Страшилка

У одной женщины случилась трагедия, у неё умер ребёнок. Ещё с рождения ему был поставлен крайне неутешительный диагноз: детский церебральный паралич. Причём, отягощённый и другими не менее тяжёлыми последствиями, в связи с тем, что в возрасте трёх недель от роду, малыш перенёс клиническую смерть.

Несмотря на то, что мальчик был неизлечимо болен, и это был лишь вопрос времени, смерть женщина приняла очень тяжело. И, как водится, её не оставляло чувство вины, которое на самом деле может и в могилу свести.

Сын часто приходил ей во снах, снился бегающим, радостно смеющимся, и она мало-помалу отошла, вышла из депрессии, перестала в себе культивировать чувство вины. И сны тоже прекратились.

Это произошло недалеко от нашего летнего лагеря "Заря". Молодая девушка собиралась выйти замуж. Она была безумно счастлива и очень любила своего будущего мужа. В день бракосочетания они с женихом приехали сюда на фотосессию, чтобы на природе сделать свадебные фотографии.

Но произошла ужасная трагедия: у машины отказали тормоза, и она на полной скорости слетела с трассы и врезалась в дерево.

Когда гости заметили, что молодых долго нет, то отправились на поиски. Они обнаружили крепко помятую машину, жених и невеста были мертвы. Странным было лишь одно: на лице невесты застыла улыбка. Позднее выяснилось, что девушка была беременна.

Мои глазки открылись будто бы сами по себе. Я увидел всё то же, что видел раньше - маму рядом. От неё странно пахло, как и в прошлый раз, как и в позапрошлый... От этого запаха мне становилось немного плохо и я начинал плакать. С пола поднялся какой-то дядя и, потерев глаза, посмотрел на меня. Серёжа. Мама называла его Серёжей.
- Ну, страна, доброе утро. - сказал Серёжа.
Серёжа взял меня на руки. От него не пахло так, как от мамы.
- Ну, ну что ты, маленький? Всё, хорош-о-о... - немного пропев сказал Серёжа, покачивая меня вверх-вниз. Мама задвигалась.
- О, а вот и мамочка проснулась. Привет, ма-амочка! - сказал Серёжа моей маме, взяв мою ручку и помахав ей.
- М-м... Серёж... Сколько сейчас? - спросила мама не открыв глаза.
- Без пятнадцати час. - ответил Серёжа.
- Блин, снова проспала... - ответила мама. Она начала плакать. Серёжа вместе со мной сел рядом с ней и обнял нас.

Прошло двенадцать лет.
Лизе было семнадцать, когда она забеременела. Восемнадцать — когда родила. Имя ребёнка было выбрано случайно, из списка на бумажке, исписанной ручкой в роддоме. Девочка — значит, Алина. Никакой истории, никакой любви. Ни у ребёнка, ни у матери.

В квартире пахло сыростью, кошками и чем-то кислым. Из окон — те же облезлые дома, те же грязные подъезды, что и в детстве Лизы. Никто не говорил, что она должна любить ребёнка. Никто не учил, как не срываться. И никто не вмешивался.

Алина начала ходить в год и три. Первые шаги сделала босиком по грязному полу, заваленному фантиками, окурками и корками хлеба. Лиза тогда даже не посмотрела. Уткнулась в телефон и на автомате сказала:
— Ну ходишь, и чё.

Лида была одна у родителей, поздний ребёнок, поэтому баловали её очень сильно, всему потакали и всё разрешали.

В школе девочка связалась с шайкой сатанистов. Ну, тут нетрудно догадаться где они проводили время и чем занимались. И вот у девушки возникла тупейшая идея-фикс: родить Сатане сына. Училась она тогда в 10 классе, то самое время, когда подростки часто думают о сексе и взаимоотношениях.

Не знаю, верили ли ребята в свои действия, но в назначенный час собрались они в подвале. О жертвоприношениях девушка сейчас и вспоминать даже не хочет, не то чтобы рассказывать. В общем, начался шабаш, вино, всякие сатанистские ритуалы и мерзости, разврат...

Сцена 1

Антон просыпается рано утром в своей уютной квартире, обнимает жену Марину и идет будить сына Илью. Их дом наполнен смехом и теплом, и кажется, что ничего не может разрушить это счастье. Семья вместе завтракает, обсуждая планы на выходные.

Сцена 2

Однажды вечером, когда Марина укладывает Илью спать, Антон находит старую коробку с документами. Среди счетов и фотографий он наткнулся на странное письмо с результатами генетического теста, которое случайно выпало на пол. На бумаге значится имя Ильи, но его внимание привлекает фраза: "Тест на отцовство: результат – отрицательный".

Антон замер. Ему становится трудно дышать, в голове крутятся мысли. Он пытается найти разумное объяснение, но разум отказывается верить тому, что он только что прочитал.

Нельзя детишек обижать!
Они маленькие и сдачи дать не могут.
Но сверху там все видят...

Конечно, папаша еще тот дятел.
Поставить мотик перпендикулярно движению - это надо додуматься.
Но реакция не подвела.

С чувством глубокой, но странной нежности смотрел я на свою подругу Мореллу. Случай свел нас нисколько лет тому назад, и с первой встречи душа моя занялась огнем, какого никогда до тех пор не знала; но не Эрос зажег этот огонь, и горько и мучительно было убеждение, постепенно вкоренившееся в моей душе, что я не могу определить его сущность и управлять его смутным пылом. Мы встретились, и судьба связала нас перед алтарем. Однако Морелла избегала общества и, привязавшись исключительно ко мне, доставляла мне счастье. Ведь счастье - удивляться, и счастье - мечтать.

Морелла была очень образованна. Ее дарования были незаурядные, силы ума колоссальные. Я это чувствовал и во многом сделался ее учеником. Но скоро я открыл, что, может быть, под влиянием своего пресбургского воспитания, она давала мне читать массу тех мистических сочинений, которые обыкновенно считаются мусором ранней германской литературы. Эти сочинения, по непонятной для меня причине, были любимым и постоянным предметом ее занятий, а что со временем они сделались тем же и для меня - это следует приписать простому, посильному влиянию привычки и примера.

Если не ошибаюсь, мой рассудок в этом не играл существенной роли. Или я мало знаю себя, или мои взгляды были вовсе не идеалистического характера, и мистицизм, которым я питался, не положил никакого отпечатка на мои поступки или дела. Убежденный в этом, я всецело отдался руководству жены и вступил, не колеблясь, в круг ее занятий.

Детская травма на всю жизнь.
Подарок от мамочки на день рождения.
Веселая мамочка...