Страшилка

Питер шел по лесу, солнце еще не встало, животные спали. В душе у Пита была такая ненависть, что он забыл про то, что умеет телепортироваться. Он вышел на холм, вон там за тем пригорком город, где он провел детство, где где каждое лето жил у бабушки. Но она внезапно пропала, это сейчас Питер считает, что возможно она вампир.
Питер тайком пробрался в город. Как он изменился. Помнится раньше здесь были добрые люди и по всему городу были клумбы с цветами. А сейчас... Улицы стали темными, кругом ограда из кольев осины, каждый житель ходит в черном и с чесноком на шее. Вот виднеется 128-этажка охотников, она состоит из серебра и кирпичей смешанных с ним. Они его не заподозрят, ведь он не боится серебра.
Он входит, два охранника с ружьями и обоймой серебряных пуль. Он проходит мимо них, как бы не замечая. А вот и администратор, только его кабинка сделана из осины. Кругом пахнет чесноком, фу как не приятно!
Странно, они до сих пор не заметили, что он несет с собой оружие.
- Эй, парень, тебе кого?
В мгновенье администратор отлетел в сторону, на Питера набросились охранники, но увы они потерпели крах, вампир перебил их с легкостью.

Сидели мы как-то на дне рождения у одного знакомого. Большинство гостей уже разошлись, а мы с давним другом сидели на кухне, курили и болтали о всякой ерунде. Друг мой, к слову, в результате аварии провел две недели в коме. И зашла речь о всяком мистическом. Слово за слово, я спросила его в шутку, не видел ли он света в конце тоннеля или чего-то вроде. Он как-то быстро изменился в лице, помрачнел, но выпитый на кануне алкоголь развязал язык и он поведал мне эту историю. Далее с его слов.

Я очнулся в неизвестной мне комнате, голова невыносимо болела и страшно хотелось пить. Я сначала подумал, что это похмелье и стал вспоминать где же я умудрился так напиться. Я помнил как проснулся утром, как позавтракал, отец попросил помочь перевезти старые вещи на дачу. Я сел в машину, помнил что ехал по Ленинградке, а по радио играла старенькая песня Земфиры, но что было потом я не помнил. Я не знал где я нахожусь и как там очутился.

Комната походила на больничную палату, но разруха, грязь и вонь там стояла такая, что при мысли о том, что это больница, невольно начинало мутить. В коридоре и холле больницы, а я уже успел убедиться, что это именно она: стойка регистратуры, пост дежурной медсестры, то тут, то там разбросанные шприцы и сломанное больничное оборудование - не оставляли сомнений; царила все та же разруха.

Тяжелее участи моей
Лишь столетья запертых дверей
Сердца людей закрыты на замок
И кто бы мне мое открыть помог?

Я жил во тьме, где нет друзей и дома.
Другая жизнь была мне незнакома.
Я жил, не зная радость и ненастья,
Себе желая лишь немного счастья.

Бездушен, бессердечен город мой
Как зомби все идут в строю домой.
Никто не нарушает строгих правил
Царя, что жизнь былую нам исправил.

Все дети в серых кофтах на парад
Шагали как солдаты строго в ряд.
Девчонки все без бантиков и лент
А мальчишках нет ни келесов, ни кед.

St Elmo - это город-призрак в Колорадо. Найденные здесь золото и серебро в 1880 году привлекли много людей в эту местность. Среди тех, кто искал удачу, была Анна Старк и её дети: Аннабель, Рой и Тони. Старк открыли "Home Comfort Hotel" (отель Домашнего Уюта).

Когда золотые и серебряные рудники стали иссякать, люди начали покидать город. Скоро в городе осталась только семья Старк.

В 1934 году умер Рой Старк, потом умерла его мать, Анна. Единственными жителями города-призрака остались Аннабель и Тони. Город постепенно разрушался и они потихоньку начали сходить с ума. Они жили без водопровода и электричества, редко мылись и меняли одежду. Они забросили свой отель, в котором скопилась куча мусора и всяких ненужных предметов. Жители окрестных деревень знали Аннабель, как "Грязную Энни". Её часто видели в грязной одежде с распущенными и запутанными волосами.

Aннабель умерла в 1960 году и с тех пор её призрак бродит по городу-призраку.

Однажды дети из деревни пришли поиграть в старый отель. Когда они были внутри, вдруг все двери в отель захлопнулись и температура резко упала градусов на 20. Перепуганные дети выбежали на улицу и больше никогда не приближались к отелю.

Пустой город. Как будто все вымерло. Лишь изредка ветер швыряет газеты вперемешку с листьями и двери подъездов хлопают на ветру. Промелькнула тень. Чья она? Весь город пуст как никогда, а тут тень чья-то. Ей страшно. Она заперлась в квартире, заколотила все окна и сидела, думая что же делать дальше.

Она не понимала всего происходящего. Все было похоже на какой-то фантастический фильм или сон. Странный даже слишком странный сон. Она бы никогда не подумала, что подобное произойдет в реальности, такое возможно только лишь в фильмах и снах. По крайней мере, она думала так.

Выходить на улицу было опасно, хотя ей очень хотелось выйти и отыскать друзей, родителей или хотя бы знакомых. Так мучительно было сидеть тут, не зная что предпринять и вздрагивая от каждого порыва ветра, поднимавшего мусор на улицах пустынного города.

И она решилась. Она просто не могла сидеть и ждать неизвестно чего. От этой леденящей кровь тишины ее боевой дух падал ниже и ниже, и ниже... А точнее просто проваливался в бездонную пропасть... Она разозлилась на саму себя. И пусть меня сожрут эти чертовы мутантища! Это все же лучше чем сидеть и бездействовать.

С холмов было видно, что вдалеке находится ещё какой-то городок. Мы спросили у местных жителей, что там находится. Они ответили - мол, город то старый и заброшенный, года эдак с двухтысячного оттуда ни слуху, ни духу, никто там больше не живет. И тут интерес, как обычно бывает, разгорелся в крови. Мы сели в машину и поехали к городу. Дороги туда не было, все пути заросли, но все же добраться мы смогли. В надежде найти какие-нибудь оставленные вещи, мы стали обыскивать дома. Нехорошо это, конечно, но ведь все равно никому не нужно было... Но странности начали появляться с самого первого дома.

Весь в многолетней пыли, дом выглядел пугающе, но в нем пахло не пылью и сыростью, а гнилью, как от трупов. Я, конечно, был в сомнениях. Может, чудится? Но стоило мне пройти в кухню, как все сомнения отпали - за столом сидели два сгнивших напрочь трупа. Пулей вылетев из дома, я увидел своих друзей, которые тоже были в смятении. Оказалось, что в тех домах, в которых были они, тоже были мертвецы. Мы уже собирались вместе поисследовать дома подробнее, чтобы выяснить, что произошло, как в одном из домов загорелся свет и за окном показался чей-то силуэт. Позабыв всю свою смелость, мы прыгнули в машину и дали по газам.

Всё самое невероятное в мире начинается с легенд. Их бесконечное множество, и каждая в отдельности заслуживает внимания. Легенды хотят, чтобы в них верили. А нам, с детства фантазёрам, только и подавай невероятные истории. Но одни несут в себе радость, ощущение присутствия какого-то прекрасного колдовства, другие же не дают ничего, кроме зябкого холодка, пробирающегося за шиворот. Эта история как раз из числа последних. Это легенда о месте, странном и чуждом миру, неуловимом, как ветер, незаметном, как воздух, бесконечном, как время.

Орадур-сюр-Глан – так называется городок, который доподлинно решил исследовать в 2009 году Майкл Уивер, американский специалист по паранормальным явлениям и потусторонней активности. Жизненный принцип этого человека при его-то профессии оставляет желать лучшего: он работает один. Должно быть, у него стальные нервы и железная воля... Место, куда он решил отправиться, не только пользовалось дурной славой, но и имело страшную историю.

Город стал призраком во время второй мировой войны. Когда немецкие войска оккупировали город, все его жители узнали, что такое жестокость и бесчеловечность. Но... что там моральные упрёки, гораздо более внушительными будут факты: 642 жителя города погибли за один день. Всех мужчин согнали в сараи, прострелив ноги и облив керосином, подожгли их и закрыли. Женщины и дети погибли при попытке бегства из церкви. Их попросту расстреляли. Успевших убежать – не более 20 человек. Нынче французское правительство оставило город нетронутым, как память немецкой жестокости и напоминание о трагичности войны.

По улицам ужаснейшим
С названиями страшными
Брожу я в одиночестве
Глубокой темной ноченькой.

По переулку Лунному
Пройдусь походкой лунною,
И на Кровавой улице
Я постою в крови...
Оставлю в красной лужице
Окурок недокуренный,
Услышу с Фредди Крюгерской
Молящий женский крик.

Сверну на Похоронную,
Где спят в гробах покойники.
Оттуда - на Вампирскую,
Что бывшая Упырьская...

Новый день... новый вздох... новый, чистый лист моей истории... новый город... новая квартира... новые друзья и знакомые... все, что осталось у меня от прошлой жизни - это родители и имя в паспорте... Вы спросите - почему? Все просто - мне надоело быть половой тряпкой, об которую вечно вытирают ноги.

В детстве меня все считали некчемной, да вот только сколько я не билась, не пыталась доказать обратное - никто не верил мне, а только оскорбляли, да унижали... Я была очень талантливым ребенком - рисовала, танцевала и даже была одной из лучших учениц музыкальной школы. Мне оставалось лишь выбрать - с чем связать жизнь. И вот, я пошла в музыкальную академию. Я выбрала музыку. Пока я училась там - я писала и продавала картины, но и покупатели оставляли свое мнение обо мне. Каждый вечер повторялось одно и то же. Я плакала.

Вот я стала музыкантом, с красным дипломом. Родители подарили мне отличную гитару. Я отучилась, а значит, могу уехать куда захочу. Сомнений о переезде не было. Что ж, вот и началась моя новая жизнь. Ммм... какой это красивый город! Тут так легко дышится... какая прекрасная погода, даже и не верится, что это теперь моя жизнь! Ну что ж, думаю, теперь все будет по-другому.

После того как мы добрались до окраин города, Захар молча пошел к себе. Я же, чтобы успокоиться, направился в заводскую столовую, купил горячий обед, да так с ним и просидел, даже не притронувшись к еде, часа три. Домой я пришел поздно, к счастью, отец все еще был в гарнизоне. Я, не раздеваясь, рухнул на кровать. Сон, естественно, не шел.

Господи, да что же это получается? Пашок пропал, судя по кровавому снегу и фотоаппарату, ничего хорошего с ним не случилось. Никиту расстреляли прямо у нас на глазах - а мы, вместо того, чтобы остаться и помочь, свалили поскорее, дрожа от страха. Глубоко внутри я понимал, что ничем мы помочь бы не смогли, но поганое ощущение от этого не пропадало. Ладно. Заброшенный военный пост - а заброшенный ли? С другой стороны, отец в курсе всех местных новостей, касающихся армии, и он никогда не упоминал ни о каких военных, расквартированных на юге. К тому же обеспечение солдат едой, необходимыми припасами - к городку давно бы протоптали колею. А тут - полная заброшенность, даже крышу не починили. Значит, не военные. Но кто? Черт, что же сказать родителям Никиты и Пашки? А ведь нас с Захаром вполне могли засечь. И запомнить. Я всё еще лежал на кровати, когда пришел отец. Он сбросил бушлат, повесил его в прихожей и ушел на кухню, очевидно, поужинал еще в части. Я, нерешительно ломая пальцы, встал и пошел к нему.