Страшилка

Стейси зашла в комнату. Было темно, только работала настольная лампа на рабочем столе, освещая лишь немного эту маленькую и неуютную комнату. Обстановка была довольно скучной, но, как я говорила ранее, было темно и ничего не видно. Когда газа сумели привыкнуть к темноте, Стейси заметила странную дверь. На вид она была больно старой, облезшей. И, как видно по следам на полу от отодвинутого шкафа, таинственной... Девушка не верила в страшилки, но много чего наслушалась о подобных дверях. Типа, они ввели то в ад, то в мясорубку, то еще куда-нибудь. Но она решилась и подошла к ней. И потянула за ручку. Дверь была не закрыта.
Медленно дверь начала открываться, ужасно скрипя. Когда она открылась, поток воздуха налетел на Стейси с шумом. Та испуганно захлопнула дверь.
- Господи, что я там забыла? Мне ж надо...
Но тут она услышала знакомый шум. Быстро спрятавшись в угол, она наблюдала, как в комнату везли больных. Причем таких же, как и тот больной, которого она видела... Следом зашли мисс Гройфленд и какой-то ученый.

В больнице, в которой я была, мне было очень скучно. Первые пять дней я ни с кем не говорила (люди смотрели на меня как на инопланетянина) просто делала все, что мне скажут врачи, а по вечерам фотографировала всякие закоулки, чтобы обрадовать вас какими-то фотографиями. Как видите - безуспешно.

На шестой день, когда время показывало около 02:00, я фотографировала тускло освещенные коридоры, с досадой понимая, что ничего не поймаю. Я уже закрыла объектив, решила уйти в палату, но на меня кто-то натолкнулся сзади.
- Извините.
- Да забей...

Какой-то мальчуган. Я тогда подумала: ну и пес с ним, обернулась. Там никого не было. Я начала заглядывать в темные щели, на лестничную площадку, за дверьми, где он мог спрятаться, но никого не обнаружила. Тогда я подумала, что показалось. Хотя еще долго сомневалась, ведь отчетливо слышала и почувствовала его. Признаться, мне стало немного весело, что в этом был какой-то ужас.

- Ты офигела или у мисс Гройфленд ужасный беспорядок? - съязвила Барбара подходящей к девчонкам Стейси.
- Молчи, - огрызнулась та, сев на кушерку, - смотрите, что я нашла...
- Но ведь нельзя брат вещи в кабинете мисс Гройфленд? - промолвила Алиса, но села рядом из-за любопытства.
- Да ничего не случится...
Разговор, который и толком начаться не успел, перебили стук каблуков, затем звук распахнувшихся дверей. Стейси спрятала за спину папку и тихо замерла, вглядываясь в темноту, откуда шел звук.
Везли больного. Впереди шла мисс Гройфленд. На ходу она давала указания:
- Его немедленно доставьте в реанимацию и заблокируйте дверь, чтоб никто не вошел. Я прибуду, как смогу...
Когда больного провозили мимо девушек, они мельком взглянули на него.
Он был ужасного изородован. Его привязали ремнями. Он извивался, пытаясь выбраться из, так называемых, "оков". Кричал каким-то странным голосом.
- Его бы лучше в психушку, - шепнула Барбара.

Туберкулезный диспансер - место не самое веселое. И везде эти учреждения примерно одинаковы - с тяжелой аурой, серыми стенами и людьми, в глазах которых живет страх. Одному парню, назовем его Сергей, довелось как-то полежать в этом диспансере. Работал он в ГУИНе, охранял заключенных и вот, из одной длительной командировки на Север привез себе этот страшненький "бонус" в легких. Сразу в больницу не обратился, а выявилось все только при очередном обязательном медосмотре. Болезнь протекала уже тяжело, какая-то вторая форма, если не ошибаюсь в терминах. Одно уже название болезни внушает людям далеко не самые приятные эмоции, что уж говорить о тех, кто находится в подобных местах на излечении.

Наступил первый вечер, который предстояло провести в больнице. Тоска была просто смертная, Сергей не мог есть, книга валилась из рук. Дико хотелось курить, он курил с 15-ти лет, но теперь об этом нечего было и мечтать. Он думал о своей маленькой дочке, о жене и как бы прикидывал, какова же будет их дальнейшая жизнь, если, не дай Бог, что случится... А случиться могло. Болезнь свалилась неожиданно, иммунитет человека не сработал в полную силу и растерянный организм сдавал свои позиции перед неожиданной атакой. И стало Сергею откровенно страшно.

Да, тоска, хоть плачь. Палата не общая, всего на четверых, сосед по палате был пока правда только один - старик с ампутированной ногой, но лучше уж было бы лежать одному... Хрипы, стоны, кашель, а временами дед впадал как бы в полуобморок и тогда из самого его нутра пробивались клокочущие звуки, от которых волосы Сергея буквально приподнимались.

Привет, меня зовут Анна и мне всего 25. Я еще так молода, но моя жизнь уже никогда не будет нормальной, я никогда не буду жить так как все остальные люди, хотя бы потому, что я пациент психиатрической клиники. Меня засунули сюда два года назад с диагнозом - шизофрения или - раздвоение личности. Я здоровая и вполне адекватная, но мои остальные 10 Я слишком опасны для общества. "Меня" считают виновной в убийстве 11 человек и еще 4 навсегда останутся инвалидами. Но пока я еще я, я познакомлю вас с другими моими "жильцами".

Моим первым "жильцом" стал 15-летний мальчик Антон. У него много вредных привычек: он курит, пьет и иногда принимает наркотики. Он ненавидит всех родителей и говорит, что они просто свиньи. Впервые он появился, когда мне было 8. Сейчас я думаю, не будь мой отчим педофилом, быть может я была бы вполне здоровой и нормальной девушкой. Но что теперь можно изменить?

Второй у меня "поселилась" маленькая девочка лет пяти. Ее зовут Надя. Она боится темноты и всегда делает то, что ей говорят. Она всегда выполняла все наказания, за которые должен был отвечать Антон или я.

Третьей появилась бабушка Нюра, которой было где-то 70 лет. Она очень добрая и всегда приходит на помощь, если кому-то было плохо, любит печь пирожки и блины и рано вставать. А еще любит читать всем нотации, причитая на то, какая сейчас молодежь пошла.

Сидели мы как-то на дне рождения у одного знакомого. Большинство гостей уже разошлись, а мы с давним другом сидели на кухне, курили и болтали о всякой ерунде. Друг мой, к слову, в результате аварии провел две недели в коме. И зашла речь о всяком мистическом. Слово за слово, я спросила его в шутку, не видел ли он света в конце тоннеля или чего-то вроде. Он как-то быстро изменился в лице, помрачнел, но выпитый на кануне алкоголь развязал язык и он поведал мне эту историю. Далее с его слов.

Я очнулся в неизвестной мне комнате, голова невыносимо болела и страшно хотелось пить. Я сначала подумал, что это похмелье и стал вспоминать где же я умудрился так напиться. Я помнил как проснулся утром, как позавтракал, отец попросил помочь перевезти старые вещи на дачу. Я сел в машину, помнил что ехал по Ленинградке, а по радио играла старенькая песня Земфиры, но что было потом я не помнил. Я не знал где я нахожусь и как там очутился.

Комната походила на больничную палату, но разруха, грязь и вонь там стояла такая, что при мысли о том, что это больница, невольно начинало мутить. В коридоре и холле больницы, а я уже успел убедиться, что это именно она: стойка регистратуры, пост дежурной медсестры, то тут, то там разбросанные шприцы и сломанное больничное оборудование - не оставляли сомнений; царила все та же разруха.

Врачи клиницисты по своей сути являются атеистами. Большинство из них абсолютно верят, что лечение, которое они назначат, поможет. Но бывают случаи, когда лечение не помогает и вдруг случается настоящее чудо и пациент немыслимым образом, не поддаваясь никаким объяснениям, выздоравливает. А бывают и вовсе мистические случаи.

Была я студенткой на практике в родильном доме. Нас повели в отделении реанимации новорожденных. За час до нашего прихода там скончался новорожденный ребёночек. Когда в больнице умирает человек, полагается 2 часа его держать в отделении, констатировать биологическую смерть. Как правило за 2 часа тело коченеет.

Подходим мы через положенное время к ребенку вместе с медсестрой. Она его осматривает, чего-то сильно пугается и начинает звать врачей. Мы ничего не можем понять. Тогда она говорит: "Весь ребёнок закоченел, а шея и голова нет! А это означает, что ребенок как бы смотрит по сторонам: кого бы еще забрать с собой". Только она это произнесла, как рядом в реанимационной палате "даёт остановку сердца" другой новорожденный ребенок. Все толпой бегут к нему, начинают реанимировать. Еще рядом в кувезе лежал 26 недельный малыш. У него всё относительно было нормально, он хорошо развивался вне тела матери и были все шансы на его дальнейшую выписку в здоровом виде. Он тоже "дает остановку!"

Юля - двенадцатилетняя девочка, живущая в небольшом городке. На весь город приходится несколько мест работы для взрослого населения и одна школа. Так получилось, что семья Юли жила на противоположном конце города от фабрики, где работали родители Юли, это была окраина города, район окруженный старыми заводами и нежилыми домами. Девочка, возвращаясь из школы, проводила много времени одна. Иногда она бродила по заводам, стараясь не заходить далеко.

Как-то раз её подруга, которая была на три года её старше рассказала Юле, что якобы в заброшенной больнице обитают призраки. Ксюша привлекла Юлю, сказав, что за снимки призраков иногда платят деньги. Пошли они на следующий день после уроков. По поводу времени они не волновались, так как родители редко возвращались раньше семи вечера.

Больница была такой же, как и все заброшенные здания: сыро, холодно, мусор, выбитые окна, но что странно - нет следов ночёвок бомжей. Так же девочки отметили, что в некоторых местах горит свет. Ксюша снимала всё на камеру. Юля держала фотик для особого случая.

Они дошли до третьего этажа. На стене, прямо у выхода на этаж, большими буквами было написано: "НЕ БОЙСЯ МЕНЯ!"

- Алиса, Барбара и Стейси, - сегодня на ночное дежурство остаетесь вы!
- О, нет! - заныли девушки.
- Молчок, дамы. На любую вашу дребедень типа: "Яболею... мне надо... я и так работаю много..." мне просто... пофиг, - мисс Грофлейд, заведующая больницей, была очень строга. Девушкам ничего не оставалось как согласиться с ней.
- Да, вот еще что... Чтоб вы не тратили свое время впустую, для каждой будет свое задание. Ты! - она указала на голубоглазую блондинку. - Барбара, будешь убирать в палатах... И не спорь! А ты, - она указала на рыжеволосую с зелеными глазами. - Алиса, поработаешь с бумагами. А ты, Стейси, уберись в моем кабинете. Понятно?
- Да, мэм, - вздохнули девчонки.
- Вот и славно, - с тем самым Грофлейд улыбнулась.
Как только они остались одни и в больнице стихло, девушки сразу, без разговоров разбежались по своим заданиям, чтобы побыстрей закончить. Барбара сразу же приступила к мытью полов в палатах, Алиса стала возиться среди бумаг, отчетов и т.п.
Стейси, как только зашла, увидела, что в кабинете не так уж и грязно.
- Мисс Грофлейд не очень-то обо мне позаботилась, - усмехнулась она.
Протерев везде пыль, особенно с рамок с дипломами и грамотами, затем приступила к уборкам ненужных бумажек. После, закончив, она упала в кресло своей начальницы и расслабилась, осматриваясь.

Зачем в обычной больнице в коридоре стоит старое пианино? Этим вопросом маленький Джо задается с того момента, как его положили лечится сюда. За время проведенное здесь, на нем ни разу никто не сыграл. Возможно, хозяином этого пианино был какой-нибудь врач, который когда-то лечил здесь детей, но ему пришлось покинуть эту больницу, а может даже и этот мир.

- Зачем здесь стоит это пианино? - любопытный Джо спросил у медсестры и показал на него пальцем.
- Я не знаю, Джо - мило улыбнувшись ответила сестра - Когда я устроилась сюда, оно уже стояло тут.
- Но кто-то же должен знать - смотря на него, сказал мальчик - А вы слышали чтобы на нем кто-нибудь играл?
- Нет, но я знаю что если кто-то услышит музыку, то придет беда. А вот и твой сосед по палате.

Рядом с Джо встал парень старше его. По виду он был недружелюбный, торчащие волосы короткой длины, легко переходящие в ирокез, пугали мальчика, тату летучей мыши на запястье загоняли его в ужас еще больше, он был весь одетый в черную одежду с черепами и с грубым голосом.

- Почему я должен жить в одной палате с этим малявкой?
- Другой свободной койки нету - милая сестра продолжала улыбаться - Надеюсь, вы подружитесь.