Там, за окном, в темноте...
О, Боже праведный, с ума схожу я медленно.
Прошу, избавь меня от этой темноты!
В геене огненной сгореть судьбою велено,
И душу режут сети мёртвых паутин.
Во сне гробы немые трауром преследуют.
С приходом ночи в поздний час крадётся страх.
В который раз свои истории поведают
Больные души с дрожью синей на устах.
Во сне мне кажется - хоронят, будто, заживо.
И тело вздрогнет от комков сырой земли.
Боюсь, однажды не увижу день я завтрашний.
Мой тёмный волос стал с оттенком белизны.
Сойти с ума, возможно, можно от безумия.
Но вы послушайте: страшна как тишина!
Кошмар в душе, как извержение Везувия,
Убил вокруг остатки разума и сна.
Прошу, избавь меня от этой темноты!
В геене огненной сгореть судьбою велено,
И душу режут сети мёртвых паутин.
Во сне гробы немые трауром преследуют.
С приходом ночи в поздний час крадётся страх.
В который раз свои истории поведают
Больные души с дрожью синей на устах.
Во сне мне кажется - хоронят, будто, заживо.
И тело вздрогнет от комков сырой земли.
Боюсь, однажды не увижу день я завтрашний.
Мой тёмный волос стал с оттенком белизны.
Сойти с ума, возможно, можно от безумия.
Но вы послушайте: страшна как тишина!
Кошмар в душе, как извержение Везувия,
Убил вокруг остатки разума и сна.
Перо гусиное возьмёт рука дрожащая.
Макнув в чернильницу, начнёт писать рассказ.
Последний штрих, он самый страшный и ужаснейший.
Затем в камине обратится книга в прах.
Часы дубовые пробили в зале полночь.
И вдруг послышался тринадцатый удар!
Я замер камнем! Я в оцепененьи полном
Направил взор застывших глаз своих туда,
Где из окна повеял ветер дуновением,
Великодушно разбросав мои листы.
Вдали услышал погребальное я пение,
Что доносилось из кромешной темноты...
Звуча всё громче, предвещало приближение
Фигур, не виданных мной прежде никогда,
Но так знакомых до мурашек, тем не менее.
Они в душе таились с ужасом всегда!
Узнал я тех, о ком писал рассказы страшные.
Явились духи за окном, из темноты.
Они реальны, литы чернью, кровью крашены.
Мои герои... Все они... Не может быть...
Зовут меня, скрипят по стёклам с завыванием,
Хотят, чтоб вышел я наружу, за порог
И повстречался с ними всеми на прощание,
Вблизи увидеть чтобы каждого я смог.
И любопытство одержало верх над страхом.
Поверил в чудо воплощенья я теперь.
Поднялся с места и шагнул навстречу мраку.
Дрожа всем телом, вышел медленно за дверь.
Не передать того потрясного смятения,
Что испытал я всей душой в полночный час.
Узрел воочию плоды воображения,
Что окружили сразу взором мёртвых глаз.
Моё сознанье испытало помрачение.
Не верил в то, что это всё не сон, а явь.
Шаталось тело. Чуя головокружение,
В тот миг я страхом настоящим был объят.
При виде образов больной своей фантазии
Я смог бессвязно прошептать: "О Боже мой!"
От тошноты хотелось лишь лежать над тазиком,
Желая только обрести скорей покой.
Я осознал, насколько всё это ужасно.
Реальный вид их пробирает до костей!
И находиться рядом с ними мне опасно.
Я задержался в мире умерших людей.
Но почему я вижу их? С какого чёрта?
Галлюцинации? Не более того?
И тут вдруг понял, ужаснувшись: "Я ведь мёртвый!"
Всем телом вздрогнув, поглядел назад в окно.
Там за столом сидел писатель мне знакомый.
В окно направив свой потухший странный взгляд.
Стакан скатился и упал на пол со звоном.
Разбился... По полу пятном растёкся яд.
Макнув в чернильницу, начнёт писать рассказ.
Последний штрих, он самый страшный и ужаснейший.
Затем в камине обратится книга в прах.
Часы дубовые пробили в зале полночь.
И вдруг послышался тринадцатый удар!
Я замер камнем! Я в оцепененьи полном
Направил взор застывших глаз своих туда,
Где из окна повеял ветер дуновением,
Великодушно разбросав мои листы.
Вдали услышал погребальное я пение,
Что доносилось из кромешной темноты...
Звуча всё громче, предвещало приближение
Фигур, не виданных мной прежде никогда,
Но так знакомых до мурашек, тем не менее.
Они в душе таились с ужасом всегда!
Узнал я тех, о ком писал рассказы страшные.
Явились духи за окном, из темноты.
Они реальны, литы чернью, кровью крашены.
Мои герои... Все они... Не может быть...
Зовут меня, скрипят по стёклам с завыванием,
Хотят, чтоб вышел я наружу, за порог
И повстречался с ними всеми на прощание,
Вблизи увидеть чтобы каждого я смог.
И любопытство одержало верх над страхом.
Поверил в чудо воплощенья я теперь.
Поднялся с места и шагнул навстречу мраку.
Дрожа всем телом, вышел медленно за дверь.
Не передать того потрясного смятения,
Что испытал я всей душой в полночный час.
Узрел воочию плоды воображения,
Что окружили сразу взором мёртвых глаз.
Моё сознанье испытало помрачение.
Не верил в то, что это всё не сон, а явь.
Шаталось тело. Чуя головокружение,
В тот миг я страхом настоящим был объят.
При виде образов больной своей фантазии
Я смог бессвязно прошептать: "О Боже мой!"
От тошноты хотелось лишь лежать над тазиком,
Желая только обрести скорей покой.
Я осознал, насколько всё это ужасно.
Реальный вид их пробирает до костей!
И находиться рядом с ними мне опасно.
Я задержался в мире умерших людей.
Но почему я вижу их? С какого чёрта?
Галлюцинации? Не более того?
И тут вдруг понял, ужаснувшись: "Я ведь мёртвый!"
Всем телом вздрогнув, поглядел назад в окно.
Там за столом сидел писатель мне знакомый.
В окно направив свой потухший странный взгляд.
Стакан скатился и упал на пол со звоном.
Разбился... По полу пятном растёкся яд.
(голосов: 15)
Категория: Страшные стихи
