Страшилка

Как обычно, я стоял на остановке, чтобы ехать на учебу, на улице было ужасно холодно! Люди укутанные в море одежды и спрятавшие свои лица, за громадные шарфы, стояли в ожидании автобуса... Я был среди этой толпы, как вдруг с противоположной стороны дороги я почувствовал ощутимое тепло и запах гнили. Обернулся в сторону остановки, находящейся на другой стороне, но там стояли люди и ничего подозрительного я не видел. Потом снова этот теплый ветерок. Я оглядел рядом стоящих людей, они тряслись от холода, а мне стало невыносимо жарко. Я выглядел как дурак, расстегивая свою куртку на морозе. Я снова повернул голову, в надежде что снова увижу тех самых людей. Но не тут-то было! Я увидел девушку, она стояла лицом ко мне, на ней был сарафан фиолетового цвета, весь оборванный, колени были изодраны и сквозь короткие, но опущенные вперед волосы, было видно месиво из крови и мяса... Это не лицо! Это реально было месиво! Я стоял и смотрел, некоторые говорят, что типо двигаться не могут при виде такого... Да нифига!

Я мог отвернуться, мог идти, бежать, но просто не хотел! Я смотрел в ожидании, что же дальше то будет. Она глядела на меня, доносился зловонный запах гнили и меня чуть не вывернуло на изнанку, но я держался... Она сделал шаг, потом еще... И стала переходить дорогу. Мой глаз стал дергаться, как у конченного психопата. Она приближалась, но вдруг меня вернул в реальность вид надвигающейся на нее машины. Я уже стал тянуть руку, мой рот открылся чтобы крикнуть - стой! Машина приблизилась впритык и промчалась дальше... Я стоял уже реально не мог двигаться... Она проехала сквозь нее... Девушки как и не бывало!

Любил я когда-то девушку одну. Была она прекрасной девушкой. Да именно была... Умерла бедная моя. Я и сейчас пустил слезу. Никого я больше не любил кроме нее. До нее и после нее! Вот хотите верьте, хотите нет, не любил! Убил ее мужик. И я виню в этом себя! Только себя! Позвонил поздно ночью, давление поднялось, не мог ничего сделать. Попросил ее приехать и помочь мне. Не хотел я скорую вызывать. Ничем они бы не помогли мне. Вызвал ее. Черт! Да лучше бы я не делал этого. Как я мог! В позднюю ночь вызвать мою маленькую девочку!

Дойти было недалеко... Поэтому я не переживал сильно. Включил свет, поставил кипятить чайник. Смотрел в окно, ждал пока ее силуэт покажется. Но прошло уже сорок минут, а ее все не было. Я звонил, а она не поднимала трубку. Я решил сам дойти до нее. Оделся, на улице стояла глубокая ночь, фонарь нашего двора лишь немного освещал улицу. Я закурил, посмотрел на луну и направился по направлению к ее дому. Мне стоило всего-то зайти за угол и я буду у ее дома.

Из за угла выскочила машина, свет фар ослепил меня, я закрылся руками, думал что она сейчас налетит на меня, но машина умчалась... Ослепляя фарами дорогу, вскоре она скрылась. - Ха лихачи! - я поправил куртку, затушил ногой сигарету, которая выпала у меня изо рта в тот момент, пошел к своей, одновременно слыша в трубке гудки.

Сидел я в местной кафешке, смотрел в окно на проходящих людей. Все люди какие-то серые, непримечательные. На улице дождь, да и лица у людей не лучше... Только думал встать и идти, но в кафе зашла девушка, она была вся мокрая от дождя. Она быстрым взглядом оглядела кафе, но свободных мест увы не оказалось. Я сидел один и напротив меня красовался довольно таки удобный стульчик. Я махнул ей рукой. Она немного помешкалась, но все же двинулась ко мне.

Она уселась, с ее волос капали капли прямо на стол и я заметил, что лицо ее не лучше, чем у других, серое мрачное. С ресниц ее соскочили капли и упали так же на стол... Не капли дождя, а слезы. Она не стеснялась их, почти рыдая, она не смотрела на меня. Я не решался заговорить, я даже двинуться не решался. Боялся спугнуть. Она подняла на меня голубые, небесного цвета глаза. Мое сердце сжалось. В голове мелькали мысли - что с ней? Как помочь? Может лучше уйти?.. Она продолжала смотреть. Мне вдруг стало не по себе, она отвела взгляд. И стала еще больше плакать.

Сидели мы так минут 20. Потом она сама заговорила. Через всхлипывания, я понял, что она ждала своего молодого человека. Но, по всей видимости, он не пришел, понял так же слова - скорая, пересадка...

Сегодня был ужасный день. Жара невыносимая. Я ехал в маршрутке. Солнце грело через стекло, тошнило до ужаса. Смотрел в окно, сквозь очки, которые нифига от солнца не помогали. Наконец моя остановка, вышел и поплелся домой. Хм, а дома никого, а ключей нет. Я был зол на свою сестру просто ужасно! Мы с ней одного возраста. Двойняшки, в общем.

Сидел я на лестничной площадке час, два. Телефон она не брала. Да и мой под конец вообще сел. Родители уехали на дачу к бабушке. Они часто уезжают на неделю, на две. Поэтому мы с сестрой привыкшее быть одни. Я не знал когда она придет и придет ли сегодня вообще, она часто оставалась ночевать у подруги. Решил я идти к своему другу. Он снимал один квартиру.

Спускаюсь вниз по лестнице и вижу такую картину. Стоит моя сестра на лестнице, смотрит в одну точку. Я скачу вокруг нее, руками машу. А она ничего! Никак не реагирует. Я до жути испугался. Потом она посмотрела на меня, хрипнула что-то и упала. Я успел ее подхватить. Нащупал в кармане ключи, затащил ее домой. Пытался привести в чувства. Холодная вода, нашатырь, даже бить пробовал! Но она не просыпалась! Пульс есть, дыхание в норме! Но глаза не открывает! Я думал что притворяется, пока не ударил ее по лицу. Но она даже не поморщилась. Что-то было тут не так. Я уложил ее в комнату. Сам выпил чаю и пошел в зал, смотреть телик.

Они так любили друг друга, что иногда приходили в гости только ради того, чтобы посмотреть друг на друга. Она звала его Мишкой, Мишуткой. Он ее Котенком. Как вы поняли, их звали Катя и Миша. Но однажды, в жизни Мишутки и Котенка произошло радостное событие: Катя забеременела! Для всей семьи это было знаменательно, радостно, а Миша был рад этому как маленький мальчик новому радиоуправляемому джипу, он целовал Катю, как сынок целует маму в благодарность за столь дорогой и запоминающийся подарок. У них скоро должна была быть свадьба и это Мишутка расценивал как подарок от его любимого Котенка.

Но в один прекрасный день Мишу срочно пригласили на работу. Он немного опоздал, так как успел пощупать и поговорить с животиком Катюши. Они уже решили назвать ребенка Сашей - не важно, кто родится, мальчик или девочка, лишь бы ребеночек был здоровым и как раз имя Саша подходит и к тому и к тому полу. Но никто не знал, что счастье скоро сменится на горе: Миша попал в аварию. Катя мигом примчалась к нему в больницу, но гарантии на его жизнь не давали. Катя поплелась домой. Нет, она не ревела и не кричала, она просто молча молилась за его жизнь и глубоко-глубоко в душе, она понимала, что он выживет и у них родится еще двое детей: Дима и Олеся.

На тот момент им было по 17 лет. Собрались они, человек шесть, на улице, денег на выпивку не было. Слонялись взад-вперед по селу в надежде спонсора найти, но безуспешно...

В селе стоит дом, там раньше бабушка одна жила. Умерла она, приехали родственники, похоронили и уехали, а дом так и оставили. Он довольно таки ветхий и никому не нужен. И вот около этого дома поросло все амброзией (это растение такое, достигающее высоты более двух метров), совсем стало жутко около того места ходить. Шли они мимо и решили зайти в тот дом, а на улице в то время уже луна взошла.

Ну, пробираются они, значит, через эти дебри и тут видят перед домом вытоптана круглая полянка и на лавочке какая-то бабушка сидит. Остановились, стоят в ступоре, смотрят. Тут бабушка поворачивается и... у нее нет лица! Все было освещено луной (а летней ночью бывает очень светло) и даже узоры на ее платке можно было разглядеть, но вот вместо лица была чернота...

Эта история выдумка. Осенило меня глубокой ночью, когда я еще спала. Проснулась и запомнила все что приснилось. Вот эта история, но сначала кто такие энергоматерии. Люди которые чувствуют эмоции человека. Так же могут его убить, наделив очень сильной болью.

Алиса - сирота, из родных только дядя. Он жестоко избивал Алису и врачи три раза возвращали Алису с того света. И пять раз у нее была клиническая смерть.

Алиса жила с дядей. В очередной раз, когда он ее избил, Алиса лежала на кровати и говорила: "Пусть все закончится, пусть все закончится..." И когда боль стихла, Алиса почувствовала резкий прилив сил, ей бабушка говорила что так будет. Теперь она энергоматерия. Ей захотелось крови... Крови других людей. И тогда она спрыгнула с окна вниз.

Дом встретил меня пустыми, безжизненными глазницами окон. Как и в детстве, от него шел незабываемый страх. Подойдя к двери с массивным замком, я вынула ключ, что взяла в квартире у родителей. Войдя в дом, я почувствовала прилив воспоминаний. Замшелый сруб будто приготовился к атаке. Воспоминания смешивались с приятным изначально теплым домом и леденящими душу происшествием, что оставило отпечаток, в душе на всю жизнь, догоняя зрелость. Озираясь, будто гость, а не хозяйка, я шла по лестнице наверх, где по рассказам бабушки был кабинет прадеда. Туда никто из домочадцев не смел заходить. Массивная дубовая дверь, поддавшаяся со скрипом, открыла комнату, скудно обставленную по-спартански. Древний шкаф, видимо письменный стол, грубо сколоченный топчан и распятие над столом, все было покрыто давней пылью. На столе лежала книга, развернутая по середине, под слоем пыли, мерцавшая старославянским шрифтом. Зажегши свет в лампаде, я присела в массивное, точно такое же дубовое - как дверь, кресло. Как ни странно, смысл написанного, несмотря на необычный для меня текст, казался мне понятным. Опаленные по краям, страницы рисовали видение прошедшего, что преследовало меня последние дни. Листая их, я будто оказалась свидетелем. Тут и там мелькала "ъ" - делая текст не удобным для чтения, но идеально передающая время записей и атмосферу, словно я была там...

Сей год 18... от рождестве Христове, мы приходский игуменъ с благословления владыки Черниговского Ипатия, в второмъ месяце лета, числомъ 19м, сию хартию для потомковъ та последниковъ, або узрели они та распознали козни ворога людского та господа нашего Иисуса, ако есмь узрели иельзиевула, во чистого отрока облачающегося...

Случилось это давно. Тогда мне было лет двадцать пять. Решили мы с друзьями отправиться попутешествовать куда-нибудь за границу. Подумали и выбрали Белоруссию. На машине ехать-то всего шесть часов. Собрались я, Марина, Костя, Эдик и Рома, отправились в путь утром. Получилось так, что ехать нам пришлось не шесть часов, как ожидалось, а одиннадцать. Были большие пробки, да и дорога петляла сильно. В общем, мы набрели на какую-то деревеньку. Делать нечего - на часах уже было девять вечера, надо было где-то остановиться.

Мы увидели более-менее приличный домик, остановились, постучали. Открыла нам дверь старушка лет восьмидесяти, вся прямо на ладан дышала. Мы её попросили, мол, впустите, бабушка, переночевать, завтра утром уедем. Она долго думала, потом все-таки согласилась. Мы сели за стол в кухне, а бабка пошла за едой. Маринка в её отсутствие с удивлением заметила - как же так, бабка такая старая-старая, а в домике царит идеальная чистота? Парни ей ответили: "Может, к ней работница приходит или родственница какая". Мы поели и тут бабушка сказала: "Ладно, расходитесь по комнатам, сейчас Ксюшенька придет убираться". Я подумала - ну, вот и домработница, все ясно. Правда, промелькнула мысль, что одиннадцать часов вечера - для домработницы как-то поздновато...

Расскажу еще одну страшную историю, которая произошла с моей двоюродной сестрой (допустим, ее будут звать Аня) где-то лет 5 назад. Каждое лето я и моя родная сестра приезжали погостить к бабушке в деревушку под Херсонской областью. Рядом с нашей деревушкой в 3-4 км от нас в поселке городского типа жила наша двоюродная сестра, которая частенько приезжала к нам. Так вот, домик у нас небольшой и когда Аня приезжала, то спали мы втроем в небольшой комнате: мы с сестрой на кровати, а Аня на раскладушке. И вот, в одну из ночей, когда мы с родной сестрой (допустим, Таней) мирно спали, нас разбудил жуткий крик Ани, при этом она колотила со всей силы ногами по раскладушке.

От шока я не могла зажечь свет, Таня стала в унисон Ани вопить во все горло, но когда я все-таки, нащупала злосчастный включатель и свет зажегся, мои девочки наконец прекратили визжать. Немного успокоившись, мы с Таней стали спрашивать Аню, что послужило причиной ее криков. То, что она ответила, нас, мягко говоря, напугало (далее рассказ пойдет от лица Ани).