Страшилка

Мне было восемь лет, когда случилось это. Вечером мама с папой ругались. Я лично уже привыкла к этому. Ночью я спала спокойно, как вдруг явилось Оно. Нет-нет, не черное существо, другое.
Опишу для начала комнату. Дверь, окно напротив, со стороны окна левее моя кровать, а правее шкаф-купе и рабочий стол. Не скажу, что жили бедно, дом был недостроен, а папа часто "жил" на работе (тогда он занимался строительством). Мама сидела со мной постоянно.
Ну, теперь продолжу. На окне висели голубые жалюзи, а на улице ночь и ярко светила луна, что даже ее свет был в моей комнате. В этом свете прямо на дверце шкафа был призрак (если это можно назвать призраком): белый скелет, правая рука была длиной в пол, а левая была короткой. Я смотрела из-под одеяла и особо не всматривалась, я зажмурила глаза и постаралась уснуть.
Утром я рассказала о случившемся маме, она мне не поверила и сказала, что я телевизор насмотрелась. И я поверила.

Но через два года все повторилось.
Мама с папой развелись. Папа нашел себе новую жену, Елену, а у нее был сын, Слава. Мы с ним сдружились, но о призраке я говорить не стала. Но вот однажды он взахлеб рассказал об одной ночи в моем доме.

Северная Атлантика, борт субмарины "Zdzisław Beksiński", 19 августа, 16:55 по бортовому времени.

Незнакомый сигнал в инфразвуковом диапазоне. Марцин Гловацки рефлекторно взглянул на призрачно-зеленый экран радара. Всё в порядке, они здесь одни. По крайней мере, никаких объектов, сопоставимых с габаритами других подводных лодок и прочих судов, не наблюдалось. Марцин поднял настройки, но и среди более мелких объектов не было ничего рукотворного. Сигнал, тем временем, никуда не пропадал. Инфразвук. Многие морские животные используют ультразвук для ориентировки в пространстве, поиска добычи и общения, но инфразвук - это совсем другой спектр. Киты общаются между собой инфразвуком, но в пределах досягаемости приборов никаких китов не было. Марцин ощутил нечто вроде тревоги - пока еще очень слабой, но все же она возникла, как едва уловимая вибрация где-то в глубине искушённого разума опытного моряка-подводника.
Марцин Гловацки посвятил военно-морскому флоту более 25 лет своей жизни. Причем первые 20 - на вполне обычных атомных подводных лодках, с тесными коридорами и многочисленным экипажем. А последние (крайние - мысленно поправил он сам себя) 5 лет - на субмарине нового типа, предельно секретной и завораживающе технологичной.

Был обычный зимний вечер, уже стемнело. Я проводил свою девушку до дома, который находится в поселке рядом с Кемерово, а потом пошел, как обычно, на трассу, чтобы уехать в город. С трассы мне всегда было сподручнее уезжать, потому что на поселковый автобус я почти никогда не успевал, следующий по расписанию шел через час, а на трассе можно остановить междугородник, который идет через полчаса.

Я вышел на трассу и пошел неторопливым шагом до остановки, благо времени еще много оставалось. Никого вокруг не было, поэтому я напевал вслух песенки, в общем, думал о чем-то своем. Когда дошел до остановки, меня очень удивило то, что оба фонаря, которые стояли возле нее, не работали, а переезд, находящийся около остановки, выглядел как-то напрягающе. Вокруг была непривычная темень, нарушаемая лишь светом фар редких проезжающих машин. Во всякую мистическую чушь я не верю, точнее, не верил до того вечера, поэтому не придал значения непонятной тревоге в душе, списав все на расшатанные за день нервы и усталость. Через переезд прогромыхал очередной поезд и воцарилась необычная тишина. Ни шума машин, ни отдаленного гула поезда, ничего, даже окна здания, в котором сидят железнодорожники и регулируют шлагбаум, не горели.

Oйва была красивой молодой женщиной, которая жила в маленьком городке в Японии. Её парня звали Иемон и хотя у него не было много денег, Oйва его очень любила. Она была вне себя от радости, когда ее возлюбленный с детства попросил ее выйти за него замуж. После свадьбы они стали жить вместе и счастливая пара вскоре стала ждать ребенка. Oйву не волновало, что Иемон был беден, но, со временем, он становился раздражительным и подавленным, из-за отсутствия перспектив.

Иемон вскоре возненавидел свою счастливую молодую жену и начал ухаживать за богатой женщиной по имени Oюме. Он ухаживал за ней несколько месяцев и, в конце концов, она влюбилась в него, несмотря на его бедность и на то, что он уже был женат.

Однажды, к Иемону пришёл отец Оюме. Он стал стыдить Иемона, за то, что тот уже женат, а его дочь влюбилась в него. Отец стал рассказывать о перспективах, которые открывались его будущего тестя. Иемон внимательно слушал.

Несчастная Яна сидела на полу в тёмном и сыром подвале, стены, которого были в её крови. Бледное личико девочки облепили её иссиня чёрные волосы, ставшие грязными от пота и крови. Яна услышала дыхание позади себя. Холодное, бесчувственное, такое же, как этот чёртов подвал. Девочка почувствовала как ползёт острое лезвие по ещё не зажившей ране. По подвалу разнёсся слабый, но полный боли вой Яны...

Яна жила в небольшом городке в Подмосковье. Училась в простой школе, всё было как у всех. И любовь была - Яна влюбилась в мальчика из параллельного 8А -его звали Саша. Он был высоким, стройным, ходил в неизменных наушниках и рубашке в клетку. Он мало с кем общался и не был популярен в школе. Но Яна выбрала его. Он тоже смотрел на Яну, но не думал, что сможет ей понравится. Она была гордой, дерзкой, никогда не заплетала свои чёрные, как воронье крыло, волосы, но любовь сделала её бессильной.

Однажды, Саша решился подойти к Яне. Она чуть не упала от шокирующей радости, но собралась. Быстро между ними завязался разговор. Никто из двоих даже представить не мог, что безумно нравится собеседнику. Они проговорили всю перемену и встретились после уроков. Саша проводил Яну до дома, а сам счастливый ушёл домой. Яна тоже была счастлива. Придя домой, она сразу же открыла ноутбук, чтобы записать сегодняшний день в свой личный электронный дневник.

И тут я услышала мерзкий шепот в голове...
"Можешь попрощаться со своим братом, завтра его уже не будет в живых. Я знаю, что завтра у него день рождения и ему исполняется год и шесть месяцев... Поэтому я и приду за ним. Я буду мстить вам, пока в городе не останется не одного ребенка этого возраста!" - прошипела эта страшная женщина. Она хотела дотронуться своей костлявой рукой до брата, но я громко закричала и кинула первую что попалось под руку вещь. Призрак испарился. А я все еще слышала ее злорадное шипение и скрипучий смех. Максим был очень напуган, он ревел всю ночь без остановки. Я сама была напугана не меньше его. "Странно, - подумала я, - мне казалось, что только дети видят приведений, а тут я увидела все собственными глазами. И лучше бы я этого не видела. А какого же маленьким, крохотным и беззащитным детям?! Почему они их видят? За что им это? Только из-за того, что их душа еще чиста?" - я задавалась этими вопросами всю ночь, успокаивая брата. А что же будет завтра? Неужели она придет и заберет моего братика? Ну уж нет! Я не позволю этой мымре забрать дорогого мне человечка! Я найду способ успокоить ее. Слышишь, Максим? Я спасу тебя. Обещаю. Этими словами я успокаивала не только брата, но и себя. Нужно выяснить зачем эта женщина убивает ни в чем не винных детей, да к тому же, только мальчиков достигших возраста одного года и шести месяцев.
Около трех часов ночи, мы уснули на диване.

Глава шестая. "Последние часы. День пятый. Мой выбор"

Знаете... Мы начинаем ценить только тогда, когда потеряем. Пока мы живем, не зная забот, к нам не приходит даже мысль о том, что ничто не может длиться до бесконечности...
Я никогда раньше не любил, не понимал, что значит оставлять... Оставлять того, к кому привязался...
Я иду по ночной улице... Последний день... Последние часы, чтобы что-нибудь сделать, изменить... Но все уже бессмысленно... Мое время сгорает. Скоро я просто перестану существовать... Рейчел будет одна...
Льет дождь, влага проникает сквозь одежду, капли щекочут кожу. Чувствую леденящую пустоту внутри. Просто, для меня уже все заканчивается. Это ничтожное время, оставшееся мне на жизнь совершенно ничего не изменит. Надо просто смириться и дожидаться того часа, когда наступит конец. Ведь после реинкарнации я все забуду. И эти пять дней тоже...
Догоняю Рейчел. Прикасаюсь к ней. Пытаюсь согреть ее мокрые и озябшие пальцы. Дождь хлещет с новой силой, но нам плевать. Я просто не в силах что-либо говорить. Словно меня что-то сдавливает изнутри, сжимает мне горло. Если бы я мог исчезнуть именно сейчас и все забыть! Эти часы доставляют мне безумную боль. Мне тяжело думать о том, что мне придется покинуть Рейчел, которая пережила много всего плохого. У нее не останется совсем никого, кто мог бы о ней позаботиться...
Мы пришли в наше укрытие. Рейчел легла спать. На часах - три ночи. А я просто смотрю на нее и осознаю, что последний раз вижу ее спящей. Любуюсь ей.

Снова закат. Закат - нежный, красочный, плывущий куда-то, совсем не понимая, в какие дали... Вот также я, уже, который день, который год... Я снова прихожу в поле к единственному дереву, которое там находится - к сухому дереву. Оно никогда не цвело и, наверное, не зацветёт никогда, также, как и моя душа. Кому-то может показаться душевным сидеть в поле, утопая в красках майского заката... Кому-то, но не мне, после того, как я встретила его...

В один такой же майский день я как всегда стояла у дерева, прислонившись к нему и всё также считала минуты, провожая закат и погружаясь в вечную и непроглядную ночь. Темнело довольно быстро, ночь уже расплёскивала свои владения, завлекая меня в загадочный час. Я, медленно, будто отплывая от дерева, зашагала в сторону леса, который уже вовсю заливался белыми лунными лучами. Пройдя в лес, я заметила средь стволов деревьев что-то похожее на сгусток тумана, который почему-то блестел от бледных лунных лучей (обычно туману светиться не свойственно). Тогда я была ещё обычной девушкой, поэтому меня это насторожило, ведь вокруг тумана нигде не было. Но, надо сказать, в ночное время меня всегда тянуло в приключения, поэтому я стала приближаться к непонятной туманной массе. Я осторожно раздвигала густые, зелёные ветви деревьев, уже покрывшиеся росой и всё быстрее приближалась к туманности.

Недавно шла по заброшенному дому и наткнулась на дневник. Прочитав его, я решила опубликовать его записи здесь. Имя девочки ведущей дневник некая Соня. Я не стала менять записи и даже переставлять слова. Позволила себе лишь исправить орфографические ошибки.

15.05.14.
Дорогой дневник, меня зовут Соня. Я буду записывать в тебя плохие и хорошие новости.

18.05.14.
Дорогой дневник, прости, что долго не писала. Мы с родителями переезжали в новый дом и я потеряла тебя в своих вещах. Сейчас у меня всё хорошо, я подружилась с одной доброй девочкой по имени Лиза. Странно, что никто из местных детей не хочет со мной знакомиться... А ведь Лиза сама пришла знакомиться!

Меня зовут Валерия и мне 16 лет. Родители на неделю уехали в командировку (они у меня юристы), а меня оставили с младшим братом Максимом (ему 1,5 года). Конечно же, не без присмотра взрослых. Мама с папой попросили соседей по этажу приходить к нам каждый вечер в 19.00. Мама оставила список режима брата, напомнила, что каждый день его нужно отводить в садик, десять раз повторила, что ему нельзя есть сладкое и ложится он должен в 20.00. Я заверила свою маму, что все будет хорошо, буду соблюдать все по списку, каждый день буду ей звонить в обед и вечером. Родительница поняв, что до меня все дошло, со спокойной душой взяла сумку с документами и вслед за папой села в машину. Я с братом на руках помахала им вслед.

Итак, весь день я провела с Максимом. Мы ходили в наш двор, в парк, а потом братику захотелось пойти в старый двор, который находится рядом с закрытым универмагом, хотя раньше мы никогда там не гуляли. Во дворе было холодно и сыро. Пахло сгнившими листьями, солнца тут не было, люди не проходили мимо. Мне было здесь не по себе, но брат не хотел уходить. Более того он смеялся и играл сам с собой (или мне показалось?), брат не любит быть один и всегда играет только со мной. Мне показалось это странным, а тем временем Максимка подобрал какую-то старую игрушку у ржавых качелей. Он восхищенно рассматривал старую машинку (а это оказалась машинка), я подошла к нему и попросила положить ее обратно, но малыш только еще крепче вцепился в нее и не хотел отпускать. Если же я пыталась отнять ее, то брат начинал истошно плакать. Ну я и решила, ладно, пускай возьмет, как дойдем до дома, он ее кинет куда-нибудь и забудет.