелил какому-то парню голову. Через минут 20 меня кое-как удалось убедить не стрелять и положить оружие. Деда отдали местным лекарям и через несколько часов он умер в возрасте 106 лет. Дом был полностью уничтожен и больше походил на голый каркас. Теперь понятно почему он был как новый - его каждый раз отстраивали заново.
Сергей что-то говорил. Про то, что погибло ещё три человека, когда ранили деда, я слишком долго не стрелял и твари начали ходить по деревне... Про то, что дед - основное звено обороны... Про то, что эта оборона необходима и уехать нельзя - потом их уже не остановить нигде....
- И вот... нас снова стало меньше... теперь 32...
- 33 - подал голас я.