Страшилка

Пятидесятые годы двадцатого века. Астраханская область. Точного года не вспомнит никто, но было это, по словам соседей Егора, приблизительно после пяти-шести лет, как закончилась война. Егор Захарович, тридцатилетний ветеран, прошедший всю войну вплоть до Берлина, возвращался в повозке домой на своей лошадке, везя домой нарубленные еще в лесу дрова.

Дома его никто не ждал. Он жил один. Почти все родственники погибли, дом был в плачевном состоянии, а кобылка от истощения еле держалась на ногах. Двоюродная сестра, приглядывающая за хозяйством, в две руки не справлялась - слишком голодное существование было, сил на все не хватало. А одной репой с огорода сыт не будешь. И когда Егор вернулся - уехала она к себе домой. Получила весточку, что муж, хоть и с ранениями, но все же живой, уже ждет её с нетерпением. Помчалась к нему что есть духу. Так что пришлось теперь Егору самому в свои две руки управляться. А росли они из нужного места.

Устроился в колхозе трактористом, в родном селе, работал до седьмого пота, а вечером огородом и домом занимался. Кобылка от ухода и обилия сена окрепла и набрала в весе. Превосходная помощница лоснилась от здоровья. Вскоре хозяин развел еще и сад. Через несколько лет результат превзошел ожидания: в огороде и овощи отборные, и фрукты загляденье. Всё свое, с любовью выращенное. Часть съедал сам, часть раздавал соседям, часть на рынке продавал по небывало низкой цене. Разумеется, отбоя от даже от непостоянных покупателей не было. Дом так же глаз радовал своей ухоженностью. Фасад и ворота были отшлифованы и покрыты морилкой с лаком, и кто бы когда не зашел внутрь - всегда поражался чистоте и порядку. В общем, чувствовалась хозяйская рука мастера.

Январский холод стужей злится
Метель над елями кружит
Царь мух сквозь снег со свитой мчится
В ночь за невестою спешит

На нем кафтан, как саван вьется
Расшитый черной бахромой
Взмахнет рукой и обернется
Крылатой тройкой вороной

Копыта скачут легче ветра
Клубится пар от жеребцов
Звучит раскат в замерзших ветках
Нетерпеливых бубенцов

Игорь шел по пустынной центральной улице своей деревни. Осень: серость, слякоть, холод, тишина. Деревня словно вымерла. На улицах не было ни единой души, даже его пес Дунай забился в свою конуру, и не показывал носа. Он шел из леса с охапкой веток ольхи. Вчера ему удача улыбнулась на реке – он поймал целый таз здоровых окуней в свои сети, и сегодня собрался их закоптить. Войдя во двор, он прямо так, в легком осеннем волчьем полушубке, ватных штанах и валенках с галошами – застыл у калитки. В доме горел свет. Игорь ясно помнил, что когда он уходил, все погасил и дверь закрыл на ключ – кто же в его доме и как попал туда? Он свистнул собаку, но конура оказалась пуста. Мужчина в ободранной кроличьей шапке подошел к дому, бросил на пол ветки, и медленно потянул дверь на себя. Яркий свет ударил в глаза, а в нос проник запах чьих-то ароматных женских духов. Когда Игорь привык к освещению, то разглядел за столом женщину в красивом черном вечернем платье, сидящую за столом. Возле ее ног находился Дунай. Девушка сидела, положив ногу на ногу, разрез платья эротично обнажал ее гладкое бедро. Томные зеленые глаза смотрели в сторону окна, украдкой поглядывая на пришедшего с улицы хозяина избы, как бы давая насладиться собой. Черные пышные волосы, спадающие на округлые плечи. Пышная шевелюра и объем, делали прическу девушки похожей на шерстяной платок, в который она укуталась.

Тогда мне было всего восемнадцать лет. Жизнь представлялась мне открытым настежь окном. Все складывалось удачно. Я училась в институте, мой любимый человек сделал мне предложение. Я была невестой! В свете приготовлений к свадьбе в этот день мы отправились с мамой за покупками, главной из которых было свадебное платье. Все невесты знают, что выбор свадебного платья дело очень нелегкое. Ведь покупаешь не просто тафту и атлас, а покупаешь для себя чудо. После долгих поисков и примерок, почти уже отчаявшись найти то "единственное", я увидела именно то, что мне было нужно. Дрожащими руками я взяла драгоценный пакет, и мы с мамой отправились на остановку.

Первый попавшийся троллейбус двигался в строну нашего дома. На него мы и сели, вернее встали чуть выше ступеней, так как свободных мест совсем не было. Перед нами сидели два человека, одного я не запомнила совсем. А вот другой был странного вида, похожий на бомжа. Уже преклонного возраста, очень неопрятный, плохо одетый и совсем неухоженный. Мужчина дремал у окна, прислонившись головой к стеклу и все происходившее, казалось, его совсем не интересовало.

Катя и Маша с самого детства были не разлей вода. Они вместе ходили в школу, делали вместе уроки, а иногда девчонки заплетали одинаковые косички и любили называть себя сёстрами.
Родственниками они конечно же не были, да и вообще, много кто считал Машу какой-то беспризорницей, но сами девочки об этом даже заговаривать не смели. Дело в том, что у Кати были состоятельные родители, а у Маши, иногда дома не было даже ломтика хлеба на завтрак. Нет, родители Маши не были нищими, скорее, они были теми, кому плевать на свою собственную жизнь, и жизнь, которую они когда-то произвели на свет. Говоря простым языком, они были пьяницами. Над Машей частенько подшучивали в школе по этому поводу, но Катя всегда становилась за неё горой и говорила, что родителей не выбирают, после чего Маша расстраивалась ещё сильнее и убегала плакать в туалет.
Время шло и девочки стали взрослеть. Количество ухажеров росло с каждым днём и бывало, что девчонкам нравился один и тот же парень. Тогда "сёстры" дали друг другу клятву: "Если им обеим понравится один и тот же парень, то они от него отвернутся". Так было и первое время в институте, куда девушки поступили вместе, пока не познакомились с "ним".

"Свадьба лучшего друга, халявная еда и самое главное - это проведение мероприятия в особняке на берегу пляжа... - думал Джейсон, сидя за столом. Если не приду - неловко ведь будет, - парень сложил руки и опустил на них кудрявую голову". Неожиданно раздался телефонный звонок. Джейсон резко поднял голову и пошел в комнату, откуда издавалось оповещение о звонке песней группы "Rammstein". Взяв телефон, он снял трубку.
- Алло, Джейсон? Идешь на свадьбу? - в трубке доносился радостный голос жениха и по совместительству его лучшего друга Алана. - Эй, алло!
- А? Д-да, иду! - неуверенно промямлил Джейсон.
- Точно? А то мы уже добавили тебя в список приглашенных...
- Точно, точно!
- Ну вот и хорошо! Приезжай к 22-ум к особняку по адресу, указанному в открытке, хорошо?
- Да-да... - грустно сказал Джейсон и повесил трубку.

Уснешь у меня на плече,
Забыв о страхе, с шрамом на челе,
Я буду монстром,
Ты - моей едой,
Прогремит же гром,
Ты не скажешь "Ой!"
В твоих очах погаснет свет
И тьма меня зовет.
Я уйду, а ты умирай,
В ад или в рай,
В дальний ли край,
Слышится лай,

Эта история является частично вымвслом. В одной деревьне жила, девушка Камилла. Попала она в деревьню вот как, родители погибли и она переехала жить к бабушке. Бабушка была знахоркой. Через время бабушки не стало. Унаследовала она дар колдовства, и стала людям добро дарить. Пока не произошел один случай, девушка Камилла была очень красивая и все сельские ребята все влюблялись в неё. Но она любила Ивана сына сельского главы он тоже ее любил. А еще Ивана любила Полина молоденькая доярка с этого момента начинаеться чертовщина. Сначала коровы стали довать молоко с кровью. Все думали застудилис тварины. После стали как морм дохнуть птицы домашние. Вся деревня зашипталося, но через неделю стали пропадать малые дети. Уже Камилла не могла пройти по селу, чтоб ей в волосы не впилась мать чадо, которой пропало, безвести. Один лишь Иван вовремя вступался за нее спасая от самосуда. Часто прйдет к ней во двор обнимит ее поцелует крепко сядут на лавке возле колодца и утешает ее мол уедем в город заживем по новому. Нету то было, Оказывается в пяти километах от села жила старая ведьма Варвара кней и ходила, Полиннка, чтоб извести разлучницу. Придя в этот раз бабка сказала на вот зелье, завтра в селе празник уражая выльешь в большой, котел со щами сама не ешь. Как все заснут обмажь Камилле губы кровью и ей конец.

А воды здесь тихие
Глубины лишь темные
Не верь, путник добрый, им,
Ты не сможешь сбежать.
Закован там холодом,
Сном, диким голодом
Принц, не имевший права решать.

Слышишь, ответь же мне,
Его песню далекую,
Грустную, тихую, но
Немножко жестокую,
Слышишь ли ты из водных глубин?
В песне поется той о преступлении,
Страшном, сгубившем невинную жизнь.

Эта страшная история ужасного свадебного дня приключилась в Палм-Бич в 75 году. Молодая пара 18 лет решила оформить свои отношения, несмотря на предложения близких повременить со столь серьезным решением. Но молодые были настойчивы, ведь они знали о своих крепких чувствах.

Отец невесты был удачливым бизнесменом и весьма состоятельным человеком, он решил не только обустроить как следует торжество, но и подарить молодожёнам небольшой старинный особняк, где и решили справить свадьбу. Как рассказывает история, свадьба действительно была большая и красивая, ничто не предвещало беды.

Приглашенные гости веселились и кричали тосты за молодых. Ближе к полуночи гости стали расходиться - большинство уже было пьяно от свадебного шампанского. Когда в доме осталось около 20 человек, невеста ради развлечения предложила сыграть в прятки, что было охотно поддержано присутствующими. Игра началась, все разбрелись по дому в поисках укромного местечка.