Страшилка

Открыв глаза, я не сразу понял где я нахожусь. Я долго еще не мог успокоиться. Когда же наконец я понял, что лежу на своей кровати, у меня словно камень с плеч свалился. Рядом лежал и сопел маленький черный комок. Протянул руку и погладил его, чтобы до конца успокоиться. Комок заурчал. Стало по-настоящему хорошо. Очень хотелось курить. Закурил.

У меня очень давняя проблема. Мои сны. Каждую ночь мне снится очередной кошмар. Каждую ночь. По правде говоря, мне уже страшно спать. Единственное что мне помогает отойти в царство Морфея - это снотворное. Каждый день чертово снотворное. За все эти года чего я только не переживал в своих снах. Всевозможные монстры, эпидемии, катаклизмы и все в таком духе.

Но сегодня был сон немного другого характера. Я знал, что это мой последний день на земле. Не помню что мне снилось, но в своих словах я уверен. Сегодня мой последний просвет, в последующей череде нескончаемого мрака.

Что же я буду делать в свой последний день? Может напьюсь? Или проведу его с родными? Честно говоря, я не знаю. Этот ужас так долго меня мучил, что кажется я уже ничего не боюсь, а уж смерть это совсем прекрасно.

Случилось это на самом деле. Непонятные вещи в нашей квартире происходили периодически: когда мне было четыре года, десять, одиннадцать. Слава Богу, на двенадцатом году жизни ничего пока не случается.

Итак, начнем с четырех лет. Случилось это под или после Нового года. В углу стояла огромная елка, пахнущая мандаринами и шоколадными конфетами. С огромных зеленых лап свисали яркие игрушки, штук пятьдесят, цветная мишура, дождик и четыре гирлянды. Елка вся переливалась, искрилась. Тут в комнату вошла мама и сказала мне, что она с папой идут в магазин за продуктами на новогодний стол и отключила гирлянды из розеток, потому что было опасно меня одну оставлять с такой вот елкой. Мол если что - вспыхнет за секунду. И когда я осталась одна, я решила спать уже, правда сначала посмотрела на елку в надежде увидеть Дедушку Мороза. И тут между широких лап промелькнул маленький Белый пушистый шарик. Он то исчезал, то снова появлялся, а потом раздался щелчок и он растворился в воздухе. Я подошла к клее, посмотреть, может гирлянда все-таки запомнилась, но обнаружила лишь долгожданные подарки. Мне кажется это было что-то доброе, ведь я не закричала глядя на него, мне было не страшно...

В десять лет случилось что-то наподобие того, что было в четыре года. Я уже уснула в своей кровати, дверь в комнату была открыта, но в коридоре было темно. Я повернулась лицом к двери, что бы было поудобнее и поуютнее спать, кинули взгляд на дверь, как вдруг в темноте мелькнул то ли шар, то ли что-то похожее на маленький силуэт человечка. Я помотала головой, подумав что мне померещилось. Я снова посмотрела на дверь, но там никого не было. После этого я долго не могла заснуть, а когда все-таки у, стула мне стали снится какие-то кошмары всю ночь и часть утра.

Когда это случилось впервые, мне было пять лет. Помню, как сидел на полу в залитой солнцем гостиной и катал по полу деревянный паровозик что-то про себя напевая. А когда поднял глаза и посмотрел на зеркало, висящее на стене, то увидел как там убивают другого мальчика. На мои крики сбежался весь дом. Все пытались меня успокоить, но я плакал и указывал на зеркало что-то бессвязно лепеча. Там, в совсем другой комнате, не похожей на нашу гостиную, лежал в луже крови маленький мальчик со светлыми волосами. Пару минут назад его, беспечно рисующего, ударил огромным мечом выступивший из стены человек. Родители не понимали, что происходит. Они не видели того, что видел я. Правда, они все равно пытались мне помочь - выбросили зеркало, стали запирать на ключ гостиную. Но ужас остался со мной. Я панически боялся зеркал, кричал и бился в истерике, едва только увидев свое отражение. Однажды в дом приехали врачи и вскоре меня увезли на целых полгода. Вернулся я тихим и молчаливым, но от зеркал шарахаться перестал. Все думали, что меня вылечили. Но я просто понял, что об этих вещах бесполезно говорить.

Второй раз это случилось, когда я пошел в пятый класс. Зайдя в школьный туалет, я вылетел оттуда, задыхаясь. Одноклассники спрашивали, почему я такой бледный, почему дрожу и заламываю руки. Но что я мог сказать? Что в зеркале туалета увидел смерть моей ровесницы, девочки в белом платье, от рук все того же человека? Мужчины, словно сотканного из тьмы, с длинным мечом, с которого тягуче капала кровь? Ну уж нет, лучше промолчать. Я не хотел снова попасть ТУДА.

Третий и четвертый раз случились, пока я еще учился в школе. Один раз - в гримерке, где я готовился к выступлению. В зеркале погиб невысокий, лысоватый мужчина в круглых очках. Он пытался сопротивляться, но кошмарный человек поднял его одной рукой и сломал тонкую шею, как соломинку. А потом изрубил тело своим мечом, словно в отместку за сорванный сценарий.

Ау, здесь есть такие как я? Иногда, когда сумерки сгущаются и вечер медленно переходит в ночь, я чувствую странное возбуждение. Какой-то зуд во всем теле - так в детстве предвкушаешь новый год, день рожденья, поход в цирк... Активная, лихорадочная, радостная готовность действовать. Тогда я одеваюсь и выхожу на улицу и не удивляюсь, когда снова вижу её - полная луна как магнит тянет меня к себе, намекая что хорошо бы совершить ночную прогулку. Я не оборотень. Тело моё не покрывается шерстью, я не желаю свежей крови. В относительных сумерках ночного города я почти ничего не вижу - слабое зрение досталось мне от мамы.
Одевшись в серое и черное я гуляю по ночным паркам. Иногда проезжают такси. Иногда проезжают менты. Никогда не останавливаются. Иногда я прячусь в кустах и преследую одиноких прохожих. Они слышат шорохи и хруст веток. Ускоряют шаг, нервно оглядываются. Кое-кто переходит на бег. Тук-тук-тук. Каблучки стучат по асфальту. Очёчки поблескивают в темноте.
Покупаю кофе в киосках. Пью, согревая дыханием пальцы.

Я встретил их в парке. Женщины. Две. Крупные, видимо уже в возрасте, обе в белом. Сияли в ночи.
Они сразу показались мне странными. За время ночных прогулок я приучился сразу же - издалека - по одним очертаниям фигур в сумерках, по их плавным или обрывистым жестам, по отголоскам речи, понимать что происходит в темноте - пьянка, ухаживание, изнасилование, молитва.
Что происходило сейчас было непонятно.

В те веселые, беззаботные времена Света училась в институте, общалась с одногруппниками. Больше с парнями, потому что девушки частенько зло обсуждали одну студентку, перешедшую в их группу, а Свете такие обсуждения не нравились. Хотя и к этой студентке она не испытывала симпатии. Это ее "Привееет", кривляния, задиристое поведение. Слушала она именно то, что сейчас модно, по тайному мнению Светы - всякий бред. Одевалась... Да очень по-простому, но это-то ладно. Главное, безвкусно. Айфончик свой всегда с собой носила. "Подумаешь!" - слышалось от одногруппниц. "Вон у нас у половины они есть, а эта все воображает".

Но больше всего девчонок злило то, что парни совсем не разделяли их мнения. Как только эта студентка, ее звали Лена, заходила в кабинет, с парнями что-то странное происходило. Они начинали вести себя, как завороженные. При этом Лена не была красавицей, напротив, любая из группы смотрелась милей ее. Парни в присутствии Лены вели себя совершенно не так, как обычно. И только, когда Лена уходила, все ощутимо возвращалось на свои места. Света как-то на улице в разговоре с парнями решила спросить, что за эффект на них производит Лена. Парни только пожимали плечами, кто-то уклончиво улыбался, отводил глаза. Позже два парня признались Свете, что в Лене что-то такое есть, что просто притягивает, приковывает к ней. Какое-то очарование. Они соглашались, что это не внешность что-то другое.

Через некоторое время Света поняла, что один из ее друзей влюбился в Лену. Да так...
Он буквально был не в себе. Стал хуже учиться. Просто не сводил с нее взгляд. Потом их вместе стали видеть на перемене, после окончания пар они сразу брались за руки и уходили. Этот парень стал нелюдимым. Его друзья шутили: "Заболел".

Свет в кабине машиниста замигал.
Все молчали, висела мертвая тишина, только стук колес не давал сойти с ума...

- Надо что-то делать... - Миша первым нарушил молчание.
- Ты умеешь водить поезд?
- Давайте загуглим!
- Ага, фиг тебе, а не 3g в этой глуши...
- Дело даже не в сети... Здесь нет техники... Мистика какая-то...

Свет погас, а скрип тормозов оповестил об остановке. Освещение снова включилось.
Повсюду расстилался туман, ничего не изменилось. Только теперь поезд не двигался.

- Одной проблемой меньше: не надо пытаться остановить этот поезд.
- Что ж, откроем двери...

Я села за столик в нашей столовой и продолжила свой рассказ.
- Всё как обычно... Та же больница, то же существо. Это просто невозможно...
- Так! Джесс, перестань! - притопнула ногой Лиза. - Если тебя мучают кошмары, пусть одни и те же, каждый день с тобой неприятности и всё время ты слышишь шёпот и...
- Лиза хотела сказать, что ты не должна расстраиваться, - вмешалась вечно спокойная Эмбер. - Может, тебе сходить к Анне Константиновне?

Анна Константиновна была вожатой этого отряда. Она была очень добрая и часто помогала мальчикам, влипавшим во всякие истории. Например, вчера вечером мальчики принесли в столовую маленькую змею и подложили её на поднос девочек, которые сидели как раз рядом со столиком Лизы, Эмбер и Джесс. Поднялся такой визг! Пока никто не видел, мальчики смылись, а Анне Константиновне пришлось прикрывать их. Вожатая убедила директора, что мальчики не виноваты и змея заползла случайно. Конечно, потом мальчикам досталось, но уже не так сильно. Анна Константиновна заставила их извинится перед девочками, а потом сходить к старому бассейну, набрать воду в ведро, из которого они пол дня столовыми ложками брали воду и бежали к противоположному концу лагеря поливать цветы. Конечно, грядка была маленькой, но за то лагерь был большой. Анну Константиновну мальчики не перестали любить, но почему-то стали избегать... Да и проделки вдруг резко закончились.

Привет. Это я... Ты наверно не знаешь кто я... Но зато я знаю про тебя все... Обернись... Обернись, не пожалеешь. Обернулся? Умный человек... А знаешь почему ты меня не увидел? Потому что я сейчас справа... Нет... Нет... Слева. Теперь я за окном. Ты меня не видишь. Зато я прекрасно тебя вижу. Мне этого достаточно... Ты меня боишься... Я это чувствую... Это страх... О боже какой запах... Вдохни. Не чуешь... Я же забыл что люди не чуют такие запахи... А ты знаешь сколько мне лет? Нет... А я знаю сколько тебе... А как ты думаешь, откуда я все про тебя знаю... Вы же люди питаетесь едой? Да... Вы читаете же состав продукта... Вот я должен все знать про свою еду...

Не бойся... Я убью тебя быстро... Без боли... Не бойся... Время ещё не пришло... В ближайшую неделю готовься... Я справа... Нет я слева... Ой извини, с едой не играют... Столько уже общаемся, а я еще не представился. Я твой ночной кошмар... Хотя почему? Я могу приходить и днём и ночью, зимой и летом...

Сегодня я убил её. Я даже не понял, как это произошло. Она как всегда просто начала орать на меня за то, что я с ней нигде не бываю и не люблю её... Боже, как мне надоели эти постоянные истерики! Каждый день, в течении трёх месяцев из пяти, что мы с ней встречались, она на меня орала и закатывала истерики по поводу и без.

Сегодня моё терпение лопнуло. Моя злость вышла наружу. Я больше не мог терпеть эти крики. Я просто взял и ударил её по лицу. Она упала. Мне это понравилось. Мне понравилось, как она закричала от боли и упала от неожиданности... Она упала на спину. Я схватил нож (мы тогда были на кухне) и начал бить её по лицу, по шее... Я наносил удары в живот... Рывком поднял за волосы и ударил головой об стол, уже почти безжизненное тело. Она тихонько застонала от боли. Как бы зверски это не звучало, мне это понравилось. Мне это очень понравилось. Мне нравилось как она кричала и плакала от боли, мне нравилось это ощущение... Ощущение своей силы, своей власти, ощущение того, что меня боятся... Это ощущение опьянило меня и я продолжал бить её головой об стол.

Я закончил только тогда, когда понял, что она уже не дышит, что я держу за волосы уже мёртвое тело, исколотое ножом. Я просто отбросил её где-то на метр. Я был совершенно спокоен. Спокойно поднял с пола нож, помыл его, вытер полотенцем. Пошёл в её комнату, открыл шкатулку, где она держала свои золотые безделушки. Положил их в карман, вытер всё салфеткой и ушёл. Просто ушёл, не заперев двери. Выходя из подъезда, убедился, что меня никто не видел. По дороге домой, я выбросил салфетку в ближайшую урну. Придя домой, я лёг спать, даже не раздевшись.

В ту пору я был одиноким отцом. Моя жена - самовлюбленная истеричка, которая не могла позаботиться даже о себе, так что наш развод был в той или иной мере благословлением для меня. Когда мы развелись, мне было поручено опекунство над нашим младшим сыном, который был всей моей жизнью. Ещё будучи замужем, моя жена жаловалась, что я души не чаю в сыне, а не в ней (хотя считала, что именно она заслуживает обожания). То, что эта стерва больше не появлялась в нашем доме и была вдали от моего мальчика, имело массу преимуществ, хотя была и пара недостатков. Я все время работал, так что часто я звонил няне или моим родителям, чтобы узнать, смогут ли они посидеть с сыном. Обычно я пытался сделать так, чтобы с сыном были родители, но время от времени мне приходилось приплачивать Марси, единственной няне, которая всегда соглашалась немного поработать. Я никогда особенно ее не любил, она всегда была немного безответственной. Марси зачастую проводила большую часть времени, болтая по телефону и не уделяя внимания моему сыну и как только она видела, что моя машина подъезжает к дорожке у дома, она хватала свои вещи и уходила через заднюю дверь. Она раздражала меня, но ее можно было позвать в любое время.

Как-то вечером я вошел в дом и окликнул няню, однако ответа не последовало. Я решил, что она должно быть в очередной раз ушла через заднюю дверь и не придал этому никакого значения. Тогда я вошел в гостиную и увидел, что наверху лестницы стоит мой сын в пижаме.