Страшилка

Он вдавил педаль тормоза в пол. Старенький "Фиат" заскрипел и замер посреди трассы, выхватывая светом фар из темноты распростертое на асфальте тело.
- Ни хрена себе - прошептал Сёма и, открыв окно, заорал. - Слышь ты!
Человек на асфальте дернулся и сел.
- Вот дурак! - выругался Сема и рванул ручку дверцы.
- Ты что? Больной? Твою мать, придурок! Я же чуть тебя не переехал!
- Ничего страшного - человек покряхтывая от натуги, встал и отряхнул брюки - Я Олег.
Сема обалдел от бесцеремонности и невозмутимости Олега.
- Я тут отдыхал, - Олег широко улыбнулся. - Знаете, прошел пешком слишком много за сегодня и решил отдохнуть.
- Ты долбанутый идиот! - Сема плюнул под ноги и подошел к своей машине - Ты бы еще в черное оделся, точно потом кишки с колес сматывал. Придурок.

Сема нырнул в теплый салон «Фиата» и посмотрел на Катю, которая всего месяц назад стала его женой, мирно спящую на заднем сидении.
«Фиат» сердито заревел и умчался в ночь. Олег усмехнулся и достал телефон.
- Все нормально... Да, задержал как договаривались на семь минут... Он в твою сторону двигается... Ага, отлично, выдвигаюсь к точке... Отбой.

- Эта сука думает, что у тебя съехала крыша, - он улыбается так, будто знает все секреты на свете.
- С чего это ты взял? - не собираюсь верить ни одному слову.
- А с того, что она сегодня звонила какому-то психотерапевту, или психиатру, или психологу. Так вот, она с ним долго разговаривала, угадай, о ком. «Я так обеспокоена его состоянием, меня тревожит его поведение». И прочая пурга. И договаривалась о приёме. Да.

Он многозначительно замолчал, ожидая моей реакции. Не будет никакой реакции. Он провоцирует меня. Делаю вид, что не замечаю его. Бритва скользит по щеке, словно снегоуборочная машина, оставляя чистую полосу среди белоснежной пены. Если кто здесь и сумасшедший, то это он сам.

- Поверь мне, дальше будет ещё хуже. Она просто запрёт тебя в психушку. И пока тебя будут пичкать антидепрессантами, колоть серу, пока будут делать лоботомию и ковыряться в твоих мозгах, она оттянется по полной с твоим лучшим другом. Ты же знаешь этих друзей. А он совсем не равнодушен к ней, и не упустит момента поставить парочку пистонов. Да что я тебе рассказываю, ты и сам в курсе.

- Иди в жопу, - отвечаю я.
- Ну, как знаешь. Это твоя жизнь.
Пальцы скользят по подбородку в поиске пропущенных щетинок.
- Слушай, у меня хорошая идея. Может просто отрезать ей голову? Подумай. У тебя же есть на кухне большой острый нож?
- Прощай, - отвечаю я.
- До встречи. «Прощай» - это слишком оптимистично.

Вся эта запутанная история началась еще до моего предыдущего рассказа. Я спокойно шла по извилистой деревенской улочке и думала о том, как мне в очередной раз крупно "повезло". В этот раз - вляпалась по-крупному. Может я конечно и вела себя как законченная пессимистка, но по-моему, ощущение нескончаемой слежки еще никому оптимизма не добавляло.

Это чувство начало преследовать меня совсем недавно, с тех самых пор, как я заметила идущую по улице девушку. Это была отнюдь не банальная расфуфыренная барышня. Она очень странно вела себя. Постоянно оглядываясь, мелкими, торопливыми шагами, не поднимая глаз, она едва не бежала по улице. Одета она была в длинный черный плащ почти до самой земли. Лакированные сапоги на каблуке и длинные кудрявые волосы, перемешивались у меня в глазах от ее все время ускоряющейся походки.

Но не странно длинный черный плащ в середине июля и не торопливая походка так насторожили меня. Не знаю почему, но я чувствовала, что должна пойти за ней, а вернее побежать, так как краешек плаща уже мелькнул за поворотом.

Мы пробежали почти пол-квартала. Светлые улицы с многоэтажными новостройками уступили место трущобам на окраине города. Все чаще по краям улицы начали попадаться шаткие деревянные заборы и невысокие деревянные домики. Все они почему-то стояли на одинаковом расстоянии друг от друга и все были одинаково запущенны.

Босая Сонька шла по степной тропинке. В пряной траве стрекотали кузнечики, солнце приятно припекало, на душе было легко, как только может быть в девятнадцать лет.
- Эй, красавица! Куда путь-дорогу держишь? Не проходи мимо! - послышался откуда-то со стороны хриплый мужской голос. Девушка обернулась. В двух шагах от нее стоял коренастый лохматый цыган, держа под уздцы вороного коня. "Говорила, мать, не заходи на Пронькин луг. Табор там объявился", - тотчас же промелькнуло в голове у Соньки. Девчонка резко развернулась, напоследок бросив жгучий взгляд на незнакомца, и бегом помчалась к дому. Но еще долго чувствовала сверлящий спину взор цыганского барона. С того дня ромала не давал Соньке проходу.

В омут с головой

Анисимовы были зажиточной семьей: их большой деревянный дом возвышался над всеми остальными, своими размерами показывая, кто здесь хозяин. Несмотря на послевоенную разруху, Анисимовы ни в чем не нуждались. В своем Хлевенском районе они слыли завидными богачами. Степанида Васильевна души не чаяла в дочери: Софья славилась своей красотой на всю округу. Толстая черная коса, темные бездонные очи, в которых потонуло не одно сердце молодчиков, вьюном кружившихся вокруг девушки. Но у Соньки словно ветер в голове гулял, не до женихов ей было. Держалась в стороне, жила в каком-то своем мирке - за дикий нрав и яркую внешность прозвали красавицу Цыганкой.

Мать, властная женщина, не раз отгоняла ухажеров крапивой от окон. Федор Никитич только вздыхал: "Дождешься, мать, засидится Сонька в девках. Все о богаче мечтаете..." Сам Федор Анисимов был из батраков, так всю жизнь спину свою и горбил сначала на кулаков, потом на свою женушку, которая спуску ему не давала.

Не так давно у одной моей знакомой случился обморок прямо в школе и ее увезли в больницу. Месяц назад я пришла ее навестить - и вот что случилось.

Больничные коридоры были похожи на лабиринт. Я бы не удивилась, если бы заблудилась на обратном пути. Когда я вошла в палату, Ира лежала на кушетке с закрытыми глазами. Она очень сильно похудела с нашей последней встречи. Сейчас подруга была больше похожа на мумию без бинтов, чем на человека. Лицо ее было такого синюшного оттенка, который обычно изображают художники на лицах висельников.

Я с ужасом продолжала разглядывать полу-покойницу. Вдруг ее веки дрогнули и это непонятное существо заговорило голосом моей подруги: "Зло грядет. Оно уже близко. Ты никого не спасешь Странница. Смирись, уже поздно".

Тут она слегка наклонила голову и я смогла заглянуть в ее глаза. Холодные, с зеркальной радужкой, иссиня-черного цвета. А ведь еще недавно Ирка хвасталась своими изумрудно-зелеными глазами! Я не смогла снести тот ужас, хлынувший из глубин этих дьявольских глаз, и выбежала в коридор.

Я стою на обочине и смотрю, как он переходит дорогу. Виляет между машинами, визжат тормоза, сквозь шум прорывается водительский мат. А он всё идёт, не понимая, что его заставило перебегать многополосную дорогу, полную мчащихся железных убийц.

Останавливается на разделительной линии, оглядываясь по сторонам, пытаясь уловить момент, когда можно проскочить между автомобилями. «Сейчас, давай! Беги!» - кричу я и даже подталкиваю мысленно. И он меня послушал, хотя не слушал уже очень давно. Но сейчас мотает головой, пытаясь понять, кто крикнул. И бежит. Прямо под чёрный «Ауди», летящий со скоростью самолёта. Молодой парень за рулём смотрит куда-то в сторону.

Слышу, как дробятся кости таза, как ломается позвоночник, как череп разбивается о лобовое стекло. Лицо превращается в месиво, тело бесформенным окровавленным мешком взлетает в воздух, и, перелетев через автомобиль, падает прямо под колёса едущего сзади «Паджеро». Паренёк в «Ауди» резко бьёт по тормозам, машину заносит, она скрывается под брюхом едущего по встречке фургона-длиномера, и тот тащит её дальше с визгом тормозов и скрежетом рвущегося металла.
Десяток столкнувшихся машин, запах бензина, истерический вой заклинившего сигнала, люди, бегущие на помощь, водители, вылезающие из помятых автомобилей. Мне это уже не интересно. Кроме двоих никто особо не пострадал. Так - разбитые носы, вывихнутые пальцы, ушибы и царапины. Здесь делать уже нечего.

На противоположной стороне дороги размытый силуэт поднимает руку с оттопыренным большим пальцем. Отвечаю тем же жестом, разворачиваюсь и ухожу.

Однажды во время трехчасового сеанса спортивной ходьбы по обочине скоростного шоссе Евдокия нашла в придорожной пыли кем-то оброненную симку, через пять минут Варя нашла на другой стороне шоссе потертый мобильный аппарат фирмы Nokia 5100 удовлетворительного состояния. Я отобрал у них находки, вставил сим-карту в аппарат и попробовал включить его. Самое удивительное, что аппарат отозвался. В списке контактов был только один номер - длинный, с префиксами иностранной державы. Мало того, номер заканчивался на 666.

Меня, как духовное лицо и в прошлом военнообязанного, встревожила эта череда совпадений с намеками. Я выключил телефон, извлек симку и все раскидал по местам - где что нашли. Дети пытались воспрепятствовать, но я строго ответил, что именно этот оператор связи меня не устраивает - бесконечно дорогой контракт и малая зона покрытия. Сейчас я сожалею, что не обратил внимания на значок оператора. Кажется, ничего не высветилось.

По возвращении на дачу я рассказал продавщице в торговой палатке у ворот о находке. Каково же было мое изумление, когда милая и доселе уравновешенная девушка изменилась в лице, немедленно закрыла торговую точку и куда-то убежала. А ближе к ночи я был вынужден со своей ненаглядной горлицей Оксаной поехать забирать со станции нашего друга медика - Диму Селезнева. По дороге мы встретили около пяти человек с фонариками в руках, которые что-то искали в ночи на обочине шоссе. Среди них я заметил и продавщицу.

Мы дождались товарища, вернулись на дачу и благополучно забыли обо всем, благо товарищ сносно готовил сибас на решетке и водки выпить был не дурак. Утром я пошел за пивом, чтобы привести в порядок мысли. Дежурила опять та же барышня, только вид у нее был измотанный - синяки под глазами, засохшая пена в уголках рта. Не сдержав любопытства, я спросил, что она искала ночью с фонариком.

Кристен не любила свою жизнь. Она казалась ей бесконечным кругом: рождение, учеба, работа, старость и, наконец, смерть. Каждое утро, просыпаясь, она подходила к окну и, видя всю городскую суету, умоляла Бога чтобы её жизнь поскорее кончилась. И вот однажды её молитвы были услышаны. Но Богом ли?

Кристен проснулась от жуткого холода. Как только она открыла глаза, у неё появилось чувство беспокойства и безысходности. «Это что-то новенькое..» - прошептала девушка, и подошла к окну. То что она видела, показывают только в фантастических филмах: пасмурная погода и ... ни души. Теперь Манхэттен стал городом-призраком. В голове родилось куча вопросов: «Я сплю?», «Сколько я проспала?», «Меня здесь забыли?»

Как только она очнулась от раздумий, она кинулась к своему сотовому телефону. «Работает!» - радостно выдохнула Кристен и тут же набрала номер своей лучшей подруги Жаклин.
- К сожалению, ваш номер не обслуживается - раздался женский голос
- Что за...? - не скрыла она удивления и попыталась перезвонить, но на этот раз раздался только белый шум. - Так, хорошо, без паники! Сейчас только 7.13 утра, собирайся на работу!

Теперь девушка в коридоре. В нём было темно. Все лампы перегорели. «Ну и денёк!» - подумала про себя Кристен и стала освещать себе путь сотовым телефоном. Дойдя до конца коридора, она нажала на кнопку вызова лифта. Лифт не стал подниматься, а сразу открылись двери. Там стояла кромешная тьма. Но Кристен не могла даже пошевельнуться от страха: там, внутри стояло нечто и тихо усмехалось над ней.

К водителю такси села женщина, с большим букетом цветов, слегка накрашена, нервно перебирала подол платья.
- Побыстрей пожалуйста, я опаздываю!
- Наверное, на праздник к кому-то?
- Да, к дочери на день рождения! Ей сегодня 25! Она ждет меня к 3 часам.

На часах было 14:40.
- Ну, тогда поехали быстрее, чтоб не опоздать, говорите адрес.
- Здесь недалеко - северное кладбище, пожалуйста... - и посмотрела на водителя глазами полными боли, горечи и слез.
Он посмотрел на нее с удивлением, но ничего не сказал, только слушал эту женщину, которая продолжала говорить едва не заплакав:
- Понимаете, моя Юлечка оставила меня еще месяц назад, а вчера звонит мне и говорит: мама, если ты так по мне скучаешь, приходи ко мне на день рождения, мы посидим с тобой поговорим... - На лице женщины появилась дрожащая улыбка. - Она меня ждет!!

Было это перед самой Германской войной. Под вечер возвращался один молодой холостой казак по имени Илья домой с ярмарки. Когда расставался с друзьями да родственниками хорошо выпил на дорожку. Так хорошо, что в дороге стала одолевать его тяжкая дрёма. Боролся с ней казак, да дрёма сильней оказалась. Конь его вороной по кличке Бандит дорогу ту до самой хаты знал, и решил казак, что может чуточку подремать, и отпустил вожжи. Бандит неспеша топал в стону родного хутора по петляющей меж степных буераков дороге, а бравый казак Илья отдыхал после удачно проведённого дня.

А уже и вечер наступил. Опустились сумерки, а потом окутала землю чёрная мгла. Если бы не большая белая луна на восходе, дороги бы совсем не разобрать. Но Бандит шёл спокойно.

Казак лежал в повозке с закрытыми глазами, пребывая в сладком полузабытьи, вроде и слышал всё и чувствовал, как под колёсами тянется ухабистая грунтовка, как скрипит на каждой кочке телега. И виделись ему белые круглые плечи солдатки Анфисы, руки её ласковые, и налитые груди вдовы Натальи, бёдра её крутые и сильные. "Вдов и солдаток на мой век хватит!" - с улыбкой думал Илья.

Вдруг всё разом прекратилось - и скрип и подрагивание повозки. Другие появились звуки - полные тревоги: где-то близко проухал филин, потом захохотала ночная птица и наступила тишина. Казак открыл глаза. Стояла ночь. Бандит - спокойное дружелюбное животное - трясся и хрипел, норовя попятиться на повозку. "Волки?" - пронеслось в голове казака. Он нащупал рукой ружьё, что рядом в повозке лежит.

Огляделся Илья хоть и темно, видит, знакомое место: до дома рукой подать, пару вёрст всего осталось. Рядом хуторской погост. А дорога мимо лежит по старому мосту через речку с запрудой. А по берегам стоят высоченные дубы да вербы, за которыми луна прячется. И в слабом свете луны разглядел казак на дороге что-то белое, величиной с собаку...