Страшилка

Я сидел дома и пил пиво. Настроение ни к чёрту. Восемь часов вечера. Через четыре часа мне исполнится двадцать семь. Последние две недели я старался об этом не думать; иногда получалось, чаще - нет. С этим днем рождения у меня последние лет пять творится какое-то скотство.

На мой двадцать второй день рождения, от меня ушла жена. На двадцать третий, я попал в первую в своей жизни серьёзную автомобильную аварию. Двадцать четвертый, подарил операцию на желудке и несколько приятных недель в больнице. За два месяца до двадцать пятого, ко мне снова вернулась жена, чтобы, ровно через два месяца уйти, на этот раз навсегда. На двадцать шестой, доктор запретил мне пить, вдобавок, я потерял водительские права и машину. Ещё пара таких праздников и лавочку можно закрывать. До сорока я точно не доживу.

В дверь постучали. Я пошёл открывать. На пороге стоял Лёха и незнакомый толстый парень. От них несло морозом и перегаром. В руках Лёха держал пакет, из которого торчало горлышко литровой бутылки водки.
- Здорово, чувак! С Днем Рожденья! Это Тощий, - Лёха мотнул головой в сторону толстого парня, тот испуганно заморгал.
- У меня завтра, вообще-то. Заранее вроде не поздравляют.
- Да? Ну тогда давай просто бухать.

- Кто ты такая и зачем сюда пришла? - прозвенел тонкий женский голос.
- А, по-моему, в приличном обществе принято сначала здороваться, - нагло бросила я.

Кому-то после такого может показаться что я либо идиотка, либо бесстрашная идиотка. Что в принципе одно и то же. Но на самом деле у меня сердце в пятки рухнуло. И хотя я уже догадалась, кто оказал мне столь гостеприимный прием, решила, что лучше все-таки не показывать свой страх перед неизвестно кем.

- Знаешь, а мне кажется, что я тебя уже где-то видела, - предпочла не заметить мое приветствие незнакомка. - Ах да, как я могла забыть! Это же ты та девчонка, которая шла за мной всю дорогу. Да что тебе надо? - ты объясни. Или лучше скажи, кто навел тебя на меня?
- Да ты убери от меня свою железку, а потом и поговорим. Я не привыкла так разговаривать.

Я подняла глаза. Моя интуиция не подвела. Надо мной стояла уже знакомая вампирша с улицы. Да-да, об этом совсем не трудно было догадаться: под шелковой косынкой свирепо сверкали два изумруда. Таких ярких глаз не могло быть у человека. Но их свирепый блеск не сулил ничего хорошего. Она явно была голодна.

- Ну, говори - разрешила хозяйка комнаты, и неторопливо отвела изящный серебряный клинок от моего горла. - Ты ведь явно пришла непросто так.

Каждое слово все сильнее приближало меня панике. Для изголодавшейся вампирши, она была слишком спокойной. Видимо ее и вправду всполошил мой приход. Может она спутала меня с кем-то? Я уже было расслабилась, подумав что «хозяйка» не так голодна как сначала показалось. Но, не успев даже распрямить спину, я снова ощутила сильный толчок (на этот раз уже в спину). Не сумев сохранить равновесие, я с грохотом, всколыхнувшим старые доски пола, рухнула прямо в узкое пятно света под небольшим чердачным окошком. Сознание помутнело. Приехали!

Сумерки, темнеет... По улице идет аристократ... Ему не хотелось идти длинным путем и он решил сократить путь через подворотню. Когда он зашел туда, то ему стало не по себе, будто кто-то за ним следит... Аристократ шел осторожно, постоянно оборачивался, но тут, возле него промелькнула чья-то тень. Он испугался, и ускорил шаг. Но... у него не прошло ощущение, что за ним кто-то следит.

Вдруг из ниоткуда появился очень густой туман, ему стало еще страшней. Он уже почти бежал, как перед ним возник человеческий скелет. Аристократ от испуга побежал сам не зная куда, а скелет за ним как будто летел. Когда богач устал бежать, преследователь куда-то исчез. Он отдышался и с большим чувством страха пошел дальше, жалея, что пошел этой дорогой. Он попытался найти дорогу назад, но этому действию помешал густой туман.

Аристократ услышал какие-то стоны, сначала он подумал, что это его воображение. Он остановился, попытался обдумать путь обратно, но вдалеке тумана увидел, что кто-то к нему идет и, похоже, оно светиться. Аристократ попытался получше рассмотреть этот объект, но кто-то сзади ударил его по плечу. Аристократ вcкрикнул, медленно повернулся и... ужаснулся! Там стоял человек в зловещей светящейся маске, который произнес:
- Ты что тут делаешь, незнакомец?
- Я-я тут заблудился, - произнес аристократ голосом, в котором присутствовал страх.

- Смерть так необычна, и порой так... несправедлива.
Альфред Хоуп сидел в кресле, перед горящим камином, в гостиной своего дома, куря сигару и рассуждая сам с собой. В доме, помимо него, никого не было и хриплый голос семидесяти двух летнего старика, под аккомпанемент треска горящих поленьев, был слышен в каждой комнате:
- Да, она не справедлива. Есть люди вполне заслуживающие ее. Подонки, не достойные ходить по дороге жизни, но есть и другие, которые только и должны жить. - Альфред сделал затяжку и, выпустив клубы дыма, глубоко вздохнул.

Огонь продолжал трещать поленьями, развеивая мрак ночи, и отсветы языков пламени ползали по комнате, будто неупокоившиеся души усопших. Альфред прикрыл глаза, и воспоминания недавнего события полезли в голову.

Это было две недели назад, на приеме у кардиолога. Молодой врач сидел, внимательно заполняя лист с диагнозом. Лицо его выражало полную сосредоточенность и некоторое беспокойство. Альфред сидел напротив и терпеливо ждал, пока кардиолог, наконец, скажет результаты. Его понемногу начинало раздражать, что этот сопляк в беленьком халате так надолго задерживает его, сидя и строча свои бумажки. Когда Альфред почувствовал, что терпение подошло к концу, и он уже открыл, было рот, что бы высказать доктору все свое уважение к нему, «сопляк в беленьком халате» закончил писать и направил свой взгляд на старика Хоупа:
- Мистер Хоуп. У меня к вам очень серьезный разговор.

- Хиллсли хочет есть.
Киваю с самым серьезным видом, хотя жутко хочется захихикать: Дашка вечно придумывает своим игрушкам дурацкие имена. Откуда только берет такие? Вот и потрепанный одноглазый медведь у нее - Хиллсли, розовый пластиковый пони - Аббррук, а кудрявый щенок - Блумгейт. На мой вполне резонный вопрос: почему бы ей не назвать их по-человечески Васей, Петей, Бармаглотом или, на худой конец, Радугой и Бобиком, вразумительного ответа я так и не получила. То, что они сами представились ей подобным образом при знакомстве, было весьма интересной версией, которая при ближайшем рассмотрении все же не выдерживала никакой критики. Но во мне, как и во всякой наивной мамаше, все ж таки еще теплилась надежда на то, что дочурка решит открыть секрет возникновения столь необычных кличек.

А пока у нас проходило традиционное вечернее чаепитие: мы дружно сидели на крошечных стульчиках вокруг столика и прихлебывали воображаемый чай из пластмассовых чашечек. Последний глаз медведя болтался на ниточке, готовый в любой момент потеряться на просторах детской. В который раз дала себе обещание, что вот «в ближайший выходной, достану волшебную рукодельную коробочку - и все-все будет». Пора уже крестики на лбу рисовать.

Барсик, скотина такая, запрыгнул на стул с Хиллсли и начал целенаправленно точить об него когти. Дашка подтянула пижамные штаны и молча ринулась спасать свое достояние. Обняв взъерошенного медведя, она мрачно зыркнула на рыжего обидчика:
- Хиллсли хочет есть!
- А давай положим ему еще этих чудесных пирожных! - бодро предложила я, протягивая пустое блюдце. - Ммммм... вкуснятина!

Он смотрел подслеповатыми глазками, моргал часто-часто, теребил неловко край засаленной куртки. Выглядел не просто дешево. Бедно. Грязные лохмы волос, одутловатое лицо, темные круги под ослепительно голубыми глазами. Стоп. Такие глаза были лишь у одного человека...
- Серега?
- Э, ну, вот, это самое, думал, не узнаешь. Здорово! - и вот уже мой лучший дружок по студенческим забавам тянет навстречу ладонь в замызганной перчатке. Она ободрана, наподобие тех, что любят крутые автомобилисты, из нее наполовину торчат серые пальцы с неимоверно длинными ногтями, кокетливо оттененными тушью грязи. Брр... И запах. Запах такой, как будто Серега давно уже умер, умер с самый разгар знойного прошлогоднего лета, а его почему-то забыли похоронить. Вот он и приперся с того света. Почему ко мне?

Жму безвольную кисть. Непроизвольно вытираю руку о домашние штаны. В мозгу - мысль, надо забросить в стиралку. Срочно. Срочно!
- Можно? - впервые слышу заискивающего Серегу. Двадцать лет назад он просто подвинул бы меня плечом и бессловесно поперся бы к холодильнику за пивом. Время, конечно, меняет людей. Но, чтоб настолько...

Фальшивлю.
- Да! Чего это мы на пороге? Серега! Ты? Заходи-заходи. Извини, что не прибрано. Дети. Сам понимаешь, не уследишь. Трое у меня. Ага. Сам-то как? Представляю себя со стороны, здоровый мужичина за сто кило что-то лепечет спертым от неожиданности детским фальцетом. Кашляю. Надо придти в себя. Не каждый год такое. Явление блудного сына, блин.

- Ну все, дорогая, вечером я тебя жду.
- Хорошо. Пока.
Элис положила трубку и посмотрела на часы. Стрелки показывали половину второго, а с Джессикой она договорилась на восемь, значит, еще есть время придумать, что одеть и что купить, чтобы не придти пустой, ведь редко когда удается девушкам всем впятером собраться вместе. Лучшие подруги, начиная еще со школьной скамьи, теперь, разбежавшись по институтам и заканчивая третий курс, их всеми силами пытались разлучить насущные, житейские проблемы, но сегодня они все будут отодвинуты в сторону и забыты, останется только отдых. Элис вновь взглянула на часы. Тридцать пять минут второго:
- Надо собираться... - Проговорила она и ушла в комнату.

Вечером того же дня в пятнадцать минут девятого в квартире Джессики собралась вся пятерка подруг, и все шло именно так, как им того и хотелось. Люси взахлеб рассказывала о своем новом парне, который был, как она утверждала, не только самым умным и галантным, но еще и настоящим ураганом в постели; всегда подтянутая и спортивная Кэтрин хвасталась своим последним танцевальным выступлением; пухленькая Белла гордо рассказывала о побежденных лишних пяти килограммах; Элис поделилась своими задумками для новой книги. Джессика сидела, со своей любимой кошкой Эмели на коленях, потягивая вино из большого бокала, и с удовольствием слушала своих дорогих подруг.

Один раз я убил старушку, которая раскидывала рекламные листовки нового магазина галстуков по нашим почтовым ящикам. Точным ударом я сбил её на землю, спустил с лестницы и долго бил ногами, до тех пор, пока она не перестала хрипеть и сучить ногами. Потом я зацепил крюк за её ребро и потащил по указанному в листовке адресу.

Открыв дверь магазина, я швырнул тело прямо в опешившего менеджера и, пользуясь замешательством, ловко прикрутил его за галстук к потолочному вентилятору. Пока он задыхался и судорожно пытался освободиться, я направился ко второму менеджеру, который, застыв от ужаса, смотрел на происходящее. Недолго думая, я просто пнул стол, за которым он сидел. Стол отъехал назад, пригвоздив менеджера к кирпичной стене. Я подошел к нему, схватил за волосы и ударил его затылком об стену. Уже после второго удара он рассказал мне, что решение воспользоваться спамом принадлежало лично директору, а найти его можно на третьем этаже. Я рассыпал по столу кнопки, булавки, всякие стекляшки, залил всё это клеем и с силой вогнал в эту смесь лицо менеджера. Повторил несколько раз, пока он не потерял сознание. Потом поджег его голову. Клей оказался довольно горюч.

Первый менеджер к тому времени уже перестал хрипеть и затих, вентилятор гонял его по кругу, как игрушку. Я взял с его стола нож для бумаги и стал подниматься по лестнице. Сверху быстро спускался привлеченный криками охранник, выкрикивая на ходу угрозы. Я схватил его за лодыжку, когда он был на пролет выше. Охранник потерял равновесие и упал на площадку между этажами. Судя по углу наклона его руки относительно тела, она была сломана, дикие вопли боли также подтверждали мою теорию. Не давая ему времени подняться, я перехватил его голову сзади, прижал здоровую руку к стене и стал перепиливать горло ножом для бумаги. Нож был тупой, поэтому процедура заняла больше времени, чем я ожидал.

В то время я был переведен в отдел по ремонту на главной линии железной дороги между Нью-Йорком и Олбани. Работал я в ночную смену, так как я был немного сова. После шести недель топанья дорожками и ремонта рельсов, я чувствовал себя как дома на своей новой работе.

Однажды, незадолго до полуночи, в ясную ночь, весной, в конце апреля, мы получили задание по ремонту на трассе недалеко от нашей станции. Я тотчас же отправился на место и так как было почти час до следующего поезда, я не торопился, когда шел по рельсам. Была очень хорошая и довольно теплая погода. Над головой облака заслоняли луну, но свет от фонаря рассеивал темноту ночи.

Вдруг, холодный ветер пронесся над рельсами и раздался свист, словно ветер перед бурей. Он был настолько сильным, что чуть не сбил меня. Я пошатнулся назад, ругаясь и размахивая руками, чтобы удержать равновесие. Я чуть не уронил фонарь, но мне все же удалось удержать равновесие непосредственно перед тем, как он выскользнул из моих рук.

Дрожа от внезапного холода, я оглянулся и увидел огромную тень, надвигавшуюся на меня. Она застилала рельсы, деревья, небо, все. "Господи, что это такое?" - я ахнул, вскочил и побежал обратно к станции, но темнота накрыла меня, прежде чем я добежал. Фонарь железнодорожный в руке погас мгновенно.

Он вдавил педаль тормоза в пол. Старенький "Фиат" заскрипел и замер посреди трассы, выхватывая светом фар из темноты распростертое на асфальте тело.
- Ни хрена себе - прошептал Сёма и, открыв окно, заорал. - Слышь ты!
Человек на асфальте дернулся и сел.
- Вот дурак! - выругался Сема и рванул ручку дверцы.
- Ты что? Больной? Твою мать, придурок! Я же чуть тебя не переехал!
- Ничего страшного - человек покряхтывая от натуги, встал и отряхнул брюки - Я Олег.
Сема обалдел от бесцеремонности и невозмутимости Олега.
- Я тут отдыхал, - Олег широко улыбнулся. - Знаете, прошел пешком слишком много за сегодня и решил отдохнуть.
- Ты долбанутый идиот! - Сема плюнул под ноги и подошел к своей машине - Ты бы еще в черное оделся, точно потом кишки с колес сматывал. Придурок.

Сема нырнул в теплый салон «Фиата» и посмотрел на Катю, которая всего месяц назад стала его женой, мирно спящую на заднем сидении.
«Фиат» сердито заревел и умчался в ночь. Олег усмехнулся и достал телефон.
- Все нормально... Да, задержал как договаривались на семь минут... Он в твою сторону двигается... Ага, отлично, выдвигаюсь к точке... Отбой.