Страшилка

В мае 1972 года в Осаке (Япония), в районе Сенничимаэ, в одном здании случился пожар. Погибло 117 человек.
Про это место до сих пор ходят разные страшные истории.

Однажды один человек вышел из метро в Сенничимаэ. Шел проливной дождь. Он раскрыл зонт и пошел по улице, лавируя среди плотной толпы людей, снующих туда-сюда. Почему-то человеку вдруг стало тревожно. И прохожие были какие-то странные: хотя шел дождь, ни у кого не было зонта, все молчали, лица у них были мрачные, они смотрели в одну точку.

Вдруг неподалеку остановилось такси. Водитель помахал ему рукой и крикнул:
- Иди сюда!
- Но мне не нужно такси... - запротестовал человек.
- Неважно, садись!

Ночь. Морг. В здании находится один дежурный санитар. Длинный коридор, освещённый неоновым светом, темнеет в отдалении и ведёт к двери, за которой покоятся те, кому уже не суждено проснуться. Дежурный совершает обход. Дойдя до середины коридора, он останавливается от неожиданности. В самом конце коридора, за дверью он явно различает странные звуки. Они слышны там, где никого не должно быть...

Не ведом страх при свете дня,
И не страшны под солнцем тени.
Но ночь окутала меня,
И лезут призраки сомнений.

Ловлю я жадно каждый шорох,
Стараясь даже не дышать.
Рассвет придёт совсем не скоро
И остаётся только ждать.

Неона свет, подобный яду,
И монотонный гул от ламп
На разум мой упрямо давят,
Парализуя сотней лап.

Опять это кошмары. Они снятся мне каждую ночь. Боюсь заснуть и больше не проснуться. Болит голова, трудно дышать. В глазах темнеет. Жарко, холодно. Я Этого Не Вынесу!

Свет, яркий свет. Осколки на полу. Во тьме обрадовалась дыра. Она манит меня, мне туда нужно. Я шагаю и растягиваю дыру. Она становится все больше и больше. Я влезаю внутрь. Перед глазами пустырь. Ничего нет. Я иду. Я уже здесь была. Все дальше и дальше. Вот. Передо мной открылся лес кошмаров. Мдаааа... Ничего не изменилось. Раньше мне было трудно заходить внутрь, но я уже привыкла. Меня не удивить повешанными людьми и кровью. Надписями и страхом. Я прохожу лес. Дальше будет Шляпник. Интересно, что он придумает на этот раз? Разбить чашку? Было. Убить кролика? Тоже было. Хм... А вот и он. За столом. Пьет чай.

- Хочешь чаю? спросил он
- Нет, спасибо. Ответила я. Один раз он подмешал яд. Но вроде обошлось. Хоть это и сон, но тут все реально.
Он засовывает руку в карман и достает нож. Ого! Что только не придумает. Приходиться бежать что бы не умереть. Скорей! Скорей! К Белой королеве.
Она похоже тоже тронулась умом. Все время танцует. Или пытается меня закормить.
Захожу в дом. Играет музыка. На столе еда.
- А, это ты Алиса. Проходи. Танцуя отвечает Белая королева.
- Ладно. - отвечаю я. После этих переживаний я ужасно проголодалась. Что у нас на этот раз?

Этот праздник мы не забудем никогда. Я как раз выпускался из школы, причем мы, одни из немногих, провели последний звонок никак все, в пятницу, а по традиции в субботу 25-го.

Так вот, после многочисленных торжественных речей наш 11А начал свое выступление. Дело дошло до песни. Пели двое: Алан и Настя, все остальные просто сели по краям сцены. Когда Алан должен был пропеть свой куплет, он почему-то застопорился. Все, наверное, решили, что он просто забыл слова, но я проследил за его взглядом: он смотрел на самый последний зрительский ряд. И в этот момент я тоже обомлел, ведь на последнем ряду с края у окна, сидела наша первая учительница (не буду уточнять имя). Вся загвоздка была в том, что она умерла четыре года назад.

Секунду спустя Алан уронил микрофон, у него подкосились ноги. Зрители, напуганные состоянием выпускника (а звук скатывающегося по ступенькам микрофона только нагнетал обстановку), повскакивали со своих мест и тут я потерял ее из виду. Выступление сорвалось, пришлось тащить его на свежий воздух. Он сказал, что лучше пойдет домой, собственно, так и поступил.

После смерти мамы случилось ужасное - на её теле нашли мой отпечаток пальцев. Я вынуждена была скитаться по пустынным улицам и жить там, где никого нет. Но вскоре я придумала план - я убивала людей и некоторое время жила в их доме. Мне это нравилось - жутко нравилось. Но и на их телах где-то нашли мой отпечаток. Меня объявили в розыск. И в один из прекрасных деньков случилось ужасное...

25 число. Август. 2013 год.

Я выхожу из квартиры моей последней жертвы и иду по улице. Иду спокойно и уверенно. Никто на меня и не смотрел. Но всё же чтобы меня никто не увидел и не узнал я зашла в пустынный тёмный переулок. Вдруг я почувствовала чужое дыхание, взгляд. Я не паниковала, потихоньку я достаю из моей сумочки ножик. "Аккуратно... Тихонько" - думаю я. И тут произошло то, чего я больше всего боялась. Мои руки сжали и вывернули так, что я вскрикнула от боли. Подбежали ещё двое, один закрыл мне рот, а другой стал бить меня дубинкой по спине. Я не устояла и упала...

Очнулась я в камере. Тусклый свет освещал мои окровавленные руки, на этот раз кровь была моя, а не моей жертвы.
- Подонки! Выпустите меня! - закричала я как только встала. И я тут же начала дубасить ногой дверь камеры.
- Эй, ты там! Потише, суд скажет выпустить, выпустим! - ответил мне один из милиционеров.
- Да, а когда суд? - Я понизила голос и усмирено села на стул.
- Скоро, скоро! - И он стал заниматься своими делами.

Виолетта сидела на газоне в пустынном сквере. Рваные джинсы с абстрактной вышивкой на правом бедре, татуировка Анкх на шее, тёмные очки... Солнце в небесах, даже после полудня норовившее превратить окружающих в негров, щедро дарило свои лучи. Но в душе Виолетты царила совсем иная погода. В мыслях она снова пряталась в чёрном замке своей печали. Воображение (а может быть это была память прошлых жизней?) рисовало всегда одну и ту же картину. Она, одетая в фиолетовый шёлк и чёрные кружева, спускается по лестнице. Длинный шлейф, словно хвост рептилии, тихо шурша, ползёт за ней по ступеням. Иссиня-чёрные волосы, уложенные в немыслимой причёске, как выстрел навылет, пронзает белая прядь. Аквамарины, оправленные в серебро, приятно холодят шею. Звук шагов тонет в мягком кроваво-красном ковре. Она выходит на балкон без перил, как на площадку для взлёта и протягивает руку вперёд, вдаль. Туда, где в тёмном клубящемся мареве изрыгают лаву вулканы...

- Здарова! - голос Майи вырвал её из чёрного замка снова на солнечный свет.
Подруга, как обычно, светилась весельем, словно сверхновая звезда.
- Здоровей видали! - мрачно усмехнулась Виолетта.
- Посмотри какая погода, Вио!!! - обняла её Майя. - Пойдём, устроим девичник под девизом: все мужики козлы - один уходит, встречу другого! "Другого козла" - пронеслось в голове у Виолетты. Она усмехнулась и потащилась в кафе с неугомонной подругой. Майя много и возбуждённо говорила. Иногда Виолетте хотелось заклеить её маленький ротик скотчем и посидеть в тишине, но она просто всё дальше уходила в свой замок.

Мартини Rosso, словно вторая кровь, разливался по жилам, окутывая налётом эйфории. Как в старые времена... Виолетте всё больше казалось, что эти мысли не просто бред сумасшедшей студентки, а память, которая вот-вот подскажет ей правильный путь. Она словно слепая, медленно обретающая зрение, шла по грани острия, но туман над дорогой вот-вот должен был рассеяться.

Меня зовут СлендерМен! И я расскажу Вам историю, которая произошла со мной еще до того, как я начал убивать людей.

Все начиналось с яркого дня, когда я блуждал по лесу в поисках тьмы и раздумий. Внезапно, проходя мимо я увидел здание, около которого играли маленькие дети, среди них была маленькая девочка, с которой никто не играл, у нее не было друзей и она была одинока. Её звали Милли. Она не была красива собой, её лицо было покрыто ярко выраженными веснушками, волос был очень редкий и короткий. Все свое свободное время она проводила около книг или смотрела на своих сверстников. Когда она возвращалась домой, я решил за ней проследить.

Но вышло так, что Милли оборачиваясь назад, увидела меня. Девочка не чуточки не испугалась, а наоборот подошла ко мне и улыбнулась. Я немного был удивлен этому, каждый раз когда у нее было время, она приходила ко мне, улыбалась и стремилась помочь мне не быть одиноким. Но я не особо переживал ей помочь и практически не заботиться о ней, я чувствовал некую подавленность и враждебность.

Вдруг родители начали замечать, что Милли начала часто ходить в лес и проводить там долгое время. Они решили, что это может быть опасно для их дочери, закрывая девочку постоянно в своей комнате и не давая ей никаких шансов прийти ко мне. Тогда я решил убить ее родителей, чтобы дать ей возможность приходить ко мне и проводить со мной время.

Всем здрасте. Сегодня мне приснилось, что я умерла. Просто так. Встаю я значит, оглядываюсь. Оказалось, я в художественной школе (я там учусь). Захожу в наш класс, спрашиваю у первой попавшейся девочки: ты тоже сразу же появилась здесь? Она ответила, что да (несмотря на то, что мой вопрос был не совсем понятным). Я немного не смело спросила: я умерла?.. На это мне ответила уже наша учительница Екатерина Витальевна: мы все здесь умерли - и ты, и я, все, кто здесь. Я в шоке оглянулась, ведь в классе находились все одноклассники из художки. Получается, они все умерли? - поражаясь, спросила я. - Все...

Я мигом достала свой телефон из кармана джинсов и стала названивать сначала маме, потом папе. Ответом мне послужила эта ненавистная речь: извините, но вы не можете позвонить этому абоненту, т.к. он находится вне сети. Я начала расспрашивать подругу: как?! Неужели, я не смогу с ними поговорить?! Я даже не по прощалась с ними! - я села на пол, из глаз покатились слезы...

Открываю двери, бегу... бегу дальше... еще дальше... открываю дверь ключом, поднимаюсь, открываю еще одну - вбегаю в квартиру. Вижу мою маму - лежит в кровати, но не спит. Я улыбаюсь, говорю маме: мама! Я так рада, что вижу тебя! - Ноль внимания. Через секунды до меня дошло, что она меня не видит. Тогда я решила взять карандаш и листок бумаги. Написала на листке: мама! Я умерла. Я люблю вас, пусть с вами все будет хорошо! - И кинула со стола (он стоял рядом с кроватью) ее косметичку. Дальше следовало мамино удивление, она взяла ниоткуда взявшийся листок бумаги, начала читать. Мама улыбнулась, сказала: "Я тоже люблю тебя" и я начала беседовать с ней через листок. Закончилось все тем, что папа очень сильно расстроился и поехал назначать похороны, а брат впервые был настолько огорчен, что ничего не делал. Просто сидел и смотрел в стену, уже где-то 2 часа. В тот момент я поняла, как дорога мне жизнь, как сильно я жажду ее, как сильно я люблю свою семью и больше мне совсем ничего не нужно.

У одной девочки было две бабушки, одна очень добрая, а другая очень злая. Когда девочку отправляли в гости к доброй бабушке погостить на несколько дней, то там каждый день на столе были конфеты, тортики, шоколадки и другие сладости. Девочка могла целый день валяться на диване, есть сладкое и смотреть телевизор. Бабушка только бегала туда-сюда, приносила еду и уносила грязные тарелки, обертки от шоколадок и конфет, пакетики из-под чипсов.

А когда девочку отправляли в гости к злой бабушке, то там она постоянно была голодная. На завтрак была невкусная каша. На обед суп, немного курицы и много стручковой фасоли. На ужин - салат с маленьким кусочком хлеба. Из сладкого было только компот и кисель. Злая бабушка запрещала девочке лежать на диване. Гоняла ее в магазин за покупками, заставляла помогать делать уборку. А еще они вместе вставали в шесть утра, шли на бульвар, где занимались бегом. Это был просто ад какой-то.

Девочку заставляли родители гостить и у доброй и у злой бабушки. Если бы девочка гостила только у доброй бабушки, то было бы обидно злой бабушке, а также маме, потому что злая бабушка была мама маме.

Эту историю рассказала мне бабушка моей двоюродной сестры - Вера Александровна. Каждое лето мы с сестрой ссылались нашими родителями к ней в Диевку, под Днепропетровском. Бабушка с утра выдавала нам с сестрой по ведру и мы лезли на вишневые деревья, где зачастую сидели до вечера, собирая сочные большие ягоды в банки, висящие на шее, ссыпая урожай в ведра под деревьями. А вечером, уплетая вареники с собранными вишнями, слушали нескончаемые рассказы бабы Веры. Жизнь у нее была интересная. Родилась она за год до революции, пережила Гражданскую и Великую Отечественную, перестройку и незалежнiсть. Но самое страшное, что ей пришлось пережить - это Голодомор, который был на Украине в начале тридцатых годов прошлого столетия. Рассказывала она и то, как обезумевшие от голода люди ели своих детей. И как убивали за плошку муки... Эта история тоже как раз из того времени.

Было Вере Александровне тогда лет 15, жила она в одной из деревень нынешней Днепропетровской области и называли ее просто Веркой. Отца ее не стало за год до описанных в истории событий. Старший брат женился и уехал в другую деревню. Веркина мама сутками пропадала в колхозном коровнике, тогда все строили коммунистическую модель счастливой жизни. На износ, до седьмого пота строили. Верка была на хозяйстве и следила за двумя младшими братьями и сестрой. В начале забрали корову, неслыханную роскошь по тем временам для деревенской семьи. За счет молока, сметаны и масла семья жила даже лучше некоторых соседей. Потом выгребли из сарая и подвалов все подчистую, даже то, что было отложено на посев в своем огороде у дома. Еды, которую приносила мать из колхоза, становилось все меньше. Еще вчера добрые соседи стали воровать друг у друга кур, картошку.