Страшилка

1. Ну, погоди!

Знакомый всем с детства мультик «Ну, погоди!» - наш ответ «Тому и Джерри». Собирал во времена СССР у экранов телевизоров всех советских детей, да и постсоветских тоже. Всем нравилось следить за приключением Положительного Зайчика и Хулиганистого Волка.
Но так ли в этом мультфильме все ясно? Попробуем разобраться.
Начнем с того, что все звери здесь ходят на двух ногах (лапах). Все они носят одежду, все могут разговаривать. В общем, ведут обычный социальный образ жизни. Но кто все эти персонажи? Попробуем разобраться.
Начнем с того, что Заяц, скорее всего – представитель, как сказали бы сейчас, золотой молодежи. Этакий мажор. Он и концерты ведет и на Новогоднем утреннике выступает, и встречает гостей Олимпиады 80. С парашютом прыгает. В общем, делает все то, что простому человеку недоступно (в данном случае – человеко-зверю). И хотя все считают его положительным, но он иногда ведет себя немного нагло. Этакий слащаво-мармеладный молодой человеко-зверь. Если честно, только с возрастом начинаешь понимать, что переживал не за того персонажа.

Ян Белов расслабленно потянулся, лёжа на кожаном диване, резким движением сел и, обняв за талию высокую худенькую девушку, прорычал хрипловатым со сна, но красивым голосом:
— Ты представляешь, какие красивые сны мне сняться, Иришка. — Иришка тревожно посмотрела на него большими серыми глазами. — Там, ты не поверишь...
— Поверю, Янка, поверю. — Ирина отстранила мужа мягким движением руки. — Дай только туфли снять...
— Нет, не расскажу. — Передумал Ян.
Уголки губ Ирины обиженно опустились, ей не нравилось, когда муж рычал на неё.
— Я лучше это всё запишу. — Ян деловито ринулся к ноутбуку, лежавшему на небольшом журнальном столе. — А потом тебе дам почитать.
— Ты поужинай сначала, писатель. — Ирина, по пути избавляясь от строгого делового костюма, направилась на кухню.
За ужином Ян хранил задумчивое молчание, и Ирина его не трогала, зная, что в таком состоянии муж не склонен к разговорам. После ужина он опять сел за свой обожаемый ноутбук, стоивший половину отпускных, а потом Ирина легла спать.

Жил-был один охотник - Старый Джо. Много зверей и птиц он убил, вся его деревянная лачуга была в чучелах животных. Бывало, закурит он свою трубку, да расхаживает по своему жилищу важно: берёт свои ружья, прицеливается, как в молодости; смотрит на чучела – вот зебра, трофей из далёкой и жаркой Африки, а вон там морда величественного оленя, который попался в капкан на севере Америки. Много ещё диковинных животных было в коллекции у Старого Джо, и всеми ими он гордился. Но больше всего было волков – Старый Джо был экспертом по ним. Чучел волков у него было не менее десятка. А скольких он истребил – не счесть. И любил он раньше на охоту с собой волкодава брать, много собак раньше у охотника было, но сейчас осталась лишь милая Джинни и её щенок – непоседа Фаунд. Старик жил один, поэтому и любил он так своих собак. Садится вечерами в кресло-качалку, покуривает свою трубку и смотрит как мама Джинни ухаживает за Фаундом.
Но шло время и малыш Фаунд подрос, стала тогда его мама брать с собой на прогулки по лесу – учиться ремеслу охоты на диких животных. Бредут они по лесу: мама настороженно и принюхиваясь, а малыш беззаботно и играючи. В такие моменты и приходилось Джинни лаять на сына – а как иначе воспитывать потомство?

— Серёж! Серёж! Господи, боже, Отче наш...
Напуганная мама с опухшим от слёз лицом вбегает на кухню, держа дрожащими руками вскрытый белый конверт. На другой его стороне строгим шрифтом отпечатывались дата, время отправки и адресат. Я медленно встаю из-за стола, не сводя глаз с лица женщины.
— Всё, нет его, Серёж, нет его! Всё!

Я шустро выхватываю у матери конверт и достаю оттуда слегка влажное от слёз письмо. Самая верхняя строка мгновенно выжигается в моей голове, оставляя пульсирующую, болезненную надпись: «Оповещение о смерти». По моему телу проходит мощный разряд, к горлу поступает жгучий ком, в висках стучит кровь.
— Боже, нет... Да как так?! Почему именно с нами? Почему именно он? Боже, за что? Почему?

Молниеносное осознание действительности перекрывает воспоминания об обещаниях врачей сделать всё возможное, сделать всё, что в их силах, и душевная боль полностью заковывает меня в свои объятиях. Не в силах противостоять нахлынувшим эмоциям, я молча обнимаю свою рыдающую матушку и также расплываюсь в истеричном плаче, прижимаясь губами к чужой голове.
«...полученные раны оказались несовместимы с жизнью, хоть врачи и пытались спасти жизнь пострадавшего...»

Холодный пот меня пробил
И я встаю хотя нет сил.
Держись - спокойно говорю,
Иду и в зеркало смотрю.

Но только тьма в моих глазах,
Я весь горю, не спавший толком.
И начинаю громко выть,
Сейчас я снова стану волком.

И я сгораю изнутри,
Душа разорвана на части.
А в зеркале я вижу зверя
И блеск клыков в открытой пасти.
Мой разум умер и опять,
Злой хищник вырвался гулять.

В этот раз дядя Изи уселся в кресло у тёплого и столь согревающего камина, дабы рассказать детям и внукам страшные истории на ночь. Хочешь послушать?

Грохот

Ты спишь. Слышишь на кухне грохот, однако вспоминаешь, что живёшь один. Неожиданно, свет в доме выключается. Решаешь пойти на кухню с фонариком. Видишь высокого, чёрного монстра. Бежишь в свою комнату, открываешь дверь и за ней видишь такого же монстра. Решаешь бежать на улицу. Сам не замечаешь того, как бежишь уже целый час. Вдруг видишь небо, потом видишь тех монстров, как вдруг ты теряешь сознание. Просыпаешься в подвале и видишь тех монстров, осознавая, что они собираются тебя съесть.

Маньяк

Ты как всегда сидишь в телефоне. В удивление замечаешь, как телефон выключается, но на нём же было минуту назад 100%. Ты решаешь включить телевизор. Там идут новости про маньяка, который убил 50 человек. Кто-то стучится в дверь, но родители уехали на 3 дня. Тебе стало страшно. Кто-то выломал дверь. Ты решил позвонить родителям, но вспомнил, что телефон выключен. Свет выключился. Ты решил спрятаться под кровать. Маньяк зашёл в комнату. Он тебя нашёл, после чего сразу вырубил. Ты проснулся в подвале с кучу трупов и увидел маньяка с ножом.

Жила-была девочка, и звали ее Красная Шапочка, потому что она всегда ходила в буденовке.
Вот однажды послала ее мама к бабушке - пирожки отнести. А Красная Шапочка, пока по лесу шла, все пирожки съела. Приходит она к бабушке и говорит:
- Ой, бабушка, а почему у тебя такие большие зубы? - А на меня в лесу Серый Волк напал и пирожки съел!
- Ах он волчара позорный! - возмутилась бабушка и позвонила по мобильному охотникам.

Охотники поставили весь лес на уши, но Волка нашли. Как ни клялся Серый, что не ел пирожков, никто ему не верил. А потом охотники вспороли ему брюхо и увидели, что пирожков там нет. И тогда все поняли, что Красная Шапочка обманщица, а Волк был прав. Так восторжествовала справедливость.

Геннадий шел быстрым шагом по лесной тропинке, ни на что вокруг не обращая внимания. За спиной его висел увесистый рюкзак. Дойдя до небольшой поляны, которая находилась рядом с небольшим ручейком, он сбросил рюкзак, разложил спальный мешок, достал топор и нарубил дровишек для костра. Приготовил на углях обильный ужин, поел и попивая чай из термоса, сидел на траве, любуясь закатом солнца. Взошла луна, Гена лег в спальный мешок и сомкнул веки. Волк, дремавший в своём логове, открыл глаза и вскочил. Пролаял команду, собирая свою стаю на охоту, и побежал, но не так, как бегут волки, принюхиваясь и прислушиваясь к звукам леса, а целенаправленно, точно зная конечную цель.

Трое охотников разбили лагерь в нескольких километрах выше по течению ручья от того места, где лежал Геннадий.
- Покрути шампур, Серега, а то мясо пригорит.
- Не пригорит, наливай чего так в сухомятку сидеть.
- Притормозите, мужики, у нас еще мясо сырое, а пол бутылки как не бывало. А завтра на волков идти – недовольным голосом, произнес Андрей, молодой бородатый мужчина.
- А мы сейчас выпьем и пойдем, у нас будет, как в том анекдоте: тридцать три ствола и весь лес в волках – сказал Виталий и громко засмеялся, смех у него был неприятный, напоминал конское ржание.
- Всё, хватит бухать - Андрей выхватил бутылку.
- Да чего там пить, пол литра на троих.
- Вот, шашлык сделаем и выпьем.

Холодное солнце медленно покидало горизонт, уступая пламенеющий трон тихой ночи. Синяя кромка леса стала едва различима, вместе с тенью на землю опускался туман. Двоица запоздалых путников торопливо шагала по пустынной равнине к своему одинокому пристанищу. Вот уже несколько столетий подряд, вместо полчищ беспощадных врагов, лишь ветра и грозы осаждали эти стены.

— Доводилось ли тебе бывать здесь прежде? — обратился рыжебородый толстяк к сыну, едва их взорам предстали руины замка.
— Нет, — угрюмо отозвался Ханс. Отчего то останки каменного исполина порождали в душе непонятный страх.

В сумерках всё стремилось отогнать редкого гостя, наделяя каждый уцелевший угол причудливым подобием затаившейся жизни. За криками ночных птиц и шёпотом трав мрачная громада ревностно хранила свой покой. Если б юноша мог выбирать, то предпочёл бы провести всю ночь в пути, нежели беспечно «сомкнуть глаза» у древних развалин.

Пришлецы разожгли костёр на острове сторожевой башни и, устроившись подле тепла, принялись за нехитрую трапезу. Давеча им случилось помочь одному старику, за что были «щедро вознаграждены» двумя дюжинами яблок и горстью сушёной репы.

От Везеля до Меерсбурга три сотни миль, и я был на пол пути, как из леса на дорогу выскочил какой-то обезумевший зверь, испугав мою кобылу. Всё случилось в одно мгновение, а после я очнулся лежавшим навзничь под раскидистым ясенем. В лесу заметно стемнело, и я в который раз пожалел, что отказался переждать ночь в придорожном трактире. Верно, сам Дьявол, будь проклято его имя, надоумил меня искать иное пристанище и, как это обычно заведено у всякой нечисти, оставил ни с чем. К тому же я лишился лошади. Костюм мой был изорван и запачкан грязью; ладони кровоточили, а правую ногу обжигала нестерпимая боль. Стиснув зубы, я сумел подняться, но идти удавалось с трудом. Да и куда теперь? Прежняя дорога растворилась в густой траве; со всех сторон плотной стеной обступали деревья и тишину вокруг нарушал только стрёкот какой-то припозднившейся птицы и шелест ветра в листве.
Хромая, спотыкаясь и видя едва ли дальше вытянутой руки, я продирался наугад. Как вдруг до слуха донёсся протяжный вой. Он шёл из далека, но объятый страхом разум уже принялся пророчить мне встречу с голодным зверьём. Низко нависшие ветви яростно били в лицо, а вместо выбранного пути лес беспрестанно чинил преграды дикого терна. Желал ли он мне оступится? Или напротив, предостерегал от опасности? Бог весть. Но чрез некоторое время моего бесцельного движения во тьме, в воздухе ясно почуялась дымная горечь. Хижина в этой глуши вряд ли притаилась, а вот охотники или дровосеки вполне могли устроить ночлег у костра.