Страшилка

- Как она? - с порога спросила Анастасия.
- Ей осталось совсем мало, - без тени огорчения ответил Николай и потянулся губами к нежной шейке Анастасии. Та мягко отстранилась:
- Не сейчас, Коль, всё-таки не такой момент. Что она хочет от меня?
- Анька? Не знаю, сказала, что ей надо поговорить с тобой и всё.
- Подожди здесь, - красавица Анастасия взглянула в зеркало, придала лицу сострадательное выражение и пошла к спальне.
Там, несмотря на ежеденевную уборку, витал запах долгой тяжёлой болезни. Анна, пожелтевшая, иссохшаяся, едва смогла открыть глаза.
- Как ты, сестрёнка?
- Я умираю.
- Да что ты, всё будет в порядке...
Анна взглянула в окно. В саду, как в насмешку, цвела весна - яблонями, вишнями, сливой.
- Настюша, поддержи меня, помоги мне добраться до окна, сестра, я хочу увидеть весну.
- Я позову Николая.
- Не надо, ты сильная, а во мне и весу-то не осталось.

Я проснулась в три ночи. Голова раскалывалась. Да, зря я вчера так много пила. А по какому поводу? Уже и не вспомню. Я встала. Захотелось похмелиться, но я решила что это плохая идея. Решила просто пойти попить водички на кухне.
Когда я дошла до кухни, я увидела, что там горит свет. Я открыла дверь и увидела Динку, мою сестру.
- Привет, ты чего не спишь?
- Что-то не спится. Я не хотела тебя будить, поэтому пошла на кухню.
Я посмотрела на Динку и увидела её усталое лицо.
- Так. - Я села напротив Динки - Ты вообще спать ложилась?
Динка замялась и потупила глаза.
- Ты вчера когда домой пришла, очень сильно кричала...
Динка! Моя бедная сестрёнка... Я схватилась руками за голову. Ну и сволочь я! Как я могла так сильно пить? Диночка, бедненькая... Я совсем про неё забыла!
Динке было полгодика, когда нас бросил отец. Он посчитал, что это лучшее время для ухода. Меня он считал уже взрослой (15 лет), а Динку ещё маленькой. Он ушёл, оставив маме машину и квартиру. И тут начались проблемы. Не то, чтобы без отца было тяжело, мама получала большие деньги и могла обеспечивать нас с Динкой, но она очень любила отца. И из-за этого начала пить. Она никогда не препятствовала нашему с папой общению, поэтому, когда она напивалась, мы уходили к папе. Мы не винили маму, а любили и жалели. Однажды, мы опять пришли к папе. А утром, когда вернулись, нашли маму мёртвой. Её сердце не выдержало, она выпила слишком много...

В детстве родители каждое лето вывозили меня на море. Комнаты мы снимали у разных людей и все они не нравились моим родителям: то грязный дом, то грубые неприветливые хозяева, то у мамы пропало золотое украшение, которое она положила на полочку... Как-то раз мы сняли комнату у семьи, в которой были двое весёлых мальчишек - двойняшек моего возраста. Они были настолько похожими и неразлучными, что мне иногда казалось, будто они читают мысли друг друга. Всегда было забавно наблюдать, как не вполне трезвые прохожие приморского городка трясли головой и протирали глаза, видя братьев и полагая, что двоится в глазах, бормоча: "Допился". Мальчишек звали Миша и Гриша или, как иногда говорили их родители: "Ну, ты", потому что даже они путались кто из них кто. Я подружилась с пацанами и они поделились со мной секретом, который знали только они: у Миши были идеально ровные зубы, а у Гриши зуб рядом с правым верхним клыком немного выпирал. Особо заметно это не было, но если знать секрет и при хорошем освещении внимательно присмотреться, то можно было определить, кто из них Миша, а кто Гриша. К концу отдыха, как и полагается в одиннадцать лет мы повлюблялись: парни в меня, а я в них. Меня это не смущало, любовь была детская и дружеская, я просто влюбилась в них обоих, а мальчишки меня делили чуть ли не до первой драки в их жизни. Я предложила им тянуть спички и счастливую вытянул Миша. Гриша расплакался от детской обиды.
Потом мы уехали. На следующее лето родители снова договорились с этой семьёй, их, наконец-то, всё устроило в домовладельцах и я снова встретилась с братьями. Мы всё так же хорошо дружили, но больше времени сначала я проводила с Мишей. Гриша тоже меня развлекал и, когда Миша отчего-то начал от меня отдаляться, Гриша стал моим послушным и приятным "хвостиком", что двенадцатилетней девчонке очень льстило. Миша становился всё более и более хмурым, временами они переругивались, непонятно почему и я однажды подслушала, как Миша потребовал у Гриши не идти на поводу у Марины. Меня зовут Лена, так что наличие потенциальной соперницы задело мою девичью гордость.

Из дневника маленького мальчика.

День 1
Мама сейчас в больнице, потому что у неё будет ребёнок. Я хочу приготовить ей что-нибудь вкусненькое. Но мой друг сказал мне, что готовка - это для девочек.

День 2
Сегодня я приготовил для мамы мясной суп с овощами. Было не просто, но я готовил его с любовью. Я пришёл в больницу и дал его маме. Мамочка была очень рада и сказала, что я хороший мальчик. Я спросил, а малыш в её животике тоже будет есть суп. Мама сказала "Да, когда подрастёт". Мне бы хотелось, чтобы сестрёнка поела моего супа.

День 3
Мама вернулась из больницы с сестрёнкой. Ее зовут Каори и она очень красивая. Я хотел поиграть с Каори но мама не пустила меня к ней. Она сказала, чтобы я ушёл к себе в комнату. Мне стало очень грустно.

Босые ноги Джулии шлепали по холодному, залитому кровью, каменному полу.
- Ты упрямая, но все же я добьюсь своего, - шептала одержимая, глядя на бесформенное, окровавленное тело сестры.
Маргарет была неузнаваема. У девушки помимо правого глаза, не хватало правой ноги, руки и уха. Все её лицо было в ужасных кровоподтеках, ссадинах и синяках. Несколько ребер торчало наружу. Девушка тихо стонала.
- Мы еще успеем насладиться нашей игрой, - шипела над левым ухом Маргарет девушка, - ты не можешь умереть до утра, а до него еще целый час, милочка.
Однако голос Джулии уже не звучал издевательски и наиграно ласково, в нем ясно слышались нотки тревоги. Маргарет различала их и это придавало ей сил.
- Ты будешь кричать, тварь! Будешь! - Джулия со всей силы дернула за выпирающие ребра сестры, та захрипела и открыла глаза.
- Джулия, скоро все, скоро все закончится сестренка, - Маргарет едва выговаривала слова, ей мешали выбитые зубы, - Скоро мы будем вместе, - девушка искренне улыбалась глядя на любимое лицо сестры.
- Ты будешь кричать, будешь! - девушка била сестру тупым ножом, он не оставлял глубоких царапин, но было достаточно больно.
- Джулия, я в порядке. Не вини себя, слышишь? Я здесь, я люблю тебя, - Маргарет почти ничего не видела, ее единственный глаз был полон слез, - Я люблю тебя больше всего на свете, - буквально пробулькала девушка - в ее рту было море крови.

На старом скрипевшем кресле-качалке с облупившейся коричневой краской сидела старуха. Она обрывала лепестки с розы чернильно-чёрного цвета и пускала их улетать в бескрайнюю синеву неба. На спинку, чудом не развалившуюся от сырости, села маленькая птичка. Она робко чирикнула и быстро оглядывалась по сторонам. Старуха, с удивительной ловкостью для своих преклонных лет схватила птичку в свои высохшие руки, не обращая внимания на то, что она клевалась.
- Эх, сестричка, - старуха обернулась к могиле, стоявшей чуть позади. На ней красовалась молодая девушка, - При жизни ты меня не послушала, может, теперь выслушаешь?
После этих слов она свернула голову бедной птице и выбросила её, мёртвую, в сад. Слеза пробежала по морщинистой щеке. Чтобы не заплакать навзрыд старуха посмотрела на небо, по которому плыли теперь не белые облака, а серые тучи и запела. А ведь начиналось всё иначе...

- Сьюзан, дорогая, просыпайся! - крикнула Виктория и засмеялась, - Одевайся скорее, ты же не хочешь опоздать на праздник?
- Ах... Викки, я так рада тебя видеть, сестрёнка! Уже бегу надевать платье, - сонно ответила сестра. Затем она позвала служанку, - Эмили! Помоги с платьем. Какое выбрать- вон то, зелёное, - Сьюзан указала на платье из струящейся шёлковой ткани с аккуратными рюшами у выреза на груди, - Или вон то, сиреневое, - на этот раз палец указал на пышное платье. Подол его украшали кружева, цветы пришиты по всей талии, тяжёлый корсет.
- Зелёное, мэм! - ответила служанка Эмили, с робостью вошедшая в комнату.

Аня смотрела на призрак сестры. По её алой щеке скатилась слеза.
- Я так хочу обнять тебя... Прости, что не делала это раньше... Ну, тогда ещё, пока ты была жива... Прости меня. - шептала Аня.
- А я бы отдала всё, но обняла тебя бы раз. Я люблю тебя, Ань, люблю. - улыбнулась сестра.
- Я тоже люблю тебя, Надь. - расплакалась Аня и прикрыла лицо руками.
- Я умоляю, не плачь. - просила Аня - Не надо.
- Хорошо - послушно начала утерать слёзы Аня.
- Обещай, что не будешь плакать. Твои слёзы - моя боль. - просила Надя.
- Да - дрожащим голосом ответила Аня - Не буду.
Вдруг Надя улыбнулась бледными губами. Она что-то вспомнила.
- А знаешь... Подойди к моему шкафу - скомандывала Надя.
- Но ты никогда не разрешала мне подходить к нему. - скромно перебила Аня.
- Просто подойди. Открой дверцу. Следом среди моих вещей найди коробку с нарисованными розами. Открой её. - ответила ей Надя.
Аня сделала всё, как говорила сестра. Открыв коробку, она увидела аккуратно сложенное платье. Она развернула его. Оно было прекрасно. Лёгкая розовая ткань, пышная юбка, воротничок из жемчужин, на всех частях платья были маленькие алые цветочки, а на поясе чёрный ремешок с жемчужным бантиком.
- Оно... Великолепно. - прошептала Аня.
- Теперь оно твоё. Я не разу не надела его. Да и вообще, куда мне в нём? - мило улыбнулась Надя.
- Спасибо... Спасибо! Надь, оно такое! Такое классное! - радовалась Анька.
- Пожалуйста, одень его на выпускной. Я обязательно не пропущу его. - клялась сестра.
- Конечно! - согласилась Аня.
- Мне надо идти... Но я обязательно буду в твой праздник. Жди. - начала растворяться Надя.
- Я буду ждать - ответила сестра, но в комнате уже было пусто.
Вечер прошёл тихо и спокойно.

Тут неоднократно поднималась тема того, что маленькие дети способны видеть "нечто". Об этом случае мне поведала моя знакомая. По ее словам, это реальная история, герои же - ее родственники. Понятное дело, за стопроцентную правдивость ручаться не могу, но почему-то поверилось. Рассказ от первого лица...

Динка, моя сестра, младше меня на семь лет. Когда началась эта история, ей, если не ошибаюсь, было пять, мне, соответственно, двенадцать. Отец ушел из семьи еще до Динкиного рождения и мама воспитывала нас одна. Как следствие, она часами пропадала на работе, поэтому заботы о сестренке во многом легли на мои плечи.

И вот, представьте, стала я замечать, что младшенькая моя ведет себя странно. Раньше минуты не могла одна просидеть, все требовала, чтобы я ее развлекала, а тут часами торчит в комнате, играет себе в одиночестве. Впрочем, понаблюдав за Динкой, я поняла, что не так уж она и одинока в своих играх. Заглядываешь порой в детскую: сестра с кем-то разговаривает, смеется, протягивает куда-то в пустоту свои игрушки. Поначалу меня это безумно веселило! И однажды я решила поинтересоваться, с кем же Динке так весело.

Есть у меня подруга Инга, мы с ней с самого детства дружим, все секреты друг о друге знаем. И вот, как-то решили мы с ней чайку у нее дома попить. Сидим, болтаем и тут она мне говорит:
- Саш, ты прости меня, я тебе не все тайны из своей жизни рассказала.
Я немного удивилась. Хотела спросить ее о каком секрете она умолчала, но Инга меня опередила.
- 9 лет назад, когда мне 16 было, у меня была сестра, Соня, я старше ее на пять лет. Соне поставили диагноз - рак, когда ей было 9. Врачи сказали, что она обречена и осталось жить ей около двух лет, если повезет. Мы забрали ее домой. Отец и бабушка смирились с тем, что Соня умрет и молились за нее каждый день Богу.
Мама же не могла поверить, что Сонечки скоро не станет и постоянно плакала, почти не отходила от сестры, засыпала только благодаря антидепрессантам. Я же тоже не хотела и не верила в то, что Соня уйдет. Я хотела, чтобы эти два года она прожила полноценно, как любой нормальный ребенок. С друзьями, школой, игрушками, конфетками, зоопарками и прочими детскими радостями. На мой вопрос: "Не боишься ли ты умирать?" - она погладила меня рукой по щеке и сказала:
- Инга, моя дорогая сестричка, я не хочу уходить. Мне очень больно осознавать, что скоро меня не станет, что я так и не пожила нормальной жизнью. Мне страшно не умирать, а оставлять вас. Я не хочу, чтобы вам было плохо. Прошу, не плачьте из-за меня, иначе мне плохо там на небе будет.

Вечерний час уже закатом красит небо.
Сестрицы сплетни шепчут, сидя за столом,
Цветов красивых раздобыть не знают где бы
И брата просят взбудоражено о том.

"Сходи туда, где цветом розовым тюльпаны
Переливаются с узором алых роз,
Где орхидеи охраняют страсти тайны,
Блестят бегонии росой прозрачных слёз.

Нарви букет, что радость взора нам подарит,
И аромат душистым мёдом опьянит.
Отправься, братец, в сад, забудь свою подагру.
Сорви цветы, что сам Господь сорвать велит!"