Страшилка

Ночь. Луна.
Слышен вой собак.
Крался он,
Прятаясь в кустах.
Плиты да надгробья,
Могильные кресты,
Венки и изваянья
В отблесках луны.
Свежая могила.
Он остановился.
Лопата штыковая
В землю жадно впилась.

На званый ужин знаменитой госпожи
Приглашены были халдеи одиночества,
Ряжены шелком и дерюгою души,
Скрывали фальш, даря цветы ее высочеству.

А госпожа была собою хороша,
Не глядя на месье Оноре де Бальзака,
На безымянном белом пальце - без кольца,
С особой тщательностью подходила к браку.

Среди гостей всех именитых и богатых
В толпе мелькнуло чье-то юное лицо,
Едва дойдя до совершенства лет крылатых,
На нем белел еще пушок вместо усов.

В подарке проявил юнец оригинальность.
Он не почтил ее букетом алых роз,
А, презирая всей душой сию банальность,
Вручил соломенную куклу ей всерьез.

Любимый, зачем? Ты кому доказал?
Петлю стянув на шее так туго.
Последнего слова, мне не сказал...
Твоим поступком загнана в угол.
Тело холодное, пульс не струится.
Удавка не шее, это конец.
Постойте! Заткнитесь! Это мне снится!
Что вы несете? Он не мертвец!
Он просто заснул! Заснул на веревке!
Я вам клянусь, он еще оживет.
Но черная цветом, жизни штриховка..
Из ада слова: "Полина, он мертв".
Холодным движеньем, тело забрали.
"Ему пора в морг", - сказали врачи.
Теперь я одна. Теперь мир печален.
Выбора нет. Кричи, не кричи.
Это не праздник, чего вы стоите?

Когда кончится смерть,
И придёт снова время жить,
Я хотел бы,
хотя бы на треть,
Вспомнить, как
я любил любить.
В прошлой жизни,
в одной из них,
В те века,
когда мир был леп.
Как слагал по слогам свой стих,
Для Неё,
и от счастья слеп.

Объятый Великой Печалью, среди руин,
Задыхаясь от боли, плакал вампир.
Его глубокая скорбь предела не знала,
Злую шутку с ним бессмертье сыграло.

Существовать, убивая невинных людей,
Высасывать кровь, стать чтобы сильней.
Борясь с одиночеством, утолять вечный Голод –
Вот плата за то, что с виду он молод!

Он видел смерти всех родных и близких,
И в сердце чрез века он образы пронёс их.
И кто сказал, что нет любви вампира?
Она сильней, трагичнее любви и страсти всего мира.

Холод, дрожь по телу, отвращение... Это всё что я могу подарить тебе! Но помни, я буду в твоём сердце всегда! Нас каждый день разлучает солнечный свет... Но ты этому иногда бываешь рада. В твою, человеческую голову столько информации за день не уложится. Вот так, взять и потерять любовь всей жизни! Верю, это не просто. Но увы, я уже не могу контролировать свой гнев и свою любовь. Ты плачешь в подушку каждый день, не высыпаешься. В школе ты сидишь с усталым выражением на лице. Ведь почти всё что там рассказывают, ты уже наверняка знаешь. Но я завидую твоим будням! Твоей жизни... Ты редко не думаешь обо мне. Редко смотришь на других мальчиков... Это и понятно. Я бы тоже не забыл обо всём происшедшем за две недели, если бы не умер!

Мне стало интереснее. Все еще невидимая, я присела на краешек старой кровати, на которой когда-то очнулась. Кровать заскрипела, ребята тут же повернулись в мою сторону.

- Что это было? - испуганно спросила Диана, щуря глаза и напряженно вглядываясь в тьму.
- Пойду посмотрю, - Олег встал, и, захватив фонарик отправился к кровати. Я затаила дыхание (образно выражаясь). Вскоре он вернулся к костру. - Нет там ничего.
- Наверное, ветер, - пренебрежительно бросил Павел, взяв из пакета горсть чипсов. - Так вот, с вашего позволения, вернусь к рассказу. Ходили слухи, что в этом доме изнасиловали и убили девушку 18-ти лет. Говорят, она посмотрела какое-то видео, но его потом не нашли. Некоторые верят, что ее дух все еще бродит по этому дому... - Паша сделал страшное выражение лица, закатил глаза и пошевелил пальцами, изображая страх.
- Перестань, Паш, не страшно, - отмахнулась Ангелина.
- Неужели вы, собираясь сюда, не знали, зачем мы идем? - удивился Олег. - Так, кто еще не знал, что мы собираемся здесь камеры поставить?

Пришел мой черед. Я откинула назад волосы, встала позади Лины и, пока не делаясь видимой, прошептала:
- Я не знала.

Случилось это уже давно, мне кажется, что уже лет сто прошло с тех пор. У мамы было двенадцать детей. Тот год выдался страшным для нашей семьи: отца парализовало, а маму, когда она возвращалась с рынка, на котором продавала овощи с нашего огорода, изнасиловал цыган. Ровно через девять месяцев появилась на свет я – тринадцатый ребенок в семье. Была я некрасивой, этакий гадкий утенок, к тому же неухоженной. Мать меня не любила, но я ее даже понимаю. Рожденный от насильника ребенок, лишний рот в нищей семье. Чтобы меньше получать тычков, я инстинктивно пряталась по углам: думала, чем меньше меня будут видеть, тем меньше будут бить. Не обижал меня только брат Павлик, все же остальные, видя отношение матери, изгалялись надо мной, как только могли. В доме у нас вечно стоял крик, было грязно и неуютно, поэтому Павлик часто уходил на улицу и сидел за сараем, занимаясь, например, уроками. Я тихонько сидела рядом с ним и слушала, как он читает или смотрела, как пишет, мысленно повторяя буквы и слова. Так к пяти годам он меня научил читать и писать.

В школе я училась очень хорошо. Мне все было интересно, но с каждым годом я выглядела все хуже: нескладная, худая, с темными, жесткими волосами и некрасивым лицом... После десятого класса сельсовет помог мне уехать в город, где я поступила в институт.

Прошло несколько месяцев. Я привыкала жить среди вампиров и почти смирилась с мыслью, что больше не увижу Анжелу. Я больше не была неуверенным новичком - я стала Охотником, такой же, как и Кэти. Мелоди и другие вампиры помогали мне освоиться в новом для меня мире и вскоре не было такого, чего бы я не знала об обычаях и законах нашего клана.

Хочу поподробнее рассказать об одном эпизоде моей жизни. Тот день начинался, как и все остальные - мы убили оленя, позавтракали и, чтобы окончательно прогнать сон, "побегали" по лесу. Огибая стволы и корни деревьев, я думала, что быть вампиром - величайшее удовольствие в моей жизни. Тем более, что моя жизнь теперь вечна. Когда мы вернулись с охоты, Кира проводила меня в одну из комнат и жестом попросила присесть. Я опишу все вкратце, поскольку сама не помню всех подробностей нашего разговора.

Мы немного поговорили обо мне. Затем - о Кире. Вампирша открыла мне одну тайну - она моя мать. Даже сейчас, спустя месяц, я помню свое удивление этими словами. Впрочем, я и сама замечала сходство с мамой - те же привычки, тот же голос, похожая внешность. Как же я сама не догадалась?

За окном лился непрерывный ливень, желая не стучать в окно, а разбить его вдребезги. Гром раздался резко и неожиданно, но Дьюс как будто не слышал его. Он смотрел в пустоту, а позади его на кровать лежала девушка. Растрепанные волосы были раскиданы по подушке, шея была забинтована. Она лежала как мертвая, неподвижно, не так как спящий человек. Вдруг её веки задрожали и слегка приоткрылись, и бегая по всей комнате, искали, не зная что или кого. Вдруг она увидела его. Он сидел сгорбленный и серый, и лишь иногда поглядывал на часы и на Деллу. Как только он заглянул в её глаза, Делла тут же вспомнила происходящее час назад.

- Зачем? - прохрипела она. - Зачем ты пришел как спаситель и погубил все? Зачем? - Делла приподнялась на руках и подтянулась к стене.
- Я... я... я, - замялся он, - увидев тебя я... Делла, я - вампир. Я могу все. Я могу убивать, грабить, насиловать, но увидев тебя тогда я... Мои сородичи тут же убили бы тебя, а я не смог. Ты была такой растерянной и беззащитной, ты бы не смогла сопротивляться даже мне...
Выслушав все это Делла, подползла к нему и обняв его сзади прошептала:
- Будь ты хоть волком, я все равно тебя люблю. Ты мой единственный. - с этими словами она схватила его и впилась в его губы своими губами. Дьюс обнял её за талию, лег на кровать и поглаживая спину, продолжил её мимолетный поцелуй. С губ скатилась капелька крови и, прокатившись по шее, впиталась в блузку...