Страшилка

До сих пор стучат зубы, когда вспоминается страшная история из детства. Тогда я была еще подростком, лежала на своей кровати, книжку читала. И вдруг замечаю краем глаза: над кроватью в углу шевелится что-то черное. Пригляделась внимательней, очень похоже на паука, но только во много раз больше. Глазею на это и понимаю, что оно сейчас прыгнет мне на лицо. С кровати подскочила как ошпаренная и Это что-то буквально через секунду плюхается на мою подушку. Ну я, конечно, давай голосить.

Прибежала встревоженная мама. Но пока ее звала, ужасное Это куда-то делось. Мы с ней всю постель перевернули, даже кровать отодвинули и матрас сняли - ничего не нашли.

Вы когда-нибудь боялись кустов? Прозвучало немного смехотворно, но все же, проходя тёмной ночью, мимо кустов, с фонариком, вас не посещал некий страх? Не пугали ли вас шорох, странные звуки, доносящиеся из них и прочее?
Лично у меня был один случай...

Место действия - деревня Каменка. Случилось это два года назад, летом, в июне. Я на тот момент отдыхал у бабушки.
В тот день, когда это случилось, мы с Андрюхой, моим другом, с 10 вечера сидели в гостях у нашей подруги, Аньки: играли в дурака, пили чай с печеньем и просто болтали. Посидели мы у нее до часу ночи, и настало время собираться домой. А до дома где-то 500-600 метров топать. Мы попрощались и отправились в путь.

И вот, идём по деревне... домой... Казалось бы, невероятно спокойная ночка. На июньском звездном небе блестит полумесяц, освещая нам путь; отовсюду слышно ночное пение птиц и мелодичное стрекотание сверчков; над нами парят летучие мыши; собаки лают между собой. Повсюду маленькие деревенские домишки: в каких-то еще горит свет, а в каких-то уже погас. Было необычайно спокойно. И это непередаваемое ощущение уюта наполняло душу. Как я люблю летние ночи в моей деревне. Кругом так чисто и свежо. Еще у нас в деревне темно, фонарных столбов нет как в городе. Поэтому мы шли с фонариком.

Я - бывший военный, прошёл Афган и обе чеченские компании. После чего меня уволили в запас. И вот в марте 2004 года меня позвали на охрану "Стратегического" объекта. Как потом оказалось, этот объект - Припять! Да, та самая Припять. Ну, дело было не пыльное: стоишь на посту, сидишь в будке, можешь и в патруль уйти.
Ну, прошёл год, Припять я уже знал, как свои пять пальцев. За этот год происшествий не было, но, кроме пары раз, когда туристы отбивались от группы и терялись, находили быстро, они не успевали толком напугаться.
Ну, я тут не для рассказов о моих буднях. Самое серьёзное происшествие произошло со мной в сентябре 2005, тогда мне на рацию пришёл приказ: "Всем патрулям! Сбор на КПП-12! У нас пропажа! 14 человек!" - в этот момент меня охватила дрожь и пошёл холодный пот... Как могли пропасть 14 человек, включая гидов? Дела пахло керосином. И вот минут через двадцать весь личный состав ЧОП Припять был построен вдоль каменной стены. Командир Колесников ходил взад вперед и глубоко дышал. Потом резко выдал: "Какой КПП пропустил?" - из строя выпала фраза: "3-ий т. полковник!" - "Понятно! Куда пойдут сказали?" - "Никак нет!" - "Плохо. В общем, бойцы, по машинам! Надо найти до вечера!"
Все сели в машины и образовали колонну. В колоне было пять машин три УАЗа, Лада и БТР-17 (на котором стояли мегафоны).

5 марта 2006 года. Штаб-квартира ФСБ России, кабинет капитана Васильева, 23:00

За столом сидел мужчина лет пятидесяти и устало курил. В голове крутилась масса мыслей, но вычленить что-либо конкретное было сложно. На его плечах красовались нашивки капитана
Не любил Павел Васильев Петербург, ох как не любил. Душным он всегда ему казался, скучным. Все какое-то однообразное, вязкое, будто бы каждый день проводишь в киселе, не в силах пробиться вперед.
Мысли капитана прервал стук в дверь.
- Открыто, - капитан потушил сигарету.
На пороге возник старший лейтенант Гигорьев, по кличке Вирус. Капитан недолюбливал этого парня - всего 25 лет, на службу поступил год назад, а уже дослужился до довольно-таки почетного звания. Такая скорость многих обескураживала, да еще и самоуправства молодому лейтенанту не занимать. Не столь давняя его выходка в Белизе едва не стоила жизни всему отряду, когда Болотник упрямо отказывался покидать логово, а Вирус подобрался к самой трясине и был схвачен бледной лапой. Выручили его тогда граната, брошенная одним из оперативников, подожгла испарения, и объект был упущен, а трое оперативников получили серьезные ожоги. Вируса едва не отстранили тогда от дел, но вступился лично майор Саенко, сослав все на недостаток опыта Григорьева.

Зажмурившись от хлынувших в лицо потоков воды, капитан Хеминор поправил тёмно-синюю фуражку с оборванными золотистыми петлицами и окинул взглядом своё судно. Охваченный яркими желто-синими языками пламени исполин КБ "Гангут" продолжал вести неравный бой против колоссальных паукообразных существ, вспенивавших воду выстрелами огромных плазменных пушек. Хеминор раздосадовано помотал головой: он понял, что "Адмирал Рожественский" обречен – отмель была слишком далеко, плазма изрешетила моторное отделение, в пробоины с каждой секундой заливались толщи темной океанской воды. Тяжело вздохнув и в последний раз взглянув на изувеченное осколками тело офицера Онтира, усатый морской волк приосанился, вытер со лба тонкие струйки крови и медленно направился к вырванной гермодвери изрешеченного плазмой мостика.

На палубе творился настоящий ад: из большинства башен крупных калибров валили черно-синие клубы дыма – это полыхали малые резервуары с плазмой; на искалеченных лестницах и палубных платформах лежали окровавленные тела убитых, обезображенные шрапнелью из кусков металла и сгустков боевых зарядов; матросы, несмотря на полученные ранения и увечья продолжали вести огонь по кровожадным Арахнорумам.

С Сашей Кабановым (фамилию чуть-чуть изменил) мы однолетки. Первый раз в первый класс попали в один. Только в дружеских отношениях не состояли никогда. Саша был типичный маменькин сынок. Вернее сказать, бабушкин внучек. Он уже в первом классе выделялся своей излишней для нормального мальчишки полнотой. Не любил подвижные игры и беготне с мячом после школы предпочитал посиделки дома под опекой заботливой бабушки. Я был несколько раз у Саши в гостях. Необъятная, как гора, бабуля неизменно угощала нас пирожками, особенно настойчиво потчуя любимого внучека. А внучек и не отказывался. Пока я съедал один пирожок, Сашуля успевал умять три.

Внешностью приземистый толстячок очень напоминал упитанного кабанчика. Такие же маленькие глубоко посаженные глазки, скошенный лоб и торчащий ёжик светлых волос, как поросячья щетинка. Вкупе с подходящей фамилией, над кликухой его никто не заморачивался – Кабан и есть Кабан. Ну, а всякие другие, типа Жиромясокомбинатпромсосискалимонад, использовались уже в качестве дразнилки.

В довершение своих недостатков, Кабан страдал ещё и недержанием мочи. От него вечно несло, пардон, ссаньём. Эти же проблемы, похоже, были и у тучной Сашиной бабули. В их квартире не выветривался аромат общественного туалета.

Мелкое ублюдочное существо вгрызалось в закрытую дверь туалета с противоположной стороны. Пол метался по ванне в поисках оружия.
- Черт! - Простонал он. - Черт! Черт! Черт!

Хруст продолжался. Скоро из образовавшейся дырки появится мерзкая продолговатая морда с маленькими глазками, а потом она откроет свою пасть и покажет клыки, которыми будет вгрызаться в его плоть. Пол стал открывать шкафы один за другим, выдергивая их из пазов и швыряя на пол. Ничего! Ничего, чем можно защитится. Он ощущал себя, как ощущал бы себя человек со спущенными штанами на унитазе, напротив маньяка с бензопилой.

Все пять полок теперь лежали на полу. Бритвы, тампоны, старые зубные щетки, средства для чистки унитазов и много чего еще теперь заполняло весь пол. Столько хлама и ничего полезного.

В лесу стояла теплая весенняя атмосфера. Небо было чистым, и каждый лучик солнца опускался на землю. Ветер нежно и аккуратно обдувал нас со всех сторон. Мы стояли, держась за руки, как влюбленные.
- Я так рада, что мы с тобой начали встречаться, я люблю тебя - проговорила моя вторая половинка.
С трудом мне удалось сдержать слезу радости. Мне никто раньше такого не говорил. Чтобы она не заметила, как я вот-вот вдруг возьму и зарыдаю, я обнял ее. Вдохнув аромат белых, словно снег недавно прошедшей зимы, локонов волос. Они пахли свежестью и притягивали, к себе, не отпуская.
Одна слеза все же пролилась и это была слеза радости. Казалось, что кроме неё мне не чего в жизни не надо. Я захотел посмотреть в ее карие глаза.
Как только наши взгляды встретились, я чуть не упал в обморок от этого сияния, которое заметил в них. Они словно гипнотизировали меня, я готов был на всё ради неё.

Эта история на историю-то и не тянет - просто случай, но не совсем простой. Предвижу, что к концу прочтения, некоторые даже определят его как тяжёлый... Однако, случилось это на моих глазах, совсем недавно. Я был настолько впечатлён произошедшим, что даже записал кратко описание события в ноутбук. Так что теперь остаётся лишь процитировать.

Я наблюдал как лягушка в прыжке с земли преодолела металлическую сетку, прошла сквозь нее и приземлилась на ветви лаврового куста за сеткой. Четвертое измерение в действии?! Я был абсолютно трезв и проверил сетку на дыры. К моей чести, я не очень сильно удивился, скорее обрадовался тому, что мир гораздо интереснее, чем нас учили в школе. Вспомнил рассказ фантаста (Айзек Азимов?) про энергетический барьер, который пропускал человека только в бессознательном состоянии.

Я пилил ветки лаврового дерева возле собачьей будки по просьбе бабушки. Боковым зрением заметил как что-то прыгнуло из-под ног и приземлилось рядом в траве, через канаву. Подошёл и пошарил в траве ступней, второй прыжок оказался за гранью научной реальности.

А мы всё бьёмся об это бренное стекло.

Оно едва заметное: в нём отражается медовый огонь фонаря. Так хочется к этому теплу свету, там солнце. Солнце, которое засыпает на ночь и просыпается днём. Люди сдерживают его в стекле. Зачем? Его же можно выпустить.

И однажды человеку надоело, что мы пытаемся украсть его солнце. Он жадный? Возможно. Но тогда он проткнул нас иголочками: блестящими и тонкими. Это было очень больно: её острие он воткнул прямо между крыльев, в спину. Боль пробежала по телу обжигающими волнами кипятка, заболела голова, всё поплыло перед глазами. Манящий свет угасал. Крылья постепенно ослабевали и становились ничтожными: из как будто не было. Вновь поднялось солнце, а потом сомкнулись веки.

А ночью мы проснулись вновь. Человек что-то читал: там были какие-то девушки. Возможно, людям нравится это. А нам нравится свет. Он такой приятный и тёплый. Цветом он напоминает раскалённый металл: такой же светлый, оранжевый. Внутри бушует огонь. Он такой живой, кажется, будто резвится маленькое дитя. Оно подпрыгивает, встаёт на носочки и будто ловит мяч.