Страшилка

Рейн столкнулась с сестрой на середине лестничной площадки, отскакивая на пару степеней: Феррил налетела коршуном, выпуская острые когти, хотела вцепиться, но вместо этого воспарила над перилами, забежав по ним на верхние пролёты. Оказавшись над противницей, словно любознательный птенчик, она присела на корточки и вытянула шею, наблюдая за полукровкой: при новой внешности – прежние привычки. Феррил аккуратно подвинула цилиндр тонкими ноготками, встречая старую противницу лукавой улыбкой; Рейн внутри съёжилась, но не хотела показывать наружу щекочущие её эмоции: ей было интересно знать, что дальше последует за их многоминутным молчанием.

- Так, и куда это ты собралась? – первой решила нарушить затянувшуюся тишину Рейн, и Феррил вскочила на цыпочки, расхаживая туда-сюда, дразня её.
- Дампир! – она клацнула клыками. – Я убью Кейгана! Я покрашу его кровью эти чёртовы стены! – и полоснула когтями бетонную поверхность, оставляя глубокие следы. – А потом разберусь с тобой!
- Да? – полукровка прыснула в ответ; это смешно, в самом деле. – Я не думаю, что будет так. Я пытаюсь убить его семьдесят пять лет, а тебе это мысль пришла только вчера.
- Очень жаль, - Феррил снова опустилась на корточки, сжимая кулаки. – Пришло время потребовать моё наследие. Не спеша, по глотку...
- Ты хочешь унаследовать мир, созданный Кейганом? Феррил, да это как унаследовать проказу!
- Но лучше, чем быть вышвырнутой на солнце с сорокового этажа, сука!

Обретённые крылья. Яркий свет на мгновение ослепил меня. Я сделала шаг вперёд, но под ногой оказалась пропасть. Несколько камушков откололось и упало вниз. Пелена начала отступать, и на горизонте проявился водопад.
«Где я?»
Вода бурлила и шипела, но вместо того, чтобы разбиваться о камни внизу, поднимались вверх. Это не могло быть похоже на сон, даже если так оно и было. Эта мысль немного успокоила. И всё же как реалистично это выглядело. За спиной простирался лес с огромными деревьями. Ветки у них были витиеватые и уходили до бескрайнего неба. Я обернулась и снова взглянула вниз.
«Действуй!»
Голос прозвучал в голове и в то же время отовсюду. Он прогремел, словно гром, словно удар в гонг. Я поняла, что если не послушаюсь его, если останусь стоять, случится что-то страшное. Выбор, который я сейчас сделаю, изменит ход истории. Я не могу умереть во сне. Это поможет мне проснуться. Я отошла немного, разогналась и прыгнула. Пустота приняла меня в свои объятия. Сердце заколотилось, и грудь сдавило от ужаса.

Личный дневник.

У меня в помыслах не было никаких интимных мыслей, но я согласился с тем, что хотел ее. На мое удивление, девушка сказала: «Так давай, чего же ты ждешь?». Потом она бросилась ко мне и прильнула к моим губам. В этот момент я возненавидел ее, она повела себя, как моя мать.

Я схватил ее за шею и начал сдавливать, поначалу она даже думала, что это такая игра. Но когда стала задыхаться, начала сопротивляться и исцарапала мне руки. Потом пришлось долго ходить в рубашках...

Когда она перестала трепыхаться, я ослабил хватку. Оттащил тело в комнату, открутил плинтус, задрал линолеум, открыл дверь, ведущую в подвал.

Янычары привели Хадру в тронный зал, заковав в тяжелые кандалы. Там уже собрался Шариатский суд.
Амира сидела на троне. Слева от престола стоял старый судья во всем черном, справа – писарь, совсем молоденький мальчик.
Гвардейцы султана поставили ее напротив трона и отошли к дверям.
— Я требую освободить меня! — потребовала Хадра. — Обвинение против меня ложно!
— Замолчи, отравительница! – властно прервала ее Амира. — Твоя вина очевидна. Этот суд изберет тебе равное и справедливое наказание.
— Не суд, судилище. Вы уже все решили. Весь процесс — обман...
Услышав резкие речи Хадры, старый судья возмущенно сказал:
— Наш суд созван святейшим Пророком Мухаммедом и исповедует заложенные им традиции. Неуважение к суду — есть неуважение к Аллаху. Не бери на душу грех богохульства, несчастная. Твоя вина и так безмерно велика.
— Я невиновна! — настойчиво повторила Хадра. — Меня оклеветала завистница!

В ночной тишине послышался пронзительный крик девушки, но и он вскоре стих. Боль пронзила её тело всего на мгновение, а после стало приятно и легко. Сопротивляться не было сил, она не могла даже пошевелиться, чтобы сбросить всё это наваждение. Глаза девушки смотрели в безмолвное небо, усыпанное мириадами ярких звёзд. Они звали её к себе, манили своим холодным светом и красотой в объятия бесконечной вселенной. Девушка уже не помнила своё имя, не помнила кем была до этого мгновения. Она лишь слушала, как сердце всё медленнее отсчитывает последние секунды жизни, как слабеет её дыхание и тело нежно окутывает приятный холодок...
- Ты будешь моей. - тихо прошептал приятный мужской голос и послышались торопливо отдаляющиеся шаги.

Саша познакомился с девушкой, когда гулял по ночным улицам родного города. Он всегда любил гулять, наслаждаясь безмолвием ночи, когда не было ни души вокруг. Лишь небоскрёбы с сигнальными огнями на крышах, светящиеся неоном билборды и витрины магазинов. Изредка заставляли вздрагивать проносившиеся мимо машины, но и они не в силах были отвлечь парня от собственных мыслей. Ему было всего 23 года, студент престижного вуза... Можно было легко сказать, что жизнь удалась, но не хватало любви. Саша никак не мог встретить девушку, которая смогла бы заставить его сердце биться чаще, только при упоминании её имени.

Она была родом из высшего света Нового Орлеана и жила в первой половине XIX века. Ее дом был настоящей камерой ужасов, а о ее жестокости до сих пор ходят слухи.

В 1834 году ее жилище загорелось. На кухне пожарные нашли двух рабов, которые были прикованы к печке. Скорее всего, они подожгли свою тюрьму, чтобы таким образом привлечь внимание и позвать на помощь. После освобождения эти рабы отвели пожарных на чердак дома, где обнаружилась ужасная картина. Там было более десятка искалеченных и изуродованных людей, которых хозяйка дома приковала к полу и стенам. Некоторые жертвы были участниками неописуемых медицинских экспериментов. Один человек был своеобразным прибором для измерения пола.

Одна женщина была похожа на краба. Она сидела в клетке со сломанными руками и ногами таким образом, что своим видом напоминала ракообразного. Еще одна жертва была вообще без рук и ног, причем места, где были части тела, зашиты не были. Это инквизиторша сделала для того, чтобы в муках женщина оставляла следы, как гусеница.

Я давно потерял смысл жить
В этом мире.
Строить планы
И превращать их в руины.
Быть пустым местом,
Быть никем,
Быть решением
Чужих проблем.
Потерял смысл сопровляться,
Надеяться на лучшее и стараться.
Стал я частью серой массы.
Теперь я - пушечное мясо.

Я – раб безвольный. Позарившись на благи,
Глупец! По юности на пепельной бумаге
Поставил алой кровью вечную печать,
Застыло сердце, перестало в миг стучать...

Мой Господин – хозяин адской бездны –
Сулил удачу и всеобщую известность,
Усадьбу, деньги и красивую жену –
Взамен лишь душу, заточённую в плену...

Холодный мрак в нутро моё забрался,
Я стал успешен и безумно знаменит,
Но нету чувств... За деньги я продался,
Внутри так пусто, и в огне душа горит...

Двенадцать лет назад сгорела одна деревня. Все жители сгорели, выжила только молодая девушка со своей шестилетней дочкой. Спустя 10 лет эта молодая девушка попала в психбольницу из-за многочисленных попыток суицида. А ее дочка отправилась к бабушке, в ту самую деревню, но уже отстроенную заново. Эта девочка - я. Меня зовут Сара, мне 20 лет, я живу в деревне одна, бабушка умерла год назад. Я работаю в городе и поэтому каждый день езжу из города в деревню через огромное расстояние. Завтра в деревне будут поминать погибших в том пожаре, так как завтра будет ровно 13 лет со дня пожара. Кстати, причину не удалось узнать...

После работы я зашла в круглосуточный магазин и купила сладостей и цветов на завтра. Приехав в деревню, я зашла домой и раздевшись, поставила цветы в вазу. Я легла спать.

Утро. Я одеваюсь, выхожу на улицу и сливаюсь с толпой плачущих пожилых людей, грустных лиц моих сверстников. Ложу цветы и сладости на могилку моего деда. Немного погрустив я ушла когда все начали читать молитвы, так как я не верю в Бога и не переношу эти все молитвы.

- Пошла!!! Тебе че, не понятно? Пошла, я сказал! - раздался голос в соседней комнате, но для меня это не удивительно.
На самом деле, я - рабыня. Мы живём у римского рабовладельца, который каждый день, по одной из тысячи утаскивает в соседнюю комнату - спальню. Камера, в которой мы обитаем, находится по соседству с его спальней. Моя очередь, слава Богу не подошла.
С нами жестоко обращаются, избивают, морят голодом. А ведь когда-то, я была свободным человеком.
- Ааааа... Помогите... - именно такие голоса издаются из недр той зловещей спальни.
Сегодня насыщенный день - столько крови в камере, столько шансов выжить, не умереть!
- А ну, иди сюда! - Что? Только... не... это! Крепкая рука тащит меня за волосы в... спальню. А там меня поджидает жестокий барон. До сих пор я не знала, что он тут делает с бедными девушками. Насилует? Убивает? Ведь ни одна "утащенная" рабыня не вернулась к нам. Скорее насилует и убивает.
Но мои ожидания не оправдались. Вот почему мне всегда казалось, что крики девушек издаются не из спальни, а из комнаты ниже. Моё тело ведут в подземелье, дверь, в которое находится под кроватью.
Там очень сильно пахнет кровью, тухлятиной и... смертью. Вот завели меня в какую-то комнату. Там наверное пытают.
- Ну, чё? Села в кресло! Быстро! - и я села.
Ко мне поднесли раскаленную маску, о последствиях я и не думаю...