Страшилка

- Митрич, Митрич-ч-ч, - ворвавшись в избу старосты деревни, прокричал Тимофеевич.
- Что? Что случилось, Тимофеевич? – протирая облепленное мухами лицо жены, спросил мужчина.
- Геша! Геша! С ума сошел наш Геша... Знаешь, что он хочет? Он хочет жениться на живой!!! – чуть ли не падая, присаживаясь на стул, проговорил Тимофеевич.
- Как на живой? – убирая тряпку от лица покойницы, которая в тот же миг склонила голову и поклонилась вперед, вскрикнул Митрич. – Он что, с ума сошел?
- Да, а я тебе о чем и говорю?! Побежали, пока еще не поздно!

Двое мужчин выбежали из избы и побежали к месту венчания. Покойница поклонилась вперед и упала со стула на пол. Мухи вновь облепили ее тело и весело зажужжали.

Этот случай произошёл с сыном женщины-коллеги, в бытность моей трудовой деятельности в торговле. Имя-отчество женщины изменю на похожее – Мария Ивановна. Имена же остальных участников истории оставляю подлинные.

Мария Ивановна была завскладом продуктовой базы. По своим должностным обязанностям я довольно плотно с ней общался. Иногда и обедал у неё на складе в узком кругу. Поэтому был в курсе описываемых событий с самого их начала.

Жила женщина вдвоём с сыном, который только что по весне дембельнулся из армии, отслужив положенные две зимы, два лета. Парня звали Аркадий. Он часто заходил к матери на склад. В основном, после работы, чтобы помочь дотащить домой сумки (сами понимаете – специфика профессии завсклада).
Аркаша оказался молчаливым и стеснительным, на удивление для своего возраста. Клещами из него слова не вытянешь. Может, из-за внешности своей комплексовал. Хотя для парней это, вроде, не свойственно. Был он, конечно, не красавец. Грубые крупные черты лица, словно вырубленные топором слегка поддатого столяра. И фигура под стать: слегка перекошена. Длинные руки, широкая кость. Прямой и неуклюжий, как криво сколоченная рама. Но уродом-квазимодом его всё же назвать было нельзя. Так, обычный долговязый парень, на деревенщину похожий.

Лет пятнадцать назад, будучи в Питере, я случайно услышал историю, больше похожую на городскую легенду...

Андрей и Олеся дружили с момента, когда молоденькая учительница усадила их за одну парту в первом классе и до самого выпускного. Маленькому Андрюшке улыбчивая девочка с огромными белыми бантами в косичках и голубыми глазищами понравилась сразу. В отличие от других мальчишек, он не просил учительницу пересадить его к пацану. С Леськой было интересно. К тому же, с ней легко можно было обсудить любые мальчишечьи секреты.
Поначалу детская дружба с годами переросла у ребят в настоящую любовь. На протяжении всех школьных лет они всегда и везде были рядом. Не в пример другим одноклассникам, которые порой меняли свои симпатии по несколько раз за учебный год.

В младших классах Андрюшку с Леськой, конечно, часто дразнили «женихом и невестой». Не раз из-за этого мальчишка, невзирая на превосходящие силы противника, бросался в драку, защищая честь подружки. А Леся, ничуть не уступая в храбрости пацану, «сражалась» с ним плечом к плечу.

Пятидесятые годы двадцатого века. Астраханская область. Точного года не вспомнит никто, но было это, по словам соседей Егора, приблизительно после пяти-шести лет, как закончилась война. Егор Захарович, тридцатилетний ветеран, прошедший всю войну вплоть до Берлина, возвращался в повозке домой на своей лошадке, везя домой нарубленные еще в лесу дрова.

Дома его никто не ждал. Он жил один. Почти все родственники погибли, дом был в плачевном состоянии, а кобылка от истощения еле держалась на ногах. Двоюродная сестра, приглядывающая за хозяйством, в две руки не справлялась - слишком голодное существование было, сил на все не хватало. А одной репой с огорода сыт не будешь. И когда Егор вернулся - уехала она к себе домой. Получила весточку, что муж, хоть и с ранениями, но все же живой, уже ждет её с нетерпением. Помчалась к нему что есть духу. Так что пришлось теперь Егору самому в свои две руки управляться. А росли они из нужного места.

Устроился в колхозе трактористом, в родном селе, работал до седьмого пота, а вечером огородом и домом занимался. Кобылка от ухода и обилия сена окрепла и набрала в весе. Превосходная помощница лоснилась от здоровья. Вскоре хозяин развел еще и сад. Через несколько лет результат превзошел ожидания: в огороде и овощи отборные, и фрукты загляденье. Всё свое, с любовью выращенное. Часть съедал сам, часть раздавал соседям, часть на рынке продавал по небывало низкой цене. Разумеется, отбоя от даже от непостоянных покупателей не было. Дом так же глаз радовал своей ухоженностью. Фасад и ворота были отшлифованы и покрыты морилкой с лаком, и кто бы когда не зашел внутрь - всегда поражался чистоте и порядку. В общем, чувствовалась хозяйская рука мастера.

Январский холод стужей злится
Метель над елями кружит
Царь мух сквозь снег со свитой мчится
В ночь за невестою спешит

На нем кафтан, как саван вьется
Расшитый черной бахромой
Взмахнет рукой и обернется
Крылатой тройкой вороной

Копыта скачут легче ветра
Клубится пар от жеребцов
Звучит раскат в замерзших ветках
Нетерпеливых бубенцов

Игорь шел по пустынной центральной улице своей деревни. Осень: серость, слякоть, холод, тишина. Деревня словно вымерла. На улицах не было ни единой души, даже его пес Дунай забился в свою конуру, и не показывал носа. Он шел из леса с охапкой веток ольхи. Вчера ему удача улыбнулась на реке – он поймал целый таз здоровых окуней в свои сети, и сегодня собрался их закоптить. Войдя во двор, он прямо так, в легком осеннем волчьем полушубке, ватных штанах и валенках с галошами – застыл у калитки. В доме горел свет. Игорь ясно помнил, что когда он уходил, все погасил и дверь закрыл на ключ – кто же в его доме и как попал туда? Он свистнул собаку, но конура оказалась пуста. Мужчина в ободранной кроличьей шапке подошел к дому, бросил на пол ветки, и медленно потянул дверь на себя. Яркий свет ударил в глаза, а в нос проник запах чьих-то ароматных женских духов. Когда Игорь привык к освещению, то разглядел за столом женщину в красивом черном вечернем платье, сидящую за столом. Возле ее ног находился Дунай. Девушка сидела, положив ногу на ногу, разрез платья эротично обнажал ее гладкое бедро. Томные зеленые глаза смотрели в сторону окна, украдкой поглядывая на пришедшего с улицы хозяина избы, как бы давая насладиться собой. Черные пышные волосы, спадающие на округлые плечи. Пышная шевелюра и объем, делали прическу девушки похожей на шерстяной платок, в который она укуталась.

Тогда мне было всего восемнадцать лет. Жизнь представлялась мне открытым настежь окном. Все складывалось удачно. Я училась в институте, мой любимый человек сделал мне предложение. Я была невестой! В свете приготовлений к свадьбе в этот день мы отправились с мамой за покупками, главной из которых было свадебное платье. Все невесты знают, что выбор свадебного платья дело очень нелегкое. Ведь покупаешь не просто тафту и атлас, а покупаешь для себя чудо. После долгих поисков и примерок, почти уже отчаявшись найти то "единственное", я увидела именно то, что мне было нужно. Дрожащими руками я взяла драгоценный пакет, и мы с мамой отправились на остановку.

Первый попавшийся троллейбус двигался в строну нашего дома. На него мы и сели, вернее встали чуть выше ступеней, так как свободных мест совсем не было. Перед нами сидели два человека, одного я не запомнила совсем. А вот другой был странного вида, похожий на бомжа. Уже преклонного возраста, очень неопрятный, плохо одетый и совсем неухоженный. Мужчина дремал у окна, прислонившись головой к стеклу и все происходившее, казалось, его совсем не интересовало.

Катя и Маша с самого детства были не разлей вода. Они вместе ходили в школу, делали вместе уроки, а иногда девчонки заплетали одинаковые косички и любили называть себя сёстрами.
Родственниками они конечно же не были, да и вообще, много кто считал Машу какой-то беспризорницей, но сами девочки об этом даже заговаривать не смели. Дело в том, что у Кати были состоятельные родители, а у Маши, иногда дома не было даже ломтика хлеба на завтрак. Нет, родители Маши не были нищими, скорее, они были теми, кому плевать на свою собственную жизнь, и жизнь, которую они когда-то произвели на свет. Говоря простым языком, они были пьяницами. Над Машей частенько подшучивали в школе по этому поводу, но Катя всегда становилась за неё горой и говорила, что родителей не выбирают, после чего Маша расстраивалась ещё сильнее и убегала плакать в туалет.
Время шло и девочки стали взрослеть. Количество ухажеров росло с каждым днём и бывало, что девчонкам нравился один и тот же парень. Тогда "сёстры" дали друг другу клятву: "Если им обеим понравится один и тот же парень, то они от него отвернутся". Так было и первое время в институте, куда девушки поступили вместе, пока не познакомились с "ним".

"Свадьба лучшего друга, халявная еда и самое главное - это проведение мероприятия в особняке на берегу пляжа... - думал Джейсон, сидя за столом. Если не приду - неловко ведь будет, - парень сложил руки и опустил на них кудрявую голову". Неожиданно раздался телефонный звонок. Джейсон резко поднял голову и пошел в комнату, откуда издавалось оповещение о звонке песней группы "Rammstein". Взяв телефон, он снял трубку.
- Алло, Джейсон? Идешь на свадьбу? - в трубке доносился радостный голос жениха и по совместительству его лучшего друга Алана. - Эй, алло!
- А? Д-да, иду! - неуверенно промямлил Джейсон.
- Точно? А то мы уже добавили тебя в список приглашенных...
- Точно, точно!
- Ну вот и хорошо! Приезжай к 22-ум к особняку по адресу, указанному в открытке, хорошо?
- Да-да... - грустно сказал Джейсон и повесил трубку.

Уснешь у меня на плече,
Забыв о страхе, с шрамом на челе,
Я буду монстром,
Ты - моей едой,
Прогремит же гром,
Ты не скажешь "Ой!"
В твоих очах погаснет свет
И тьма меня зовет.
Я уйду, а ты умирай,
В ад или в рай,
В дальний ли край,
Слышится лай,