Это было довольно давно. Мне рассказывала об этом бабушка за чашкой чая, говорила она о некой Зое Карнауховой, имя которой я случайно увидел в старом журнале.
"Я была тогда молодая, жила в Самаре. Лишь в тридцать лет переехала я в Москву, а до той поры жила в старом Куйбышеве. Домик у меня был маленький, жила с маменькой, а папа больше в центре города промышлял: работал, на рынке сидел, продавал всякое. Я жила на Чкаловой, дом 82, а напротив - 84. Там же пристанище нашла Клава Болонкина и сын её, Николай. Николай чаще по тюрьмам шлялся, нежели дома сидел, знала его я плохо, но прекрасно понимала, что негодяй он эдакий.
Зое повезло не сильно: стал Николай ей женихом. Но несмотря на все его выходки, она с ним жила. Однажды решили они отметить прошедший Новый Год, пригласили маму и меня. Домишко изнутри казался меньше, чем снаружи: две комнатки и большая прихожая. Весь дом был развешен иконами, вениками. Большая печь стояла в дальнем углу, покрылась многократными слоями пыли. Казалось, печь-то вся чернющая! В общем, на ней редко кто спал, обычно, только кот.
"Я была тогда молодая, жила в Самаре. Лишь в тридцать лет переехала я в Москву, а до той поры жила в старом Куйбышеве. Домик у меня был маленький, жила с маменькой, а папа больше в центре города промышлял: работал, на рынке сидел, продавал всякое. Я жила на Чкаловой, дом 82, а напротив - 84. Там же пристанище нашла Клава Болонкина и сын её, Николай. Николай чаще по тюрьмам шлялся, нежели дома сидел, знала его я плохо, но прекрасно понимала, что негодяй он эдакий.
Зое повезло не сильно: стал Николай ей женихом. Но несмотря на все его выходки, она с ним жила. Однажды решили они отметить прошедший Новый Год, пригласили маму и меня. Домишко изнутри казался меньше, чем снаружи: две комнатки и большая прихожая. Весь дом был развешен иконами, вениками. Большая печь стояла в дальнем углу, покрылась многократными слоями пыли. Казалось, печь-то вся чернющая! В общем, на ней редко кто спал, обычно, только кот.
Категория: Мистические истории

Пасибо
Давно не получал комменты к своим рассказам(
Лови пятюню, Фостер